Кнут и лента

      Дверь с тихим скрипом закрывается.       Цзян Чэн даже бровью не ведёт, лишь продолжает перебирать листы бамбуковой бумаги. Гость тут же понимает, что глава ордена Цзян не в духе.       Но Ванцзи это не останавливает — он бесшумно подходит к столу, становится сбоку и чуть позади от мужчины, бегло вглядываясь в отчёты адептов. Длинные бледные пальца касаются основания шеи, у самого края одежды и легко массируют затекшие мышцы.       Ваньинь еле заметно дёргается, но не препятствует, начинает что-то быстро писать на бумаге размашистым почерком.       Рука Ванцзи поднимается к затылку, чуть сдавливая мышцы шеи. Цзян Чэн рефлекторно хватает чужую ладонь, отводит её в сторону и поворачивается ко второму Нефриту.       Ваньинь желает казаться раздраженным, но Лань Чжань научился определять на дне чужих серых глаз нетерпение и вожделение. Цзян Чэн любую свою эмоцию превращает в недовольство, но Ванцзи ловит себя на мысли, что это даже нравится ему.       Лань Чжань аккуратно высвобождает руку из чужой хватки, кладёт её на подбородок Ваньиня и, не желая их обоих заставлять страдать от ожидания, целует в губы. Сразу грубо и настойчиво, из-за чего Цзян Чэн чуть ли не задыхается — неожиданно.       Ваньинь хватается за чужое ханьфу и в отместку кусает, не сдерживаясь. Оба чувствуют яркий солёный вкус крови на языке. Отстраняясь, Лань Чжань видит в чужих глазах лёгкую насмешку — мол: «Я тебе не позволю делать все, что вздумается. А если посмеешь, не останешься безнаказанным.»       Но Ванцзи знает, что позволит.       Второй Нефрит проводит по своей губе, стирая выступившую яркую кровь указательным и средним пальцем. Пару секунд нечитаемым взглядом смотрит на свою руку, а затем переводит взор золотистых глаз на Ваньиня.       На лице последнего все ещё наигранное, но такое привычное для него самого недовольство. И очевидно скрываемое любопытство и ожидание.       Ванцзи второй рукой снова касается чужого подбородка и чуть надавливает на жевательные мышцы.       Измазанные в крови пальцы касаются бледных губ Цзян Чэна, но он тут же пытается отвернуться и смотрит на гостя как на умалишенного. Но Лань Чжань крепко держит чужое лицо и сильнее надавливает на челюсть, возвращая голову Цзян Чэна в нужное положение.       Ваньинь хватается Нефрита за запястье руки, что удерживает его лицо, и всем своим видом старается дать понять, что он крайне недоволен.       Вот только Ванцзи знает, что, если бы прославленный Саньду Шеншоу правда был против, то давно бы попытался уложить гостя на лопатки.       Поэтому Лань Чжань бесстрашно просовывает пальцы в чужой рот.       У Ваньиня сбивается дыхание, но, помедлив, он послушно обводит пальцы языком несколько раз, слизывая чужую кровь. Ванцзи вынимает пальцы и в награду целует мужчину в губы, на сей раз намного нежнее.       Не упуская момента, Ваньинь обвивает чужую шею руками и отвечает на поцелуй. Целуется глава ордена Цзян нетерпеливо, не стесняется использовать зубы. А второй Нефрит и не против. Нежность для них обоих чувство слишком далекое и неизученное. Цзян Чэн встаёт со стула, чуть отстранясь, лишь на пару секунд, и садится на край стола, раскидывая бумаги в стороны. Лань Чжань момента не упускает — притягивает мужчину к себе талию и возобновляет поцелуй.       Заклинатель в фиолетовом тихо сдержанно стонет, зарывается рукой в чужие длинные волосы и оттягивает их у самых корней. Ванцзи шумно выдыхает, еле заметно хмурится от боли и послушно отстраняется.       Ваньинь облизывает измученные губы и тянется к чужой лобной ленте.       Развязывает бережно, но слегка нетерпеливо, а затем вкладывает её в руки Лань Чжаня.       Говорить ничего не требуется — они оба знают, зачем Ванцзи приходит сюда каждый раз, они оба знают, чем это каждый раз заканчивается.       Это определено намного приятнее, чем драться.       Ванцзи обвязывает ленту вокруг чужой шеи. Белоснежная ткань ярко выделяется на загорелой коже, Лань Чжань даже несколько секунд любуется этим, пока затягивает ленту потуже.       Ваньинь рефлекторно тянет руки к тому, что начинает препятствовать свободному дыхание, но тут же себя одергивает. Ванцзи тянет вниз, и Цзян Чэн послушно соскальзывает со стола и садится перед Нефритом на колени. Лента затягивается ещё туже. Ваньинь тихо хрипит и смотрит на Ванцзи в упор уплывающим взглядом, пока тот наматывает ленту на кулак.       Больно.       Славно, он все ещё может чувствовать боль. Бояться за свою жизнь. Он все ещё способен испытывать страх. Славно. Как славно.       Осознание вкладывания своей жизни в чужие руки настолько пьянит его, что стыдно становится. Хриплый стон срывается с губ, у Цзян Чэн темнеет в глазах от недостатка воздуха и он невольно хватается за полы чужих одежд, чуть наклоняясь вперёд, чтобы ослабить давление ленты.       Лань Чжань тут же ослабляет натяжение и опускается на колени напротив Цзян Чэна. Последний невольно начинает кашлять, хватается за шею, где остался яркий след от ленты. Все тело дрожит, а лёгкие горят огнём.       Ваньинь хватается трясущимися руками за чужое ханьфу и утыкается в чужое плечо, шумно вдыхая и выдыхая. Цзян Чэну хочется плакать от стыда. Ему в самом деле нравится такое?.. Ни то от стыда, ни то от чувства беспомощности на глаза наворачиваются слезы.       Ваньинь сильнее обнимает Ванцзи, зарывается пальцами под белоснежные одеяния. Там, на спине красуются свежие следы от Цзыдяня, что он лично оставил не так давно, в их прошлую встречу.       Они оба стоят друг друга.       «Прости, " — подаёт голос Ванцзи, гладит мужчину по волосам. Нежно-нежно. Цзян Чэну на мгновенье кажется, что с такой любовью его касалась только старшая сестра.       Так глупо. О каких чувствах тут может идти речь?..       «Идиот,» — хрипло шепчет глава ордена Цзян и совсем расслабляется в чужих объятиях, позволяя себе закрыть глаза.