бал-маскарад

донён осматривал украшенный бальный зал, то и дело поправляя дорогую шёлковую рубашку. несмотря на то, что она дорогая и шёлковая, она была по размеру немного меньше, чем сам принц, и материал оказался ему весьма неприятен. он не может обвинять в этом кого-либо, кроме себя — эта шёлковая рубашка нравится ему сильнее, чем сад за замком, и он сам решился надеть её. может быть, без пиджака было бы проще, но пиджак снимать нельзя — маскарад только начался, и все люди ещё не охмелены вином. ему до безобразия скучно. настолько, что он готов сбежать к мистеру джону, преподавателю английского языка, или к мистеру чону, который преподаёт математику. обычно уроки его изнуряют, и вместо них он спит под дубом в саду, но сейчас он готов пойти на такие жертвы, лишь бы сбежать с этого шумного бала-маскарада. в маске ему неудобно до безобразия, несмотря на то, что он постоянно наигранно улыбается. настоящие маски прячут его лицо полностью, и в таком освещении никто не сможет увидеть на дне зрачков тоску по корее. — скучаете, герцог ким? донён поворачивается к незнакомцу и замирает. он знал, что на бал приедут также представители иностранных стран, но не ожидал, что приедет наследный принц японии, накамото юта. донён думал, что наследный принц приедет в народных одеяниях, но он стоял перед ним в английских нарядах и улыбался. донён благодарит служанок за то, что они не скрыли половину лица принца и его улыбка радует глаз. донён знал его лицо лучше, чем своё. они слишком часто сталкивались друг с другом, чтобы он не запомнил черты лица японца и его голос. — не то чтобы скучаю, принц накамото, — улыбается донён, забыв, что его лицо скрыто маской. — скорее, оцениваю обстановку в бальном зале. — ну и как вам обстановка? — ничего интересного. — значит, герцог ким, вы скучаете, — юта становится совсем близко к донёну, и тот немного смущается. — ваша правда, принц накамото. теперь у донёна есть причина, чтобы остаться в бальном зале. до тех пор, пока принц юта стоит рядом с ним и распивает вино, донён даже думать не будет о том, чтобы сбежать отсюда. его отец говорил, чтобы он сближался с герцогиней династии ким. герцогиня йерим действительно прекрасна, должно быть, у неё много поклонников, но донён совсем не смотрит на неё. чуждо ему это всё. — герцогиня йерим прекрасна, не так ли? вот чёрт. — она вам понравилась, принц накамото? — донён шуточно пихает японца в бок, но тот застывает, как статуя. — с чего вы взяли, герцог донён? — не знаю. просто так о герцогинях не говорят, принц накамото. мы на балу, у вас есть шанс поцеловать её руку. принц накамото молчит, о чём-то раздумывая, и донён в очередной раз осматривает его с ног до головы. он прекрасен. прекраснее герцогини йерим. но думать о принце в таком же ключе, как и о герцогине — грех. — это был бы ужасный ажиотаж, — спустя минуту молчания начинает принц. — она кореянка, живущая в англии и получившая титул герцогини. я, кровный житель японии и наследный принц, не имею права даже смотреть на неё, потому что мой народ от меня откажется. — но вы же смотрите. — мои глаза за маской, и при таком ужасном освещении даже вы не узнаете, куда я смотрю. донён кивает в знак согласия и смотрит на стол угощений. шёлковая рубашка, по ощущениям, становится всё меньше и меньше, мешая ему дышать, но он решает попробовать какое-нибудь угощение на столе. за ним, будто тенью, следует принц накамото. донён осматривает кондитерский стол и берёт два пирожных — для себя и для принца накамото. тот с улыбкой принимает угощение и кивком головы благодарит герцога, пока тот смотрит на часы. время медленно подходит к девяти. пару столов с вином уже опустели, и некоторые леди и лорды откровенно флиртовали друг с другом. — герцог донён, а давайте сбежим с этого бала? — неожиданно спрашивает принц накамото. донёну ничего не остаётся, кроме как взять руку принца в свою и бежать. сначала бежать из бального зала, потом — по лестничным пролётам, игнорируя охрану, которая даже, кажется, не успевали замечать бегущих юношей. донён никогда не чувствовал себя настолько счастливым — ни в саду, когда ему удавалось спрятаться от слуг, ни редкими ночами, когда он прогуливался по спящим улицам. как мало ему нужно для счастья — побег с бала, тёплая рука принца накамото и сам принц. маски они бросили прямо у изгороди. принц сначала предложил разломать их, но донён сказал, что от того, сломают они их, или нет, ничего не изменится. бежали они прямиком к ближайшей обсерватории. чтобы зайти внутрь, нужно было как-нибудь отвлечь охрану, и донён, магистр этого дела, расспрашивал у охраны, как дойти до бала, пока принц припрятывал ключи у себя. перелезать через ограду в шёлковой рубашке было настоящим испытанием, и донён чуть ли не порвал её, но едва слышимый смех юты успокоил его, и вот они стоят на самой высокой точке королевства. запыханные, они лежат и смотрят на звёзды. донён, знающий созвездия, как свои пять пальцев, спрашивает у принца юты банальные вопросы, чтобы тот говорил. донёну нравится голос принца, и, если так подумать, ему нравится весь принц. знал бы его отец и его мать что он, глубоко верующий для всех человек, в поздний вечер заглядывается не на герцогиню йерим на балу, а на принца накамото в обсерватории. должно быть, после смерти он обязательно попадёт в ад. — когда вы отъежаете, принц? — интересуется донён. — через полтора месяца, мой господин, — ухмыльнувшись, говорит накамото. донён чувствует себя совсем неловко и смущённо из-за этого дурацкого обращения. у него даже нет никаких связей с королевской семьёй, чтобы его называли господином. — не называйте меня так, принц накамото, — шепчет донён, невольно делая обстановку ещё более интимной. — а то что, мой господин? — юта садится и смотрит своим этим горящим взглядом. донён знает этот взгляд, потому что так юта смотрит только во время озвучивания выгодных предложений, только на алкоголь и только на донёна, когда он случайно встречается с ним взглядом. — а то… а то я вас поцелую, юта. — хорошо, мой господин, — накамото берёт его руки в свои и тянет на себя, заставляя донёна сесть. — целуйте, господин. я совсем не против. была бы здесь его мама, или, что хуже, его отец — донён бы уже варился в аду и обсуждал со всеми грешниками, за что он сюда попал. гонмён, может быть, просто бы цокнул и вышел, но от отца пощады донён бы не ждал. даже не надеялся бы — и не хочется. если пощада от отца означает то, что он перестанет целовать такого красивого, внеземного принца японии, донёну это не нужно. юта целуется лучше всех женщин, с кем целовался донён. правда, их было две, его давние соседки, и они уже не в англии, но это уже не имеет значения. единственное, что сейчас важно — донён в любви. юта заставляет его сердце сбиваться с ритма, задыхаться и не обращать внимания на происходящие вокруг вещи. солнце проиграло в температуре поверхности в тот момент, когда юта прикоснулся своими губами к губам донёна. донён хотел бы целовать юту бесконечно. на деле, его хватило на минуту с лишним. — нам нельзя влюбляться друг в друга, — говорит донён, сидя на коленях юты. — конечно. — и привязываться тоже нельзя. — естественно. — юта. ты можешь перестать гладить мою поясницу? — донён, если ты вдруг ещё не осознал, мы сбежали с бала короля англии. мы сбежали, держась за руки, и целуемся на королевской обсерватории, куда попали незаконно. в худшем случае, нас сожгут на костре. и ты сейчас что-то предъявляешь по поводу того, что нам нельзя любить друг друга? — ну, это не по-божески… — помяни черта, донён. ты, глубоко верующий сын герцога, возбудился от ленивых поцелуев с мужчиной. ты за несколько минут согрешил так, что тебя в ад пустят только под предлогом нового сатаны. донён замолкает и смотрит на юту, который весь такой взъерошенный, с красными губами и лёгким румянцем на щеках. он поверить не может, что сидит на коленях наследника японии. — что дальше будем делать? — спрашивает донён. — ну, обычно после поцелуев… — я не про это. если нам не повезло, то король готовит указ о казни сына герцога кима, а любые переговоры с японией будут отменены. — не знаю. сбежим, наверно. в америку, в китай... ещё куда-нибудь. отсидим здесь ночь, придём домой. если родители будут смотреть с презрением, значит всё плохо. донён тяжко вздыхает и утыкается в шею юты. как всё сложно, а вот если бы он не грешил, сейчас бы он танцевал с йерим. правда, это было не по его воле, и наскучило бы донёну спустя пару мгновений. а сейчас с ютой скучать просто времени нет, да и возможностей. он уверен, что, вернувшись утром домой, отец наверняка будет расспрашивать, куда он убежал с ютой. и донён, в надежде, что юта не выложит своему отцу, скажет, что он налаживал отношения с японией. а каким образом — знать необязательно. скорее, лучше им вообще не знать, что сын величайшего герцога сбежал с бала для того, чтобы целоваться под звёздным небом, потом — сбежать в лесной домик, а после… после донён ещё не додумал, потому что юта снова захотел целоваться.