Совершенное искусство

      Сасори вынул сердце из ещё тёплого трупа. Грудная клетка была вскрыта и торчала вывернутыми наружу рёбрами, словно в последней попытке защитить мягкое содержимое. Он бережно опустил сердце в лоток рядом. В другой лоток, побольше, были небрежно выкинуты лёгкие.       Взгляд остановился на руках.       «Надо поменять», - меланхолично заметил Сасори.       Густая, вязкая кровь стекала по руке, в белоснежной медицинской перчатке. Он снова запустил руки в плоть, ощущая рукой в перчатке тепло от внутренних органов. Правая рука не чувствовала ничего. Было необычно и приятно. Однако, стоило одеть перчатку и на неё, чтобы потом не мучиться, отмывая все её части от застывшей крови.       Сасори выкинул в лоток с лёгкими поджелудочную и скосился в сторону стоявших у стены марионеток. Их широко раскрытые глаза следили за ним. Он всегда их устанавливал так, чтобы они видели, как он делает новых марионеток. Более совершенных, чем были они.       Интересно, что бы сказали в деревне, узнав к чему он стремится? Что бы сказала бабуля Чиё, узнав об его идее? Что бы подумали они, если бы узнали его настоящего? Вероятно, решили бы, что он – монстр.       Сасори взял руку матери своей правой рукой. Теперь, их руки были похожи. А значит, были по-прежнему далеки от совершенства, как и он сам. Возможно, это было безумием. Оно подкралось незаметно, взращивалось внутри, подпитывалось идеями Орочимару о вечной жизни. Спусковым механизмом стала травма после последнего боя. Кто бы мог подумать, что шиноби Ивы сможет пробить броню Хируко, в результате чего оторвало правую руку. В тот вечер, бинтуя окровавленный обрубок с торчащей костью и съедаемый обжигающей болью, он четко осознал для себя всё несовершенство человеческого тела.       Его произведения искусства были более совершенны, чем он сам. Он должен был стать лучше – настоящей живой марионеткой.       Первый шаг прошёл успешно – изготовленный протез подошел к телу и с легкостью управлялся чакрой. Новая рука была более гибкой, чем прошлая. Совершала более точные движения и не уставала от монотонной работы, когда он соскабливал остатки плоти с внутренней поверхности кожи. В то же время, эта рука больше не чувствовала – приходилось следить за её положением и силой сжатия. Тогда он понял, что путь к становлению истинной марионеткой будет не прост. Искусственному телу нужно что-то настоящее. Что-то, что есть у живых. Просто так перенести чакру в тело марионетки не удастся. Не удастся стать единым целым с чем-то совершенным. Придётся оставить источники чакры и поместить их в куклу. Кукла с сердцем.       Сасори продолжил свежевать тело. Каждое движение он делал автоматически: здесь – надрезать сухожилие, здесь – сначала отделить плевру, здесь – вынимать осторожно, чтобы не пришлось после выскребать из полости таза каловые массы. Однажды, он ошибся, и прямая кишка порвалась, выплеснув наружу содержимое. Пришлось отмывать труп от вонючих следов.       Взгляд Сасори опустился ниже. Эрегированный член бывшего шиноби выступал из-под наброшенного полотенца. Вероятно, где-то во время транспортировки наступил застой крови. Сасори по-прежнему относился с пренебрежением к трупам, не считая нужным перед свежеванием спустить из тела кровь. Это была его личная прихоть, которую не понимал даже Орочимару. Быть может, дело было в необходимости ощущения теплой крови на руках. Разочаровывало, что, став куклой, он больше не сможет испытывать этого ощущения. Сасори отрезал член с яйцами, вычищая полость живота. Похоже, придётся отказаться и от этого.

***

      Протез для правой ноги был готов. Дело оставалось за малым – заменить свою ногу на новую.       Сасори сидел на полу, подложив под себя простыни. Вокруг стояли антисептики и лотки с инструментами. Останавливать кровь он будет сам – эта техника ему была известна. Сасори перетянул ногу бинтами в районе бедра и рубанул со всей силы тесаком. Мир в голове отозвался адской болью. Перед глазами пробежали мурашки, и он застонал, приходя в себя от болевого шока. Правой рукой он перетянул бинты ещё крепче, завороженно наблюдая, как чистые простыни окрашиваются в багровый. Он отпихнул от себя ненужную конечность, трясущимися руками устанавливая новую на подготовленное место.       Второй этап прошёл успешно.       Осознание того, что сначала надо сделать искусственное тело и заменить себя разом ужасало. Отступать было некуда. Людей, которым можно было доверить себя не было. Мечта ускользала, словно песок сквозь пальцы.       Внутри, Сасори ощущал опустошённость. В чём была причина – в потере крови или осознания будущего, Сасори точно не знал. Знал только, что потратил слишком много чакры для сворачивания крови, установления нового кровотока и приживления новой ноги. Он ощущал новую конечность лучше старой и при этом не ощущал ничего кроме неё – ни ледяного пола, ни застывающей липкой крови, которая продолжала струиться из отрубленной конечности, ни складок простыней под коленным суставом. Всё вместе пугало и восхищало одновременно.

***

      Он смотрел на себя и в то же время ещё не на себя. Новое тело было готово. Осталось только вскрыть себя, достать сердце, вложить его в цилиндр с печатью и перекачать чакру в новое тело. Теоретически - очень просто. Практически – крайне сложно.       Сасори улёгся на соседнюю кушетку, предварительно запустив нити чакры в новое тело и начал перекачивать по ним себя.       Время потеряло счёт.       Он открыл глаза. Чьи это были глаза? Казалось, мир вокруг немного изменился – словно подвинулся на пару сантиметров. Сасори повернул голову. Движение далось чрезвычайно легко и произошло как-то быстро. Поворот головы почти на девяносто градусов прошёл моментально.       Сасори смотрел на себя и не на себя одновременно. На тело, которое было его, но уже не его.       Ему казалось, что тело всё ещё живо. Дышит, чувствует. Но не он. Он был где-то отдельно от своего тела и одновременно в нём. Сасори поднялся, аккуратно придерживая тело-марионетку за всевозможные выступы. Тело было лёгким. Он взял инструменты. Творец должен завершить своё творение, даже если оно не идеально.       Молотком и зубилом он аккуратно вскрыл череп уже не своей головы и остро ощутил укол в теменной зоне. Он отмел все сомнения и аккуратно вытащил мозг из головы. Серая субстанция хлюпала и не желала помещаться полностью в узкий цилиндр. Нити чакры оплели всё – его тело, марионетку, цилиндр, его тело и труп. Сасори закончил помещать в цилиндр сердце и мозг. Субстанция чавкала и хлюпала, словно сопротивляясь дальнейшей судьбе. Запаянный печатью цилиндр он вставил в свою грудь. Нити чакры исчезли в теле нового носителя. Труп.       Сасори взглянул на то, чем был когда-то. На то, что считалось вершиной творения и таковым не являлось. Лицо было испачкано в крови. Взгляд распахнутых глаз стекленел. Казалось, в них застыл испуг.       Сасори приблизился к тому, чем когда-то был. Надавил на грудную клетку – ребра глухо хрустнули под натиском и провалились вниз. Следом он переломал руки. Отчего-то деревянную руку было сломать проще «настоящей». Это раздражало. Следом последовали ноги. Хотелось избавиться от прошлого тела как можно скорее. Оно раздражало одним своим существованием. Кровь брызнула на его лицо, но он даже не почувствовал, как тёплые капли стекают по отполированной гладкой поверхности.       Сасори посмотрел на свои руки – с них капала багряная кровь. Пальцем он вывел на цилиндре в груди кандзи «скорпион».