Котята.

      Обычно утро для вечно весёлого Эдда начинается с новой порции кофе из-за многочисленных дедлайнов и сбитого напрочь режима, но в этот раз планы немного изменились, ведь тот спал без задних ног… До одного момента…       На весь дом послышалось мяуканье одной очаровательной серой кошки Ринго. Та бегала по дому и искала укромные места и в итоге нашла местечко в куче одежды у Эдда в шкафу.       Карие глаза сонливо сновали от угла в угол в поисках источника звука, натыкаясь на разбросанные художественные принадлежности или одежду, но затем остановились на открытой дверце шкафа. Тёмно-коричневые волосы сейчас были больше похожи на мягкое пушистое облачко, но их поспешно зачесали назад рукой, что не очень помогло им принять нормальное состояние, тем не менее не это сейчас заботило Эдда, а почему-то затихшая кошка.       Всё ещё не до конца проснувшись, кареглаз, чуть ли не упав с кровати, запутавшись в одеяле, пошёл к шкафу. Когда шатен открыл дверцу, сонливость сразу же пропала. Руки потянулись к телефону, и вот, в строке поиска набирается текст: "Что делать, если кошка рожает".       После того, как все призванные соседи прибыли на кухню, перепуганный соня сказал, что у них скоро будет пополнение, и сразу удалился в свою комнату под непонятливыми взглядами троих парней, которые в своей голове уже построили разные теории насчёт этого странного сообщения, так как кареглаз не удосужился рассказать хоть какие-то подробности.       Через несколько часов, когда все уже смирились, что у них либо по дому будет бегать какая-то чупакабра, подобранная на улице, либо бомж, которого, опять же, добродушный Эдд подобрал на улице, кудряш снова созвал всех на кухню и со святящимися глазами спросил:       — Так, ребята, как нам назвать котят Ринго? — В его голосе явно слышались радость и воодушевление, в то время как остальные только немного успокоились, так как это всё же лучше какого-то там несносного и крайне шумного существа неизвестного происхождения. Мэтт и Торд дружно согласились, что котята — это не так уж и плохо, и они скрасят их будни, в то время, как третий сожитель, почти всегда недовольный и хмурый черноглаз Том, был немного против.       — Может лучше отдадим кому-нибудь? Нам за ними ещё как бы ухаживать и кормить их… — Его надежда на успех потухала с каждым изменением лица его друга, которое постепенно становилось всё жалостливее, почти доходя до уровня Кота из "Шрека".       — Ну То-о-о-ом!.. — проныл кареглаз, состроив невинную мордашку с большими просящими глазами и подрагивающими губами.       — Нет, — отразив контратаку шатена, твёрдо ответил Том. Тот надул щёки и с крошечными притворными слезами на глазах глянул из-под небольшой чёлки на черноглаза. — Либо мы их отдаём кому-то, либо топим*. — Том не попался на эту удочку, знаем, плавали, и поставил ультиматум.       — Ладно… — расстроенно проговорил Эдд, немного прикусив губу. — Но их нельзя отдавать так сразу, после рождения! Дай им вырасти… Месяца три, — уже более уверенно сказал шатен, на что черноглаз вздохнул.       — Хорошо, но три месяца — это максимум.       Уже более радостный кареглаз пошёл в свою комнату, а остальные пожали плечами и разошлись заниматься каждый своими делами.       Уже через пару дней, во время которых любопытные Торд с Мэттом хотели посмотреть на маленьких котят, но которых успешно отгонял Эдд, ибо «Это для них и Ринго большой стресс», ребята пошли смотреть на пушистые комочки разных цветов. Когда они тянули руки, чтоб потрогать малышей, на них шипела новоявленная мамочка, и те сразу обиженно отдёргивали ручонки и просто обиженно смотрели, как котята мило и негромко пищат и пытаются ползать. Том на это только пренебрежительно фыркал, но всё же иногда помогал Эдду готовить что-то полезное для Ринго и проверял, что происходит с комками живности.       Прошла уже неделя. Котята начали понемногу открывать глаза, а Торд с Мэттом с этого умилялись. И когда Эдд начал капать специальные капли, чтобы шерстяным комкам было легче открывать маленькие глазки, Том вновь помогал кареглазу, который весело щебетал, что первого назвал бы «Мэтт младший», так как у того были голубые глаза и ярко-рыжая шёрстка, а второго «Зевс», так как тот был серым, как грозовое облако, третьего он назвал бы «Трисам», так как тот имел шёстку трёх цветов, и последнего «Рокки», так как он ему напомнил главного героя из фильма «Рокки»** своим резвым поведением. Том это всё слушал, иногда вставляя свои комментарии о том, что лучше назвать кого-то по-другому, или, что у Эдда так себе с именами.       Рассматривая у себя на руках маленький трёхцветный комочек, который слабенько царапал маленькими коготками синюю толстовку Тома, иногда тыкаясь в неё носом, ища еду, Том подумал, что это довольно мило и чем-то напоминает ему расстроенного Эдда, который после просмотра грустного фильма иногда подходит к черноглазу и легонько дёргает его за края одежды и в итоге утыкается в грудь парню, в то время как тот его нежно обнимает и тихо что-то напевает или говорит.       Том посмотрел на усердно работающего шатена, который попивал свою любимую колу из какой уже банки, и даже не обращал внимания на взгляд другого человека. Усмехнувшись своим мыслям, Том, пригладив свои пепельно-русые волосы одной рукой, положил маленькое чудо обратно к кошке.       В таком же духе прошёл месяц. Котята довольно быстро начали выбираться из подготовленной тёплой коробки, и потом их ловили ребята и укладывали обратно, приговаривая, какие те непоседы, и гладя их по мягкой шелковистой шёрстке.       Эдд всё время умилялся их резвости и всяким действиям. То кто-то не удержится на неокрепших лапках и упадёт мордочкой вниз, то будет вечно тыкаться во всё носом и пытаться что-то взять в рот. Иногда приходил Том и разговаривал с шатеном о том и о сём, попутно поглаживая всё семейство, устроившееся у него на коленях, сложенных в позу лотоса. Под конец разговора у него обычно полностью затекали конечности, но он не жаловался, хотя обычно после этого еле передвигал ногами***. Остальные же сожители тоже иногда приходили потискать вечно залезающих им на плечи и головы котят, но обычно надолго не задерживались.       Однажды, когда Том спокойно себе видел уже девятый сон, к нему по спущенному наполовину одеялу, залез серый котёнок и просто улёгся на шею черноглазу. Через пару часов пепельноволосый проснулся от беспокойных криков Эдда по типу «Зевс! Кс-кс-кс! Иди сюда!». Еле разлепив глаза и немного привстав на локтях, Том увидел, как котёнок кубарем скатился от шеи к ногам черноглаза и шокировано глазел на такого же непонимающего что происходит пепельноволосого. Через пару минут к ним постучал Эдд, обеспокоенным голосом спросив, можно ли ему войти. Получив в ответ разрешение, тот открыл незапертую дверь, и его взгляд сразу направился в чуть сонные чёрные глаза. Опустив взгляд немного ниже, тот наткнулся на маленький серый комок, который глядел жёлтыми глазёнками на пришедшего.       Немного рассмеявшись, Эдд забрал котёнка и пошёл обратно к себе. Пожав плечами, Том лёг спать дальше.       Прошло ещё полмесяца, и семейство кошачьих видимо подумало, что из Тома выйдет отличная лежанка, ведь теперь к нему наведываются все котята вместе с кошкой. Если раньше Том всегда закрывал дверь, то сейчас старается держать её открытой, чтобы коты, если что приходили к нему.       Также Том стал чаще появляться у Эдда в комнате, чтобы переключить его внимание с работы на котят, а то тот, по словам черноглаза, слишком много работает, что являлось неправдой по словам котолюба, хотя у работяги и не чёрные глаза, круги под которыми можно спутать с продолжением очей, а обычные, круги, которые можно принять лишь за мешки с картошкой. И вот однажды, сидя на полу, облокачиваясь о кровать, они просто разговаривали и поглаживали пушистые комки, которые иногда кусали и царапали руки друзей. С каждым новым словом Эдд становился всё более сонным в итоге, положив свою голову на плечо черноглазу. Тот же размеренно рассказывал какую-то историю, редко слушая, как его друг невнятно отвечал ему. В итоге история закончилась, и, послушав чуть-чуть мирное сопение шатена, тот погладил кареглаза по мягким волосам и взял телефон, начав читать какую-то книгу. И пусть у черноглаза через пару часов отсохли ноги, он мужественно продолжал сидеть там, окружённый котиками.       Прошёл ещё месяц. Время расставания с котятами всё приближалось, но ребята как-то забыли об этом, просто наслаждаясь маленькими резвящимися комочками. Даже сам Том забыл об этом и просто позволял им оставаться у него в комнате и в сердце. Все уже запомнили их по именам и играли с ними время от времени.       Однажды Том решил немного выпить. Лёжа на кровати в позе кривой звезды с пустой бутылкой в руке, Том безэмоционально глядел в потолок своей комнаты. Дверь была открыта, так как тот уже привык не запирать её, и поэтому к нему в комнату заглянул серый котёнок, который поспешно забрался на кровать, которая была довольно низкая, но двуместная, и лёг как обычно на шею алкоголику, который не обратил на это внимание, так как уже привык. После этого заглянули все остальные котики с промежутками в пару минут и тоже легли на разные части тела черноглаза. Замыкающей эту череду ушастых была Ринго, которая легла Тому на живот.       В таком положении Том провёл минут двадцать, теперь не шевелясь из-за живности на теле, которую, как обязывает негласный закон, нельзя будить и выгонять. И вот в дверь заглянул сонный Эдд, который чуть улыбнулся с этой картины.       — Привет… — сонно начал кареглаз.       — Привет… — ответил Том, переведя взгляд чёрных глаз на Эдда, хоть это и не было видно.       — Я заснуть не могу, — сказал неожиданно шатен, протирая глаза от сна рукой.       — Можешь лечь, если место найдётся, — сказал спокойно Том и взглядом пронаблюдал, как друг подходит к кровати.       Эдд взял из несопротивляющейся руки бутылки и с негромким звоном положил её на пол, а потом прилёг рядом с черноглазом, прямо на его руку, и Том знал, что наутро он навряд ли сможет хоть как-то пошевелить ею, но как-то привык с появлением котят, что хоть одна конечность у него немеет каждое утро. Потом шатен укрылся половиной одеяла и просто начал что-то тихо рассказывать. Они уже привыкли, что когда кто-то из них не может или не хочет заснуть, другой рассказывает что-то, правда обычно говорил именно Том, так как шатен был тем ещё полуночником. Спустя некоторое время у Тома начали слипаться глаза. В какой-то момент, в полусонном состоянии он прошептал:       — Хей, Эдд? Давай оставим этих котят.