werepolice

У нее было много имен. Одни звали ее Хэкли, от Хэклер энд Кох, другие — Рейной, дикой тварью с других берегов Рейна, третьи — Агни, за взрывной характер и внутренний огонь. — Эй, эй, госпожа оборотень в погонах! — раздался веселый голос у нее над ухом. Ну, или так. Она вздохнула, не отрывая взгляда от документов перед собой. — Ваших рук дело, Н.? Н. бросила быстрый взгляд на бумаги, подшитые в тонкую папку. «Потерпевший был найден лежащим без сознания в туалете собственного дома, следов физического насилия не обнаружено. Однако, он продолжал настаивать, что видел демонов, которые причинили ему тяжкие телесные повреждения путем отсечения верхних конечностей, при этом «злобно хохоча» и приговаривая, что «это ему за особняк». Повторная медицинская экспертиза подтвердила, что конечности потерпевшего, в действительности, находились в полном порядке, однако потерпевший находился в состоянии крайнего шока и требовал «вернуть все как было». Ниже карандашом было приписано: «Нихуя, его нормальное состояние это руки из жопы, с ним явно что-то не так». — Что такое тяжкие физические повреждения? — спросила Н., болтая ногами в воздухе. «Госпожа оборотень в погонах» дернула ее за прядь волос, заставив поменять положение на «вверх головой». — Во-первых, не летай над моим столом. Во-вторых, это значит, что вы с Э. отхуярили этому бедняге руки, — ответила она. — А потом утопили в собственном сортире. — Но Х., мы этого не делали! — возмутилась Н. — А даже если делали, то ему только на пользу пошло! Х. прищурилась. В действительности, она прекрасно знала, что они это делали, и еще как: до вчерашней ночи у потерпевшего действительно росли руки из жопы. В смысле, верхние конечности из заднего ректального прохода. Впрочем, потерпевший обладал незаурядной регенерацией, и его руки должны были вернуться в родное положение в ближайшие сутки. Осталось только объяснить это всем остальным — в смысле, всем-всем остальным. Нормальным людям, работавшим в полиции и прокуратуре. — Н. хочет сказать, что мы не топили его в сортире, — раздался голос Э. Х. тоскливо посмотрела в свою кружку с кофе. Э. подмигнула с кофейной поверхности. Кофе было уже не спасти — после того, как в нем отражалась Э., он приобретал мерзкий привкус нитроглицерина. — Он сам там почти утонул, пока пытался сбежать. Хочешь, вызови меня в зал суда? Я дам показания, и Н. даст показания, ты только позови! — Свали из моей кружки. — Ну что ты рычишь, честное слово? Мы эти руки на место вернули — вернули, — отражение Э. пожало плечами. Х. взвыла. — Но нахуя? Нахуя, Карл? Нахуя вы отхуячили от рукожопа руки и поставили ему в плечи? — Глупый вопрос, — пропела Н. — С тобой увидеться, оборотень в погонах! А ты не можешь, там, завернуть дело, сказать, что он под наркотой был или еще чего? Подкинуть ему там? — Эй, Н., ты что, не знаешь, у Х. проблемы с наркотиками! — Да брось, Э.! Оборотни, даже легавые, должны быть за здоровый образ жизни! Это была одна из тех городских легенд, что рождаются сами по себе, и никто не знает, откуда они появились. Про С., загадочную хранительницу библиотеки, говорили, что когда-то убила целую национальную команду по волейболу. Про Э., успешную предпринимательницу — что она пытает своих подчиненных, а потом стирает им память. А про Х. — то, что у нее, блядь, проблемы с наркотиками. Х. почувствовала, как начинает вскипать: сейчас бы кровопийца и ведьма-отравительница что-то говорили ей про запрещенные вещества. — Вон из моего кабинета, — потребовала она, чувствуя, как волосы на голове начали трансформироваться в уши — в волчьи уши. — О нет, — хихикнула Н, уходя в тень. — Мы разбудили зверя! — Хуже, — поддержала ее Э. — Мы разбудили мента! — Идите нахуй, — прорычал волк, что мгновение назад был Х. — Мы просто хотели повидаться! — хором возразили те. Волк прорычал снова. — Ладно, ладно, мы уходим! Не злись только. И позвони нам вечерком, возместим тебе кофе! Когда они испарились, волк — Х. — посмотрел на документы дела еще раз немигающими желтыми глазами, и тут у него появилась идея. В конце концов, вместо того, чтобы фабриковать невменяемость потерпевшего, можно было избавиться от самого потерпевшего? Никто никогда не найдет его, а значит, не придется подтасовывать материалы слушания, за неимением слушания. Волк — Х. — улыбнулся во всю свою клыкастую пасть.

***

— Да, я его съела! — рявкнула Х., грохнув рукой по столу. Кофейные чашечки жалобно зазвенели. Э. и Н. переглянулись. — Фу. Он же был только из сортира! Х., в отличие от всех уважающих себя оборотней, не выла на Луну. Луна портила ей жизнь всего десять часов в сутки, а эти двое — все двадцать четыре.