Вдвоем теплее

Сентябрь 2018

С порога в нос ударил обалденный запах выпечки, быстро и бесследно прогнав сырость осеннего дождливого вечера. Степа в предвкушении улыбнулся, закрыл входную дверь и осторожно снял промокшую куртку. Судя по звукам, доносящимся с кухни, процесс приготовления обещанного ужина шел полным ходом. Стараясь производить как можно меньше шума, Степа достал из тумбы свои тапки и стащил ботинки, морщась от промокших внизу джинсов. Радостное «па-а-а-ап!», ожидаемо раздавшееся от порога кухни, сменилось вдруг на полное разочарования «ну во-о-о-от!» и подкрепилось несчастным личиком. — Заяц, что случилось? — Степа всунул обе ноги в тапочки и подошел к племяннице ближе. — Ты мне не рада? — Нет, стой! — маленькие ручки уперлись ему в живот и преградили путь на кухню. — Сте-е-еп, привет! — донеслось оттуда. Лилась вода и звенела посуда — видимо, сестра что-то мыла после готовки. — Привет! Что у вас происходит? — Ты слишком рано! — смеясь, ответила Света. — Да! — воскликнула Маша, все еще удерживая его. Степа с улыбкой поглядел на сердито сдвинутые бровки и насупленную мордашку с поджатыми губами. — Мы еще не закончили! Нам еще надо доделать то… м-м-м… то есть… Ну, нельзя! Не смотри! — Хорошо, хорошо, — Степа поднял руки в сдающемся жесте, — не буду смотреть. Мне вообще надо переодеться. А вы пока там… доделывайте. Хорошо? — Хорошо! — просияло тут же личико, а маленькие ручки отпустили его свитер, оставив на нем белесые следы. — Ой… Степа критически оглядел место преступления: — Я надеюсь, это мука? — М-м-м… да… наверно… — пролепетала Маша и тут же скрылась на кухне. Зато из-за угла вышла Света, вытирая руки полотенцем, и потянулась поцеловать. Степа подставил щеку и по-собачьи тряхнул головой, когда по лбу пробежали капли. — Какой ты мокрый! Ты пешком с работы шел? Или купался? — С моей работой мог и купаться… — проворчал с улыбкой Степа. — Машина в ремонте, так что я своим ходом. А от метро до вас не близко. — Ну иди сушись. Мы тут быстро, — с пониманием и чуть извиняясь за дочь улыбнулась Света. — Да я подожду, — усмехнулся Степа. В просторной комнате, служащей и гостиной, и спальней, он подошел к шкафу, достал свои домашние штаны, хранящиеся у сестры на такой случай, переоделся и снял свитер, отряхнув с него муку. И хмыкнул, подумав, что найди они такой у фигуранта, пришлось бы делать экспертизу, вместо безобидной муки могло бы быть все что угодно — от наркоты до взрывчатки. В маленькой квартире было ощутимо тепло — с кухни несло жаром, как будто там топятся две раскаленные печи. И упоительно вкусно пахло — с каждой минутой все сильнее. Отчего желудок все настойчивее напоминал о том, что они со Степой сегодня только завтракали. Сходил помыть руки, вернулся в комнату и огляделся, не зная, чем себя занять: телек включать не хотелось, да и ждать наверное, он надеялся, нужно было недолго. На письменном столе, за которым Маша делала уроки, лежал раскрытый учебник. Степа подошел ближе, усмехнулся «любимой» Машей математике — девочка пошла в маму и дядю, была чистым гуманитарием, — и прочел условие задачки, номер которой был обведен карандашом. «Для похода туристы закупили 96 банок консервов. В день они расходовали по 8 банок. Сколько банок консервов у них останется после 10 дней похода?» Степа ненадолго завис, раздумывая над тем, сколько же там было самих туристов — восемь банок в день показалось слишком много. Или они жрали одну тушенку?.. Потом вспомнил, как Света иногда жалуется на нелогичность и порой откровенную абсурдность задачек в современных учебниках, и перевернул страницу, забыв про прожорливых любителей походов. На следующем развороте с удивлением обнаружил какие-то графики и заглавие темы: «Диаграммы». И это четвертый класс!.. И с легким напряжением вздохнул: они со Светой пока справлялись с объяснениями, но с каждым годом все ближе подходило время функций, интегралов и прочей математической нечисти. Про физику и химию вообще задумываться страшно! В раскрытой тетрадке немного корявым Машкиным почерком были написаны пока только число и «Домашняя работа». Видимо, начала делать и ушла помогать маме. Значит, им сегодня еще задачку про тушенку решать. К запаху выпечки прибавился невозможно соблазнительный запах мяса, и Степа подумал, что его девчонки решили над ним поиздеваться. И очень вовремя вдруг в комнату влетела Маша: — Па, идем! Ох, наконец-то! Раздувающаяся от гордости Машка привела его за руку на кухню, и Степа оценил накрытый стол. Аппетитные куски мяса в какой-то подливе, нарезанные огурчики-помидорчики и некий салат, по виду похожий на оливье. — Ого! А… у нас, что, праздник какой-то? — Степа уселся на свое место и глянул по очереди на девчонок. Света улыбалась, Машка сияла. Довольно и загадочно. Степа глянул снова на Свету, но намеков насчет загадочности ребенка не рассмотрел. Впрочем, понять было нетрудно: предполагается, что о пироге — или что они там сделали? — он не догадывается. — Не праздник, мы просто так решили сделать что-нибудь вкусненькое! Маша, давай садись скорей. Кому-то еще уроки доделывать, — Света усадила дочь. — Степ, картошку будешь? — Угу-у-у! — довольно кивнул Степа, накладывая себе салат. Не дождавшись, пока он попробует, ребенок не выдержал: — А салат я готовила! Мама мне только огурчик порезала, а все остальное я сама делала! — Сама-а-а?! — «удивившись», протянул Степа. — Ну тогда значит, он супер-пупер вкусный? — Наверно, соли немного маловато, — взрослым и полным самокритичности тоном произнесла Маша, с деловым видом ковыряясь ложкой в салатнице, и они со Светой весело переглянулись. Степа попробовал салат и успокоил Машу, что все получилось отлично. — Как работа? — привычно спросила Света, когда все всем положила и наконец тоже села за стол. Обычно он подробности сестре не рассказывал, уж тем более при ребенке, но, бывало, находилось что-то, чем хотелось поделиться. Сейчас ничего ни интересного, ни забавного, ни, наоборот, тяжелого, от чего никак не получалось в мыслях избавиться, не было, поэтому Степа ответил, что все как обычно, и спросил, как дела у сестры. Пока они обсуждали очередные закидоны Светиного начальника, с которым ей все никак не удавалось найти общий язык, Маша демонстративно вздыхала — от скучных разговоров. — А я сегодня Нельку Полозову встретила, помнишь ее? — спросила вдруг Света, когда тема придурошного начальника была исчерпана. Еще бы он не помнил Нельку!.. Из-за нее нешуточные страсти в детдоме кипели! Первая красавица на все старшие группы. Наверно, он был единственным из парней, кто не был в нее влюблен. — Совсем недавно с Митяем ее вспоминали. — Он до сих пор не забыл свою первую любовь? — удивилась Света. — Ну, ему это не помешало уже два раза жениться, — пожал плечами Степа. — Слушайте, девчонки, мясо божественное!.. — Ешь, ешь, голодный же, — пододвинула к нему блюдо сестра. Степа благодарно кивнул. — Митяй не в том смысле, что любит ее до сих пор, — пояснил он, подкладывая добавку. — Просто вспоминали. Помнишь День всех влюбленных, который мне поручили организовать? — Еще бы!.. Ты тогда столько возмущался, что тебе это поручили только потому, что ты поступил в училище культуры, и не спросили, хочешь ли ты этим заниматься! Но идея-то с почтой была неплохая. — Идея неплохая, но что Митяй с ней сделал? Света засмеялась: — А, это когда он написал сотню валентинок Нельке? — Ну да! — Весело было, — улыбнулась Света. — Ага! Особенно мне, когда меня сначала хвалили за отличную идею с этими валентинками, что воспитанники идею так поддержали хорошо, ящик весь забит, а потом оказалось, что они все написаны моим другом! — А у нас тоже на День всех влюбленных ящик на первом этаже школы ставят, — вклинилась в разговор Маша, и Степа со Светой удивленно переглянулись, явно подумав об одном и том же: откуда Маша вообще об этом празднике знает. В десять-то лет. — Э-э-э… — Степа глянул еще раз на Свету и повернулся к племяннице: — Да?.. И много валентинок там собирается? — Ну наверно, — пожала плечами Маша, убирая с лица мешающиеся волосы, — не знаю, я не видела, как их вытаскивают. — А ты… писала кому-нибудь валентинку? — спросила безразличным голосом Света. — Не-е-е, я такой фигней не занимаюсь! — абсолютно взрослым тоном поведал ребенок, увлеченно ковыряясь в тарелке, и Степа со Светой еле сдержались, чтобы не рассмеяться. «Фигню» решили оставить без внимания: больно к месту была. Хотя, конечно, в следующий раз надо будет сделать замечание. — Так что Нелька-то? — спросил Степа. — Ты сказала, что встретила ее. — А, ну да! — встрепенулась сестра, но тут же как-то сникла: — Да… вообще, ничего хорошего, на самом деле. В разводе, детей нет. Но мы с ней немного общались, мы же не дружили, хоть она и в моей группе была. Так, перекинулись парой слов. — Понятно. — Ма-а-ам, а мы скоро чай будем? — Так, ты поела?.. Давай-ка ты пока пойдешь к математике, а потом мы доедим и все вместе чай попьем? — Ну, ма-а-а… — Заяц… Как обычно, его слово подействовало: Машка послушалась, выбралась из-за стола, но строго-настрого запретила пить чай без нее. И еще раз загадочно поглядела, но промолчала. Степа мысленно похвалил племянницу за выдержку. — Она про тебя спрашивала, — сказала Света каким-то заговорщицким тоном, когда Маша ушла в комнату. — Кто? — Нелька. Я одна была, сказала про Машку, ну и показала ей фотку в телефоне, а там ты. Она тебя сразу узнала и начала расспрашивать. — Женат, дети и прочее? — усмехнулся Степа. — Ну да, — улыбнулась Света. Больше ничего не добавила, потому что прекрасно знала о бесперспективности всяких Нелек и кого бы то ни было еще. — Степ… — У? — Степа доедал вкуснющее мясо и портить теплый и уютный вечер вопросом, который сейчас, он прекрасно это чувствовал, задаст сестра, ему не хотелось. Но спросить ей позволил. — Как… у вас? Все так же? Степа вздохнул. — Конечно. Что у нас может измениться? — Неужели тебе не хочется рискнуть и попробовать? Степа снова вздохнул. Подобный разговор был не первым и, судя по всему, не последним. Но каждый раз он не мог сказать сестре ничего нового. — Я тебе уже говорил. Я не хочу рисковать. Я совершу первый шаг, она все поймет — и я потеряю ее. — А если нет? — Что нет? Ты мне предлагаешь проверить опытным путем, не вздыхает ли по мне Рита? Нет, не вздыхает, я тебе это и так скажу. — Не злись… — Да не злюсь я, — бросил с досадой Степа. — Устал просто. Устал за день. Устал от этой маятной, очень рано начавшейся осени — сплошные дожди и грязь на выездах. Устал от личного одиночества. От необходимости каждый день держать эмоции под контролем и от периодической ревности. Ко всем, кто оказывался рядом. Света немного помолчала, затем поднялась и принялась убирать со стола. — Но ты же не можешь сказать, что вовсе ей безразличен. — Нет, не могу. Но это… дружеские отношения напарников, — Степа тоже поднялся и отнес тарелки в раковину. — К тому же, надо знать Риту… Эту дружбу еще завоевать надо было. И потерять ее в один миг… я не могу себе это позволить. — Какой же ты упрямый… — вздохнула Света, и Степа притянул ее к себе за плечи. — Любовь тоже можно завоевать. — Я… осторожный. Не хочу рисковать. Этот разговор почти дословно повторял множество своих собратьев: с тех пор как он признался сестре о своей любви к Рите, она не раз начинала вот такие попытки достучаться до него. Помочь хотела. Разговоры ничего не меняли. Но ему иногда хотелось хотя бы вот так поговорить о Рите. — Хочешь страдать? Степа посмотрел в близкие, родные глаза, наполненные сочувствием и немного злостью — на него, такого упрямого. И улыбнулся. — Хочу рядом быть. — Это… мазохизм! — Света шлепнула его по груди полотенцем, вырвалась из-под руки и шагнула к столу. — Ну, а может, мне нравится? — Шутишь все? А время идет. У меня хоть Машка есть… — А у меня есть вы. Света поглядела на него, покачала головой, и он понял, что на сегодня с попыткой промывки его мозгов покончено. До следующего раза. — Давай чай пить? — Давай, — еще раз напоследок вздохнула Света — выразительно, чтобы он прочувствовал. — Иди, зови ребенка и готовься удивляться. — Да я давно готов, — улыбнулся Степа в ответ на ее понимающую улыбку и отправился в комнату.