Открытая лекция

Сцена первая. Место действия — обугленные руины, когда-то бывшие городским парком. Время — поздняя ночь, незадолго до рассвета. Вдалеке догорает колесо обозрения и слышны звуки сирен. В центре действия — разметанные ветром останки большого костра. Э. стоит и скептически смотрит на костер. За ее плечом левитирует в воздухе Н. Чуть поодаль стоят Ан. и Б. и переглядываются между собой. Ан.: (тихо, наклоняясь к Б.) …м-да, неловко вышло. Б.: (так же тихо) И не говори. Ан.: Как ты думаешь, кто из них в этот раз первой пойдет извиняться? Б.: Ставлю связку бананов, что сестра будет сидеть и дуться. Э.: (оборачиваясь) Эй, я все слышу! Бананы они тут на меня ставят. Я вам покажу, что умею извиняться! Ставлю целую банановую республику! Б.: (скептически) В прошлый раз, когда ты пыталась извиниться, ты чуть не убила президента. Ан.: Гватемалы. Э.: С. он никогда не нравился. Ан. и Б. скептически смотрят на Э., наклонив головы. Повисает неловкая пауза. Э.: Ну что вы на меня так смотрите? Я пыталась быть ненавязчивой. Н.: А что такое банановая республика? Ан. и Б.: (через смех) Это та страна, в которой сестра почти грохнула президента. Н.: (удивленно) А в чем проблема? Он же С. не нравился. Приезжает полицейская машина. Из нее вылезает Полицейский и, не обращая внимания на остальных, начинает растягивать сигнальную оградительную ленту. Н. подлетает к Полицейскому и принюхивается. Полицейский не реагирует. Ан.: Он странненький какой-то. Н.: От него пахнет магией С., конечно, он будет вести себя странненько. А как еще ведут себя люди под вампирским мороком? Э.: (возмущенно) Она меня обставила! Ан.: В смысле обставила? Э.: Это она пытается извиниться так перед Х. за свой бардак. Х. вечно возмущается, что ей приходится самой все делать, чтобы не спалить нашу лавочку, вот С. и оболванила ее сотрудников. Б.: А ты собиралась извиняться перед Х.? Э.: Теперь да! Сцена вторая. Место действия — здание Генпрокуратуры. Время — разгар рабочего дня, вокруг снуют клерки и секретари с бумагами. Э. в деловом костюме идет по коридору. За дверью кабинета слышно, как орут друг на друга Х. и Какой-то мужик. Какой-то мужик: Ну поймите же, это вопрос репутации всего нашего города! Х.: …что вы от меня хотите? Я что, министерство культуры и образования, блядь? Может, сразу мэром меня назначите, чтобы жизнь медом не казалась? Какой-то мужик: (с надеждой) А вы согласитесь? Х.: Вон отсюда. Э. доходит до двери и, не стучась, заходит в кабинет. Х. сидит за столом. Какой-то мужик стоит перед ней с отчаянным видом. На нем твидовый пиджак и видок с отчаянным закосом под оксфордского профессора. Э.: (игнорируя Какого-то мужика) Привет, Х.! А это кто? Х.: Какой-то мужик. Какой-то мужик: Вообще-то, я ректор Университета Дасктауна! Х.: (хмыкает) В моем сценарии написано, что вы Какой-то мужик. А, значит, вы Какой-то мужик. Какой-то мужик: (со вздохом) Проклятые юристы. Х.: Вы все еще здесь? Какой-то мужик понуро сгребает свои листы бумаги со стола и уходит. Э. незаметно утягивает один лист из стопки. Э.: (зачитывает вслух) …открытая лекция в Университете Дасктауна, «Лихие Восьмидесятые». И вправду ректор. А что случилось? Х.: Тебе какое дело? Что вы опять натворили? И дня не прошло. Э.: (оскорбленно) Ничего мы не творили. Х.: Да ладно? Ты явилась сюда лично, а не решила испортить мой кофе, явно что-то нечисто в Датском королевстве. Э.: С каких пор ты любишь Шекспира? Х.: Не заговаривай мне зубы, Э. Что вы натворили? Э.: Клыки. Х.: Что? Э.: Клыки. Я боюсь, в твоем случае корректнее сказать «не заговаривай мне клыки, Э.». Пауза. Х. пристально смотрит на Э. Э. победно усмехается, но потом вспоминает, зачем пришла, и пытается перевести тему. Э.: (откашливаясь) Так вот, что случилось? Х.: (с сарказмом) О, помнишь, как пару недель назад вы похитили какого-то мужика? Э.: Так он же только что тут был. Х.: Тьфу блядь. Не Какого-то мужика, какого-то другого мужика. Э.: Допустим. Х.: Ну да, вот того, которого вы пустили на органы, сварили из него суп и скормили русалкам. Э.: Да, это на нас похоже. Х.: Потом сделали из останков чучело и повесили на веревках перед домом Л. Э.: М, вполне может быть. Х.: Так вот, выяснилось, что этот мужик был профессором истории и собирался давать Очень Разрекламированную Лекцию в нашем Самом Понтовом Университете. Она, кстати, завтра. Э.: А мы откуда знали, что он профессор? Х.: Как будто вас бы это остановило. Э.: Конечно же нет. Х.: Что и требовалось доказать. Еще одна пауза, еще более неловкая. На лице Х. написано «а я же говорила». Э. задумчиво смотрит в постер с анонсом лекции. Э.: А что, если я скажу, что улажу это за тебя? Х.: Устроишь мне Кубинский ракетный кризис в лекционном зале? Э.: Нет. Х.: Бейрутский взрыв казарм миротворцев? Э.: Нет. Х.: Чернобыльскую аварию? Э.: Нет. Х.: Йеллоустонский пожар? Э.: А можно? Х.: Нет! Э.: (смеется) Расслабься, я просто шучу. Обещаю, устрою все в наилучшем виде. Никаких пожаров, терактов, наводнений и жертвоприношений. Х.: (колеблясь) Без убийств, похищений и всего остального? Э.: Пока лекция не кончится, ни волосинки с головы присутствующих не упадет. Х.: (устало) Окей, ладно. Спасибо, наверное? Э.: Не стоит благодарности. Э. разворачивается и направляется к выходу. Х.: Подожди, а ты вообще знаешь, что было в восьмидесятых? Что ты тогда делала? Э.: (через плечо) Приходи на лекцию и узнаешь! За Э. закрывается дверь. Х.: Блядь. Ну, это лучше, чем ничего. (берет телефон и набирает Какого-то мужика). Алло? Я решила вашу сраную проблему. Нет, я не буду мэром, идите нахуй. Мы вообще-то живем в демократическом обществе, вы не можете выдвинуть кандидата без его согласия! Сцена третья. Место действия — особняк С. Время — поздний вечер, повсюду горят свечи в антикварных подсвечниках. С. сидит в кресле с бархатной обивкой и пытается читать. Из тени выныривает Н. Н.: Доброе утро, С.! С.: (не отрываясь от книги) Почти полночь. Н.: Я и говорю, доброе утро! С.: Послушай, Н., я очень разочарована в вашем с Э. поведении. Н.: Кстати, об этом… С.: Не хочу ничего слышать, пока она не извинится. Н.: Э. договорилась с Х., чтобы ты провела открытую лекцию в Университете Дасктауна! С.: (откладывает книгу) Н.: Она подумала, что тебе очень понравится эта идея! Расскажешь про историю! С.: (воодушевляясь) Действительно, кто может знать об истории лучше меня! Н.: Тема — восьмидесятые годы! С.: О, как чудесно! Н.: Да-да, она была уверена, что ты согласишься! Там ведь было столько интересного! С.: Абсолютно! О, как я рада, что современные люди тоже так думают! Н.: И ты больше не сердишься? С.: За что? Нет, нет, не сержусь! О, мне надо бежать, подготовить материалы для выступления… Н.: И про войну расскажешь? Ну, Холодную! С.: Я бы не назвала Первую Дакийскую войну холодной… Но да, конечно расскажу! С. в спешке встает и уходит в библиотеку. Н. смотрит ей вслед, потом пожимает плечами. Н.: Дакийская так Дакийская. Главное, она больше не сердится! Сцена четвертая. На следующий день. Место действия — лекторий Университета Дасктауна. На доске висит афиша открытой лекции — портрет Горбачева и заголовок «Лихие Восьмидесятые». У стены стоит гипсовая статуя Цезаря. Почти все скамейки заняты перешептывающимися студентами. В последнем ряду сидят Х. и Какой-то мужик. Через заднюю дверь заходит Э. и садится на место рядом с Х. Х.: (подозрительно) Э.? Ты разве не должна стоять там, у кафедры? Э.: (отмахивается) Тихо, лекция начинается. Входит С. и встает к кафедре. С.: Добрый день, уважаемые студенты и гости Университета. Меня зовут С., и сегодня я буду читать вам лекцию про восьмидесятые годы. Х.: Окей, видимо, нет. Из тени С. выскальзывает Н. и достает откуда-то банку красной краски (?). С. не обращает внимания на то, что творится у нее за спиной. С.: Восьмидесятый год нашей эры в то время именовался как год со-консулата Августа и Домициана или 833 год от основания города Рима, ab urbe conditia… Какой-то мужик: Подождите, я думал, что лекция про 1980-е. Х.: Я тоже. За спиной С. Н. что-то рисует на афише. Э. достает попкорн. С.: …таким образом, Плиний Младший был назначен flamen Divi Augusti… Э.: (шепотом) Не смотри на меня так! Я тоже не знала, что она подумает, что восьмидесятые — это буквально восьмидесятые! C.:.publica opera plurima exstruxit, e quibus vel praecipua: forum cum aede Martis Ultoris, templum Apollinis in Palatio, aedem Tonantis Iovis in Capitolio… Сконфуженные студенты начинают перешептываться. Какой-то мужик: Что она говорит? Х.: (смирившись) Что Август построил форум и храм Марса Мстителя, храм Аполлона Палатинского и храм Юпитера Тонанского в столице. В Риме, то есть. Какой-то мужик: Проклятые юристы. Какой-то студент: Эй, я пришел сюда ради панк-рока! Х.: Ох, блядь. С. улыбается и дает знак Н. рукой. Н. включает музыку на проигрывателе. По аудитории ползет какофонический скрип. Какой-то студент: Это не «Sex Pistols»! Другой студент: Да, а можно что-нибудь получше? С.: (безмятежно) Нет ничего лучше музыки Античной Греции. Э.: Почему-то я рада, что никогда не видела ее римскую ипостась. Какой-то мужик: Она серьезно считает, что этот вой похож на музыку? Х.: Нет, это идиотская игра слов. Слово «лучший» в классической латыни так же значит «древнейший». Какой-то мужик: Проклятые юристы. Студенты начинают по одному сбегать. С. наслаждается музыкой. Какой-то мужик: Нет-нет, подождите! Вы все неправильно поняли! Какой-то студент: Я уже сдал зачет по Риму, нет, спасибо. Другой студент: Да, мы пришли сюда из-за Холодной войны! Третий студент: И у вас там на постере Горбачев! Это обман потребителя! Я подам в суд! Х.: (предвкушающе оскаливается) Да что ты, блядь, на меня в суд подашь? Третий студент: (сглатывает) Какой-то мужик: (умоляюще смотрит на Х.) Сделайте что-нибудь! Х. вздыхает и встает, откашливается с волчьим рыком. Музыка замолкает. Х.: (почти рыча) Восьмидесятые! Горбачев! Холодная война! Чернобыль! Революция! Евросоюз! ООН! Запомнили? Заебись! На зачете это и расскажете, вам поставят. Ясно? Студенты: (нестройным испуганным хором) Ясно. Х.: Заебись, все свободны! Н.: (внезапно) Между прочим, на постере у нас Цезарь! Н. отходит от постера — на нем поверх Горбачева красной краской (?) намалеван карикатурный портрет Какого-то мужика и подписан «ЦЕЗАРБ». Студенты уходят. Э., посмеиваясь, уходит с ними. Х. и Какой-то мужик спускаются к кафедре. Какой-то мужик: Х., а вы не хотите стать преподавателем? Х.: Нет! С.: (обиженно) Между прочим, мне никто не сказал, что мы говорим про тысяча девятьсот восьмидесятые. Х.: И да, Н., Цезарь у тебя на Цезаря не похож. С.: (с надеждой) О, ты помнишь, как выглядит Юлий? Х.: В двух метрах от тебя его статуя. С.: (разочарованно) Она тоже не похожа. Пауза. В опустевшем лектории слышно, как шматок красной краски (?) падает на пол. Пахнет железом. Х.: Я поверить не могу. Что вы вообще делали в восьмидесятые? Тысяча-девятьсот-восьмидесятые. Какой-то мужик: Я в школу пошел. Х.: Да не вы. Н.: Мы были в банановой республике. Гватемале. Х.: Вот! Почему нельзя было рассказать про Гватемалу? В луже красной краски (?) на полу раздается смех Э. С.: (смущенно) Мне их президент не нравился. Занавес. Конец.