Мальчик в мальчике

То, что самая известная парочка Мондштадта поссорилась, узнали все и почти сразу. Дилюк ходил хмурый почаще обычного (хотя куда уж там, скажет вам большинство горожан), улыбки Кэйи стали куда более зубастыми, а сам он, как стало известно всем в Ордо Фавониус, а значит, и вообще всем в городе, переехал обратно в казармы Ордена. Ситуация накалялась. Причины были интересны всем и каждому, но к этим двоим с вопросами подойти боялись – такое ощущение, что ещё немного, и просто зашибут. Больше всех доставалось Эмбер, как непосредственной подчинённой капитана Кэйи, а она всего-то подстрелила какую-то утку на охоте, которая оказалась уткой какого-то заезжего вельможи, а не просто уткой; вельможа нажаловался капитану Кэйе, а капитан Кэйа уже устроил такой разнос, что мама не горюй. Явно дело было в ужасном настроении из-за ссоры, а не в какой-то там утке. Собственно, про это Эмбер сейчас и жаловалась своей подруге Сахарозе, занятой, как и всегда, какой-то алхимической ерундой. Ну, не ерундой... алхимической штукой. Она вычитывала нечто из толстенного фолианта, черкала в свитке, смешивала реактивы, приправляя их то и дело элементальной Анемо искрой. – Ты меня вообще слушаешь?! – возмущённо спросила Эмбер. когда на очередное "да он, да ты представляешь?!" ответила лишь очередным "угу". – У меня работа в самом разгаре, – отмахнулась Сахароза. – Я изучаю один состав из древних знаний. Представляешь, он может временно поменять людей телами! В самом деле! – начала она с крайним энтузиазмом. – Состав сложный, но каков потенциал! А дальше Эмбер уже сама мало слушала, так как пошли сложные алхимические термины. Зато она подумала о другом. А что, если... Нет, ну было же такое в каком-то романе! Как возлюбленные не понимали друг друга, но стоило им оказаться на местах друг друга, и разногласия стали утихать. И она начала делиться своей идеей с Сахарозой, как только та сделала перерыв на вдох и выдох. Сахароза, естественно, сначала сопротивлялась и очень сильно, мол, состав экспериментальный, непроверенный, на что был выдвинут аргумент про то, что вот и проверим. Ради науки. И ради спокойствия всего Мондштадта. В истории-то всё сработало! Значит, и тут должно сработать! Обязано. И всем тут же станет легче жить, Эмбер вот точно. – А что это тут вы делаете? – застал их врасплох вопрос, когда Эмбер уже лила зелье из первой бутылочки в чай, предназначенный капитану Кэйе. Эмбер с Сахарозой ойкнули, вздрогнули и обернулись. В дверях стояла Лиза. – Мы тут это... ну... – попыталась что-то сказать Сахароза. – Мы хотим, чтобы Дилюк с капитаном Кэйей помирились! – выпалила Эмбер. – А вы знаете, что любые любовные напитки выветриваются и оставляют всё только в худшем состоянии? – с прищуром спросила Лиза. – Это не любовное зелье! Оно их должно заставить побыть на месте друг друга! В истории "девушка в юноше" это сработало! – Н-да... – Лиза задумчиво постучала себе пальцем по подбородку. – Ну ладно, действуйте, – внезапно согласилась она. И Эмбер начала действовать. Проще всего было с капитаном Кэйей, достаточно было как хорошей провинившейся подчинённой принести чай с извинениями – и вот зелье уже внутри. С Дилюком было сложнее... Но, сильно изловчившись, Эмбер подлила зелье из второго пузырька в сок Дилюку, пока тот отвлёкся на посетителя в таверне. Теперь оставалось ждать, пока магия сделает своё дело. Дилюк проснулся с жуткой головной болью и ощущением, будто мыши в рот насрали. Так хреново ему было только один раз, когда он поддался на уговоры Кэйи в шестнадцать и они пробрались в отцовский погреб попробовать вина. Попробовали так, что тошнило ещё неделю. Хотя Кэйа вот полюбил выпивку, а Дилюк на неё больше смотреть нормально не мог. Было так плохо, что Дилюк даже не понял, что обстановка была не той, в которой он засыпал. Внимание приковывал лишь стакан с водой на тумбочке, который он и выхлебал почти залпом. А потом уже начали доходить некие странности. Узкая и достаточно жёсткая койка под спиной, а не большая и мягкая перина, спартанская обстановка, а не лепнина и обои с картинами на стенах, и... руки... были какими-то не такими. Темнее, как минимум. И волосы, в которые Дилюк запустил пальцы, стараясь унять боль, ощущались как-то неправильно. Пошатнувшись, он встал, огляделся. Похоже на... комнату в казармах Ордена? Какого мага бездны он тут забыл? А потом взгляд упал на зеркало и... – Твою же мать... – прохрипел Дилюк, смотря на лицо Кэйи в отражении. Кэйа проснулся в поместье с удивительно лёгкой головой для его вчерашнего возлияния. С самой ссоры с Дилюком он пил куда больше обычного, возможно, пытаясь залить горечь и обиду в груди. И вчерашний день не был исключением. А тут, надо же, свеж как огурчик. Вторым открытием стало то, что он проснулся в кровати на винокурне, а не у себя в общежитии. Так, они помириться вчера успели, или что? Не помнил он такого, хотя вечер и был подёрнут алкогольной дымкой. Дилюка рядом не было, но, наверное, он уже побежал работать? Хотя мог бы и остаться, если они вновь провели ночь вместе после долгой разлуки. Провели, несмотря на то, что Кэйа явно был в зюзю, а Дилюк его таким не особо-то и любил. И всё же... Зевая, Кэйа выбрался из кровати, но своей одежды не нашёл. Только аккуратной стопочкой сложенные вещи Дилюка на стуле. Он пожал плечами и, как есть, направился в ванную, заглянул в зеркало и непечатно выругался. Это было что-то новенькое... – Я так и знал, что такое количество вина до добра не доведёт, – пробормотал он, рассматривая одновременно своё и чужое лицо. – Главное, Дилюку об этом не сказать, – добавил он, обращаясь к зеркалу. – А то скажет ещё своё фирменное "я же говорил", больно надо. А вот и ты, белочка. Дверь в поместье распахнулась уже через час, и Кэйа увидел... себя на пороге. – Так, спокойно, это всё ещё "белочка", веди себя нормально, – прошептал он себе под нос. Только ему вести себя нормально как Дилюку или как Кэйе? Ох, и сложные же эти галлюцинации... И надо сказать, что выражение хмурой ярости на собственном лице смотрелось как-то странно и неуместно. Кроме того, в отличие от привычного вида в зеркале (не сегодняшнего) образ капитана Ордо Фавониус отличался крайне небрежной причёской и малым количеством побрякушек. И этот глюк так по улице ходил? Весь имидж испортит! Сам вот он тщательно причесался и не менее тщательно оделся, даже если и тело было непривычным. Галюны галюнами, но это же не повод выглядеть чучелом! И вот оно доказательство, что эти красные волосы можно было нормально уложить, а не просто стянуть в тугой хвост, просто Дилюк был ленивой задницей, уж в плане собственной внешности так точно. А ведь такие внешние данные, а нормально распоряжаться ими не умеет! – Ты... – начал было "Кэйа". – Ты! – с куда большей уверенностью. – Я? – переспросил Кэйа. Или "Дилюк", тут как посмотреть. – Мы телами поменялись, придурок! – Ты тоже напился, и тебя тоже кроет, да? – Придурок, – повторил "Кэйа" или Дилюк, наверное. Точнее определённо Дилюк, этот "придурок" этим тоном мог принадлежать только ему. – Мы в заднице, да? – спросил Кэйа, наконец, понимая, что вряд ли у него настолько мощная "белочка". – В заднице, – кивнул Дилюк. – Лиза? – предположил Кэйа, то ли обвиняя, то ли намекая к кому можно обратиться. – Лиза, – опять кивнул Дилюк. – Только причешись, блин. Не могу позволить тебе испортить весь мой образ. – Тебя только это волнует? – Конечно, меня это волнует! Выглядишь как пугало! Меня выставляешь пугалом! Не смей так показываться на людях! Ну, больше, чем уже показался. Это же кошмар какой-то! До встречи в библиотеке они успели ещё несколько раз разругаться, начиная с приведения Дилюка в его теле в порядок. В итоге Кэйа чуть ли не силой усадил его на стул и сам причесал, потому что Дилюк был в этом ужасен, то есть совсем. Ну как можно иметь такую потрясающую внешность (и сейчас, и ранее) и так бездарно со всем этим обращаться? Когда они вернутся к прежним телам и помирятся, Кэйа собирался провести большой такой экскурс в уход за собой для этой хмурой неприхотливой лисички. Дилюку это точно пойдёт на пользу, а если будет артачиться, Кэйа его к креслу цепями прикуёт, обязательно. То, что примирение будет, Кэйа не сомневался. Они через слишком многое дерьмо прошли, чтобы теперь какая-то ерунда смогла их совсем развести. На самом деле, сейчас броситься на шею Дилюку мешала только попранная гордость, но ещё немного, и это пройдёт. Помирятся, просто не прямо сейчас. – Это называется расчёска, Дилюк, она тебя не укусит, – продолжил увещевать Кэйа, приводя в порядок свой длинный хвост волос, настоящую гордость, на самом-то деле. – И мои привычные аксессуары тоже не кусаются, да не вертись ты! – примерно так прошёл следующий час. Не побить его помогала лишь мысль, что тогда он формально побьёт и себя, а это прекрасное личико не может ходить с фингалами, не-а. И, наконец, они выдвинулись. Почти бежали в сторону Ордо Фавониус, лишь бы не наткнуться на кого знакомого и не вступить в разговор или ещё что. Надо было решить проблему, и быстро. Служба сама себя служить не будет, а Дилюк с его отношением к Ордену... в общем, испортит ему репутацию только так. А ещё Дилюк что-то там ворчал про то, что вечером у него важная бизнес-встреча, и он её всяким "дилетантам" не доверит. Будто Кэйа в вине не понимает! Да поболее некоторых, вообще-то! До Лизы они добрались... почти добрались. Перед самыми дверьми библиотеки их перехватила Джинн и тут же подхватила Дилюка (Кэйю, как она считала) под локоть и начала говорить о какой-то миссии. – Я не могу, – Дилюк аккуратно высвободился и даже сделал шаг назад. – Это почему ещё? – удивилась Джинн. – Это твой профиль. – Просто не могу. – Кэйа, я рада, что вы помирились и у вас новый медовый месяц, но... – Мы не помирились, – хмуро отбрил Дилюк. – Но я не могу сейчас. – Так, или объясни мне, или... – Мы поменялись телами! – не выдержал Кэйа. – И нет, это не шутка, и не смешно. И мы идём к Лизе, чтобы она помогла нам разобраться, так что прости, мы оба не в форме. А теперь можно мы пойдём? – Это настолько идиотская причина не работать, что я даже поверю в её правдивость, – Джинн сжала переносицу двумя пальцами. – Вот и чудно, нам пора, пошли, – и Дилюк дёрнул его за собой. Первым делом Лиза, естественно, посмеялась над их проблемой. Но, что удивительно, не удивилась и не стала воспринимать как розыгрыш. Только расспросила о симптомах и о том, не заметили ли они чего странного. Не заметили, нет, других симптомов нет, кроме обмена телами и жуткого похмелья, спасибо Кэйе. Дилюк начал закипать. Кэйа лучше не делал своими шуточками. Лиза в итоге только выдала туманное "чтобы разделиться, вам надо стать сначала одним целым" и вытолкала за дверь. – Она это о сексе? – прямо спросил Дилюк за захлопнутой дверью. – Она всегда о сексе, – легко ответил Кэйа. – Ладно... ладно... это не должно стать проблемой, верно? – Верно, – кивнул Кэйа его головой. – Мы уже столько раз занимались сексом, с чего это должно быть проблемой? Никаких проблем, абсолютно. Вот вообще никаких. Дилюк продолжал говорить себе это и в спальне на винокурне, куда они вернулись. Просто секс, как обычно, ничего такого. Дилюк прикрыл глаза, надеясь, что это поможет, провёл руками по чужому, то есть, своему телу, пытаясь настроиться на процесс. Стало ещё хуже. Незнакомо, отталкивающе. Он уже так давно не был ни с кем кроме Кэйи. Кроме Кэйи у него было всего лишь несколько смазанных в памяти связей в тот трёхлетний период, когда он сбежал из Мондштадта и пытался, на самом-то деле, забыть его, доказать, что ему Кэйа не нужен. Нужен, как оказался. А сейчас он не чувствовал привычного тела под руками, только что-то чужое, хотя, казалось бы, куда роднее, чем своё собственное? – Так, что не так? – прервал его Кэйа. – Просто не страдаю такой извращённой формой нарциссизма, – огрызнулся Дилюк, открывая глаза и встречаясь взглядом с собственными алыми глазами с непривычной такой искрой озорства в них. – Да ладно, трахнуться с собой – это же как подрочить. Только не говори, что ты никогда не дрочил? – Дрочил, конечно. – Ну а это как подрочить перед зеркалом. Делов-то, – фырк был ну очень беззаботным. – О, Архонты, ты дрочишь перед зеркалом?! – Ну... такая же красота отражается! – Не знаю, смеяться мне или ужасаться... – Забей. Просто сделаем это, ладно? Дилюк помотал головой, чувствуя, как непривычно длинный хвост волос елозит по коже. Всё это было ненормально, абсолютно ненормально. Но эта жуткая ерунда несколько разрядила ситуацию, это был Кэйа, точно он. Дилюку отчаянно захотелось попросить, просто попросить не затыкаться, говорить всю эту хрень, чтобы даже с закрытыми глазами и не тем голосом знать, что это Кэйа, что это именно он, что Дилюк не ложится в постель с кем-то другим, что это не измена, что это его Кэйа. Но слова так и не вырывались изо рта, слишком привык всё держать в себе, слишком привык молчать, даже когда так хотелось... Он вновь помотал головой и попытался не чувствовать фальшь незнакомого тела в поцелуе. Это Кэйа, его Кэйа, они вдвоём, а всё это происходящее... просто временная трудность. Он с Кэйей, не с кем-то другим. Надо просто через это пройти, и всё вернётся в норму. В итоге Дилюк просто закрыл глаза и постарался справиться. Всё было механическим, а не как обычно – со страстью, пылкостью, всем этим. Просто секс, где оба пытаются прийти к разрядке толчками, прикосновениями, да той же дрочкой, лишь бы достичь конечной точки. Стандартные касания, стандартные поцелуи, стандартный набор из члена в заднем проходе и стимуляции эрогенных зон, рук на члене, губ на шее и ключицах, всего вот этого. А потом они лежали на постели, опустошённые, ничего общего с обычной посторгазменной негой в объятьях друг друга. И они всё ещё были в телах друг друга. Не в том плане, как бывало, а именно в этом ненормальном плане. – Не сработало, – сказал очевидную вещь Дилюк. – Может, должно время пройти? – Ну да, конечно. Значит так, сейчас прочтёшь всё касаемо последних дел винокурни, не ударь в грязь лицом, постарайся хоть не отпугнуть людей, ладно? – Да я понимаю в вине больше тебя! – Бухать – не значит понимать в бизнесе! – Мы опять это начинаем? Ну и ладно, я пошёл тогда, – и принялся натягивать одежду, ругнулся стащил свою прежнюю и начал натягивать ту, что предназначена его временному (хотелось бы верить) телу. Дилюк прикрыл глаза руками и постарался сделать вид, что ничего не происходит, ничегошеньки. Это был худший секс в его жизни, считая те две смазанные связи за те три года. – И вообще, почему ты вечно считаешь меня идиотом? – Может, потому что ты ведёшь себя так? Иногда трудно поверить, что ты просто настолько хороший актёр. – Ну, спасибо за комплимент, – Кэйа фыркнул, завязывая шейный платок. – Уверен, что это был он? – Я уверен, что врезать тебе не даёт только мысль, что я подпорчу своё идеальное личико. – Это не сработало! – сразу начал с главного Дилюк, стоило им уже через полчаса притащиться обратно к Лизе. – Что не сработало? – Лиза и не думала отрываться от перелистывания какого-то старого фолианта. – Мы переспали, и мы всё ещё не в своих телах! – Дилюк почти рычал. Его голосом. Интересно выглядело. – А кто говорил о сексе? – удивилась та. – Разве не ты? – спросил Кэйа. – Почему все вечно считают, что я о сексе? Они оба выразительно на неё посмотрели. – Ладно, хорошо, понятно, почему, – Лиза подняла руки. – Но я не о сексе, то есть совсем. Я о том, что вам надо быть единым целым в духовном плане. Так что разберитесь со своими проблемами, а не орите тут на меня. Это библиотека, тут надо быть тихими! Всё, кыш! – Может, стоило им сказать, что оно само пройдёт через несколько дней? – спросила Сахароза, выглядывая из-за полки, где они с Эмбер прятались, когда двое их "жертв" ворвались в обитель науки. – И испортить то, ради чего всё затевалось? – не оценила Эмбер. – Пусть помирятся и перестанут мозг всем окружающим выносить! – Эх, мы ужасны, да? – Абсолютно ужасны, – кивнула Эмбер. – Но мы на правильном пути. – Уважаю, девочки, – Лиза хмыкнула. – А теперь и вы вон отсюда, превратили библиотеку тут всякие непонятно во что! Дилюк был как на иголках. Вот уже третий час Кэйа был на встрече с потенциальными оптовыми закупщиками и было непонятно, что там происходит. Чем они там могут два часа заниматься? Уж точно не тонкости торговли обсуждать, с каких пор Кэйа в курсе о них? Испортит же ему всю деловую репутацию... Ещё через полчаса Кэйа с потенциальными покупателями вышли чуть ли не в обнимку и громко смеясь. – А о вас говорили иначе, – сказал один из них, держа руку на, Бездна побери, плече его тела. – Рад, что слухи оказались ложными, будем рады сотрудничеству. Спасибо за приятный вечер, мистер Дилюк! – Всегда пожалуйста, мистер Рэнди. Спасибо, что стали моими клиентами. До свидания! – Что это было? – зашипел Дилюк, как только за, как оказалось, новыми клиентами закрылась дверь. – Что-что? Я заключил сделку. О, братец, ты же знаешь, что я отличный переговорщик. А твоё вино продаёт само себя, вместо скучных циферок просто в следующий раз предложи продегустировать, поболтай по душам, вот и вся наука, – Кэйа похлопал его по груди и, что-то мурлыкая себе под нос, пошёл наверх. Дилюк выругался. И как ему теперь вести себя с этими клиентами? Строить из себя вот это? Аж передёрнуло от мысли. – Надеюсь, ты не собрался идти геройствовать на ночь глядя? – спросил Кэйа, лениво развалившись на диванчике в особняке. – А что? – Да так, ничего. Тебе напомнить, как ты пару раз в стену носом утыкался из-за непривычного обзора? Или о том, что твой разум и тело привыкли пользоваться разным оружием? Или про другой Глаз Бога? – Кэйа подцепил пальцем подвеску на чужом (или своём, тут как посмотреть) поясе, когда Дилюк прошёл мимо. Вообще касаться чужих Глаз Бога без крайней необходимости было верхом неприличия, но, во-первых, между ними давно уже было столь многое, не вписывающееся в рамки приличий, а во-вторых, уже не поймёшь, где чей Глаз. – А так всё в порядке, зашибись. Убьёшься – домой можешь не возвращаться. Хотя нет, ты же моё тело убьёшь – сиди на заднице ровно. Глаза Бога, кстати, у них обоих работали из рук вон плохо. Всё же они были связаны не только с телом, но и душой. При этом они пробовали и свои, и друг друга: оба отозвались, но так, что лучше бы и вообще не отзывались, магия делала всё, кроме того, что от неё хотели. В общем, отпускать на дежурство Дилюка было чистой воды безумием. Что и пытался донести Кэйа до Дилюка прямо сейчас. Тот только хмуро смотрел в ответ. – Ну что ты на меня так уставился? Дай рыцарям хоть иногда отрабатывать своё жалование. В ответ раздался лишь пренебрежительный фырк. – Да-да, кое-что рыцари могут, даже если совсем расслабились из-за защиты таинственного Полуночного Героя. Перестань хмурить моё лицо, мне морщины не пойдут. Ещё один фырк. – Кстати, о рыцарях. Мне завтра надо проводить учебное построение у новобранцев. Надеюсь, ты хоть немного помнишь чему тебя учили как капитана Ордена? И раз я твою работу выполнил, то... В этот раз фырка не было, а вот закатывание глаз – очень даже. – Что ты сделал с моими новобранцами? – Джинн перехватила его у выхода с тренировочной площадки, ухватила за локоть и буквально утащила в сторону. Дилюк не привык к подобным жестам, обычно только Кэйа имел право прикасаться к нему так бесцеремонно, но Дилюк был готов списать эту небольшую вольность на то, что Джинн видела перед собой своего подчинённого, пусть и знала, кто сейчас занимает его место. – Тренировку провёл, что же ещё? – Дилюк несколько грубо вырвал свою руку из чужой цепкой хватки, и сложил обе у себя на груди. – Почему они выглядят так, будто ты их хотел до смерти загонять? И загонял же. – Не знал, что стандарты Ордена опустились так низко и пробили дно. Когда я был новобранцем... – Да-да, ты был выдающимся новобранцем. Но не все – ты. – А жаль. Может, если бы их учили хоть чему-то, то у меня было бы больше свободного времени, – не оценил Дилюк. – Не всем тут быть великим Полуночным Героем, – последние слова Джинн, спасибо ей, прошипела совсем уж тихо, хотя и весь разговор громким было нельзя назвать – об их "проблеме" больше никто не знал. Хотя кто их подслушает? Новобранцы валялись на плацу чуть ли не в отключке. Вот ведь рохли! – Просто стараюсь качественно выполнить чужую работу и не дать опозорить честь формы, хотя какая тут честь... – Вот даже не начинай. От тебя в... таком виде это слушать ещё более тошно. И больше не пытайся убить моих рыцарей. – Знаешь, что я раньше говорил о том, что рыцари бесполезны? Забудь, они абсолютные бездари и рохли! – Дилюк мерил комнату шагами, уже какое-то время бушуя после возвращения с тренировки. – А ещё Джинн! Не убивать, блин, её драгоценных новобранцев! Не убивать – это у неё называется не сметь нормально требовать с них во время тренировки! Рохли! Сопляки! Бездарность! Посмешище! – Ну вот и займись исправлением, пока ты... я, – Кэйа понимал, что сейчас спорить и защищать Орден просто опасно для собственного здоровья. Дилюк был в крайне плохом расположении духа, и даже отчасти его понять можно было. Рыцари мельчали в последнее время, не зря же Кэйа в одиночку множество миссий выполнял – не хотел таскать за собой балласт, пусть вслух об этом и не признавался. Нехорошо было так о своих коллегах говорить. Но правда, капитаны без лидерских качеств, простые рыцари – без нормальных боевых... Как бы не хотелось это признавать, отчасти Дилюк был прав. Хотя Кэйа бы такими словами не называл происходящее. Воспитание и солидарность не позволяли. – И займусь! Всю дурь выбью! Пусть нормально научатся сражаться или валят под крыло мамочек как обиженные детки! А Джинн скажи, чтобы не скакала там курочкой-наседкой, чтоб её! Не убивать её новобранцев! – вновь передразнил её Дилюк каким-то слишком писклявым голосом. Обычно он так о действующем магистре не отзывался, и Кэйа знал, что тот даже уважал её, но сейчас... Н-да. Сильно, видать, рыцари облажались, очень сильно, раз так сильно вывели из себя обычно невозмутимого Дилюка. И Кэйа внезапно поймал себя на мысли, что Дилюка очень хочется поцеловать, даже несмотря на всю эту ситуацию со сменой тел. Его сердитую лисичку невозможно было не увидеть за всей этой чужой внешностью. И, как обычно, Кэйа не стал разменивать мысли с действиями, поэтому поднялся, преодолел расстояние между ними, дёрнул Дилюка за отворот жакета и поцеловал крепко и с чувством. Плевать на ссору, плевать на смену тел, плевать. Он хотел его поцеловать, и точка. – Люблю тебя, – сказал он. – Даже если ты узурпировал моё тело и поиздевался над кучкой новобранцев. Дилюк только что-то проворчал, высвободился из рук и продолжил ворчать о некомпетентности рыцарей Ордо Фавониус. – Люблю тебя, знал бы ты, как я тебя люблю-ю-ю-ю, люблю-ю-ю-ю, – тянул Кэйа, пока голова кружилась, но всё сердце так и пело от любви. – Ты пьян. – Нет, ну вы послушайте его, я ему о любви, а он! – Кэйа взмахнул бокалом и едва не расплескал драгоценную жидкость. – И чего это я пьян? Всего-то пятый бокал! Пфе! – Ты забыл, что это моё тело? И что я совсем не пью? – Да? – Кэйа вполне искренне удивился и взглянул на себя сверху вниз. Ах, да... – Но не важно, не отвлекай меня! Люблю я тебя, моя угрюмая лисичка! Люб-лю, слышишь?! Люблю! А ты – чёрствый сухарь и не ценишь это! Не ценишь меня! Я так тебя люблю, а ты!.. Сухарь чёрствый, вот ты кто! – Тебе хватит, Кэйа. – Ну уж нет! Я буду пить и заливать своё горе оттого, что ты не любишь меня так, как я тебя! Вот! – и залпом опрокинул в себя оставшийся бокал игристого. – Засранец! Говнюк! Я к тебе со всей любовью, а ты!.. – Кэйю отчаянно несло, но ему казалось в данный момент, что если он не выскажет всё, что хочет, всё, что накопилось у него, то просто взорвётся. Нет, ну правда! До слёз было обидно видеть к себе такое отношение! То есть, ладно, Дилюк ему жизнь спас, даже не раз, заботился о нём по-своему, защищал, таскаясь за ним по работе, несмотря на своё отношение к Ордену, просто хотел, чтобы Кэйа был в безопасности, но неужели нельзя было... нельзя было просто... – Я тебя люблю, а ты так со мной! Я же люблю тебя, чурбан бесчувственный! – Кэйа... – внезапно голос смягчился, Дилюк присел рядом, положил ему прохладные пальцы на разгорячённый лоб. – Я тоже тебя люблю, пусть и не умею говорить это, как ты. А теперь тебе нужно в душ и спать. – Нет-нет-нет! Продолжай что говорил! А ну не смей тему переводить! Ну, пожалуйста, мне это нужно! Дилюк вздохнул, он будто боролся с собой, но вновь открыл рот: – Ты – моя жизнь, Кэйа. У меня нет никого дороже тебя и вряд ли будет. Если тебя не станет, я просто не смогу дышать. И мне казалось, что я достаточно показывал это своими действиями. Ты – моя жизнь, – повторил он. – О-о-о-о! – простонал Кэйа, дёрнул его к себе и уткнулся сопливым носом в его воротник. – П-правда? – Конечно. Ни по какой иной причине я не стал бы терпеть все твои выходки. А теперь душ, Кэйа. Пошли, давай. – Но я хочу ещё вина! – Нет, ты хочешь спать. – Не указывай мне! – Кэйа оттолкнул его и ткнул пальцем в грудь со второй попытки. – Хочу вина и чтобы ты продолжал говорить, что я – твоя жизнь. Налей и говори! – Нет. – Ты – бесчувственный, мерзкий, гадкий... мгпф! – продолжение тирады было самым наглым образом прервано поцелуем. А потом, не дав опомниться, Дилюк дёрнул его за воротник и почти поволок за собой, не обращая внимание на вялое дезорганизованное сопротивление. Ну ладно, душ так душ. Дилюк просыпался от головной боли. Опять. От головной боли и жуткого сушняка. Он простонал и от этого звука в голове только сильнее зашумело. Он с трудом приоткрыл глаза, и те жутко зарезало от света, пробивающегося из-за портьер, сила гравитации словно усилилась в разы... Да что ж такое-то! И только с минуту пожалев себя и пытаясь хоть как-то смириться с ужасными ощущениями, Дилюк понял важное: он вновь в своём теле. В своём похмельном из-за вчерашнего возлияния теле. – Ненавижу тебя, – просипел он, наугад ткнув локтем куда-то вбок и, судя по сонному вскрику, попал в удачное место. – Да что опять я! – Мне хреново из-за тебя. Опять. Пьянчужная ты морда. – О... стоп... Дилюк?! Дилюк, это снова ты! А я снова я! – Не ори! – шикнул на него Дилюк, вновь прикрывая глаза. – Воды принеси. И полотенце мокрое. Как же я тебя ненавижу... – А вчера иначе говорил, я-то помню! – Завались и тащи что сказал. – Ладно-ладно, – Кэйа рассмеялся, и от его смеха в голове прокатился миллион маленьких неприятных иголочек. Потом, выхлебав стакан воды и приняв на лоб подмороженное до тонкой ледяной корочки полотенце, Дилюк закрыл глаза и попытался почувствовать себя хоть немного менее страдающим трупом. Хотя страдают ли трупы? От похмелья – чужого похмелья – точно нет. Дилюк этим трупам сейчас очень даже завидовал. – Но мне понравилось, что ты сказал вчера, спасибо, – прошептал Кэйа, пристраиваясь рядом. – Люблю тебя. – Отвали. – Ну да, ну да, лисичка моя злобная, – и прильнул к губам в поцелуе. – Мда, а я и не знал, каково это – целовать человека с перегаром. Фу, на самом-то деле. – Вот помни об этом в следующий раз, – проворчал Дилюк. – Н-да, теперь я вижу, что ты и правда меня любишь. – Я сплю. Пытаюсь спать. – Ага, хорошо. Спи, лисичка, я так, рядом побуду. – Так по поводу чего вы поссорились изначально? – спросила Джинн, когда Кэйа пришёл к ней и объявил, что он – это снова он. И выглядел он куда лучше того, чем был ещё неделю назад. Расслабленный такой, вновь улыбающийся как сытый кот, а не как голодный волк. – А какая разница? Это наше дело. – Не тогда, когда это влияет на работу. – Больше не повлияет. И это наше дело. Джинн оставалось только кивнуть. Ну не могла же она приказать своему подчинённому выворачивать своё грязное бельё и бельё любовника, в Мондштадте были не такие порядки. И на самом деле Джинн удивлялась, как она раньше, до публичного раскрытия, не догадалась обо всём. Это же было так очевидно. Да как весь город не догадался ранее? Ох, намается она же ещё с этими двумя – Джинн была в этом абсолютно уверена.