Полярное сияние

— Тебе не стоило вмешиваться. Тихий голос Теру раздался прямо над ухом, вытащив Шимазаки из сосредоточенных раздумий. Последний час они пробирались сквозь заснеженную, казалось, бесконечную равнину и, кроме шороха под своими ногами, демон не слышал ничего. Очнулся. — Я тебя не просил. Ну конечно. — Я делаю что-то исключительно по своему желанию, независимо от того, просят меня или нет, малыш. Рё нёс ослабленного охотника на спине, изредка останавливаясь лишь для того, чтобы поправить свою так называемую поклажу и разместить её поудобнее. Шимазаки не был уверен, но, скорее всего, солнце совсем скоро укроется на западе. Не сказать, что для него что-то изменится, он знал местность отлично и смог бы добраться куда-нужно с закрытыми глазами, если бы они, конечно, не были закрыты всегда. Единственное, что его волновало —груз на спине, несколько ограничивающий движения. Груз, который нужно уберечь любой ценой. — Я бы и сам справился. Голос Теруки по-прежнему звучал негромко, но так и сочился нарочно неприкрытым раздражением. Даже в таком положении, ну что за человек. —О, уж в этом я не сомневаюсь. Прямо вижу, как ты сам выбираешься из желудка той древесной твари, как ты сам собираешь себя из собственных остатков, как ты сам убиваешь её и пытаешься выкарабкаться с-под снежного обвала. Ты очень самостоятельный, я помню. —Тц. Ханазава Теруки всегда отличался самоуверенным нравом и полным неумением рассчитывать свои силы перед противником правильно. Всегда так хорош, но потому и слеп даже больше, чем его спутник. Юноша, чьё превосходство невозможно не заметить. Юноша, для которого проигрыш почти что равен смерти. Не страшно упасть в чьих-то глазах — страшно упасть в своих. И чем больше сил он прикладывал, чтобы удержаться, тем сильнее приходился удар по чувству собственного достоинства, если у него снова не получалось. — А сейчас ты очень самостоятельно движешься к своей следующей цели в виде ближайшего лазарета. Теруки, кажется, взвыл. — Сволочь. Ну почему обязательно вести себя вот так? — Потому что тебе нет смысла притворяться передо мной, будто я не видел, каким жалким ты можешь быть. Временами прямолинейность Рё ранит сильнее его пропитанных жаждой разрушения ударов. Теруки промолчал и лишь уткнулся лбом в крепкое плечо. Какое-то время они так и шли молча, лишь вслушиваясь в скрип снега и — пронзительное завывания ветра. Шимазаки почувствовал, что человек на его спине, кажется, снова провалился в сон. Неизвестно, сколько прошло часов прежде чем они добрались до утёса, возвышавшегося над жутковатого вида хвойным лесом. —Ты уверен, что мы движемся в правильном направлении? Наконец-то заговорил Теру. Когда он проснулся? — Здесь ведь негде спуститься. —Мы спустимся прямо здесь, - не колеблясь ответил Рё, -ты что, забыл, кто я? А, точно, -подумал про себя Теру, - я ведь и правда, кажется, успел позабыть, пока дремал почти всю дорогу у тебя на спине. — Правда, мне будет удобнее, если ты поменяешь немного положение, слезай. Шимазаки потратил много ресурсов, чтобы добраться к заснеженной долине в два счёта, потом потратил столько же на то, чтобы вытащить Теру из западни. Сказать по правде, сейчас он был далеко не в лучшем своём состоянии. Он не мог пересечь большое расстояние, к тому же ещё и с человеком на руках. Кстати. Не успел Теру опуститься и ощутить под ногами какую-то почву, как сзади его подхватила пара крепких рук. —Держись покрепче, -сказал Шимазаки Рё и сделал шаг навстречу пропасти. Теру и правда от неожиданности крепко схватился одной рукой за плечо демона, а вторую перекинул за шею. В момент прыжка он на секунду зажмурился от того, как больно холодный воздух ударил по лицу. Когда Теру наконец-то открыл глаза он увидел над собой переливающееся зеленовато-сиреневыми цветами небо. Бескрайнее, наполненное волшебством изумрудно-пурпурного сияния и отблеском тысячи звёзд. А перед ним - сосредоточенное лицо человека с закрытыми глазами, чьи волосы были непривычно растрёпаны. Это придавало его безукоризненно красивому внешнему виду какой-то игривой юношеской незрелости. Теру так показалось, во всяком случае, и он тихонько рассмеялся. Шимазаки услышал и, ничего не сказав, лишь вопросительно склонил к Теру лицо, как бы задавая немой вопрос. —Ничего-ничего. Я впервые вижу полярное сияние. Красиво. Но смотрел Теру сейчас совсем не на него. Ханазава никогда раньше не был слишком близко к демону и не мог полностью вот так его разглядеть. Правильные черты лица, бледная, почти сливающаяся с окружающим их снегом кожа, ни одного шрама и изъяна. Он аккуратно протянул руку и легонько дотронулся до щёки Рё, вызвав у того ещё большее недоумение. Тем временем, они уже приземлились на какой-то опушке, но так и не меняли своего положения. — У меня что-то с лицом? - наконец спросил Шимазаки. — Да. Выражение глупое. Тёплая улыбка не сходила с лица Теру, он не мог понять, почему, но именно сейчас он ощущал себя на руках у другого так безопасно и хорошо, как, пожалуй, никогда прежде. Но юноша старался не выдать того, что чувствовал и сказал ту фразу с таким ехидством, на которое только был способен. —А ещё, спасибо. И прости. Уголки губ Шимазаки слегка потянулись вверх. — Без проблем, -коротко ответил он, поставив Теру на заснеженную землю и присел перед ним. —Полезай обратно, ещё прилично идти. Теру слегка замешкался. — Я и сам могу. Юноша чувствовал, как морозный воздух разгоняет накрывший сознание неизвестного происхождения флёр, а щёки начинают гореть. Минуту назад происходящее его не волновало и даже, можно сказать, очаровывало, а теперь он ощущал себя очень неловко. Что ж. Стоило охотнику сделать шаг, как он потерял равновесие и, если бы его снова не подхватили, он, вероятно, упал бы в снег без возможности подняться. Так бы и пролежал до весны, которой здесь не бывает. — Сам, значит? - усмехнулся Рё. — Ладно, хорошо... Теруки залез на спину к демону и обхватил его шею руками, скрепив пальцы в неплотном замке. Не смотря на зашкаливающий температурный минус, Теру прямо таки горел. —Ты горячее, чем был. Потерпи немного, к середине ночи дойдём. Шимазаки легонько потёр тыльную сторону ладони Теру и, не сбавляя уверенности, направился вглубь леса. Теру лишь тихо вздохнул и снова уткнулся лбом в плечо спутника. Прошагав пару километров молча Рё решил заговорить первым. — Полярное сияние и правда настолько красивое? — Э? А, да! Ханазава только-только отвлёкся от мыслей об этом и начал дремать. Ну зачем же! — Очень, я не видел ничего такого прежде. Он не торопился и говорил с неподдельной нежностью. — Смотришь на него и кажется, что все беды и невзгоды не так страшны. И ты всё сможешь, стоит только один раз на него взглянуть. Это напоминает мне кое-что, -подумал Рё, но вслух издал лишь изумлённое: —О. — Мне бы..очень хотелось, чтобы ты тоже смог увидеть, насколько...оно красивое, - продолжал Теру. Я бы смотрел и смотрел, не отрываясь. Шимазаки лишь коротко рассмеялся и зашагал чуть быстрее. Конечно, он никогда не сможет. Он не способен видеть ничего, кроме духовной силы людей со всеми её изменения и колебаниями, зависимо от их силы, чувств, эмоций. Разных цветов, разной яркости, разной насыщенности. Каким бы красивым оно не было, – думал он, с твоим уж точно не сравнится.