Странность

      «Каэде Акамацу», — прозвучал голос позади молодой пианистки в тот самый момент, когда она почти закончила играть Сонату №3, после чего в музыкальном классе повисло небольшое молчание. Она оглянулась через левое плечо, увидев его, стоящего возле входной двери, уставившегося на неё излишне напряжённым, но не менее безразличным взглядом. Она сменила положение, оборачиваясь к нему всем своим корпусом, оставаясь в сидячем положении.       «Не подкрадывайся так к людям!» — мягко поругала Каэде нежданого гостя.       «Ничем не могу помочь с тем фактом, что люди не думают о своём окружении. Я стою здесь ещё с тех пор, как ты закончила половину Сонаты №1», — ответил он с невозмутимым лицом.       «Так долго, значит? — вздохнула девушка, виновато почёсывая рукой свою блондинистую макушку. — Извини. Иногда я так погружаюсь с головой в игру на пианино, что начинаю игнорировать всё, что происходит вокруг меня…»       «Что и требовалось ожидать от Абсолютной пианистки».       «Вернее, что и требовалось ожидать от Пианинного задрота», — усмехнулась Каэде, после чего повернулась лицом обратно на пианино и отодвинулась на левый край скамейки, на которой сидела, пригласительно хлопая правой ладошкой на свободное пространство на ней.       «Как бы то не было, я рада, что ты решил снова навестить меня, Изуру. Тебе очень повезло, ведь… — она сделала небольшую паузу, перед тем как продолжить, — ведь сюда приходит так мало народа».       Камукура перебросил свои длинные неудобные волосы себе за плечи, прежде чем сесть рядом с Абсолютной.       «Ты показала на недостатки в моём унылом таланте Абсолютного пианиста. Я должен искоренить их любой ценой», — сказал он, кладя ладони на свои колени.       «Т-ты звучишь прямо как робот, когда говоришь так…» Взгляд Каэде упал на клавиши, пока его взгляд падал на неё. «Как я уже говорила, мне придётся много чему научить тебя, и это будет самым идеальным способом сделать это!» — сказала она, скрестив руки на груди в горделивой позе, встречаясь вплотную лицом к лицу с его безразличием.       «Ох», — вздохнул Изуру безэмоционально. Каэде решила не обращать внимание на его тон, после чего решила больше не нарушать его личное пространство, вернувшись обратно к музыкальному инструменту.       «Итак, нам отлично известно, что ты превосходно играешь, Изуру. Ну, то есть, ты ведь настоящий Абсолютный пианист. Но… основная составляющая любого музыканта, художника или писателя состоит в том, чтобы донести до аудитории посыл своей работы или раскрыть ему свои чувства. Ты можешь очаровательно играть на пианино, но… Мгх, но… за этим не стоит ничего, — сказала она, неуверенно поправляя причёску. — В таком случаи тяжело что-то донести людям».       Сделав глубокий успокаивающий вдох, Каэде возложила свои пальцы на пианино.       «Вот, послушай мою игру. Если я заставлю тебя улыбаться, это будет уже неплохо».       Прелюдия №15 «Капель дождя» Шопена наполнила помещение, а Изуру с интересом слушал, не сводя глаз с девушки, быстро водящей своими тоненькими пальчиками по клавишам инструмента.       Она воистину была Абсолютной пианисткой.       «У тебя талант на лицо, Каэде Акамацу», — сказал Изуру, когда мелодия подошла к концу, после чего встал на ноги и повернулся к выходу.       «Но ведь я тебя ещё не научила тому, чему хотела. Может, заглянешь сюда ещё раз?» — с надеждой в голосе попросила девушка, что заставило юношу остановится прямо возле двери.       «Хорошо».

***

      На следующий день он пришёл в музыкальный класс на несколько минут раньше неё. Всё это время он просто сидел перед пианино, не пытаясь даже прикоснуться к нему. Не то, чтобы он так яро ожидал, когда придёт его самоназванная учительница по игре, для него это было бы слишком снисходительно, однако, стоит признать, ему было с ней не так скучно, как без неё.       Совсем скоро его чуткие уши смогли уловить звуки мягких шажков в сторону класса. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.       «Каэде Акамацу».       За его спиной послышался вздох разочарования.       «Не получилось у меня прокрасться к тебе незаметно», — сказала блондинка, уже спокойно подойдя вплотную к сидящему на сиденье юноше. Она скрестила руки на груди и надула щёки от обиды.       «У меня обострены все чувства. Сколько бы сильно ты не пыталась, у тебя не получится застать меня врасплох».       «Знаю, знаю, — прервала его делему девушка, фыркая и отмахиваясь от его слов, после чего села возле него. Он почувствовал, как их бёдра соприкоснулись друг с другом. — Итак, как продвигается твоё обучение?»       «У меня не было никакого желания практиковаться», — ответил Изуру с излишней честностью в голосе.       Каэде широко раскрыла глаза от изумления, нервно вздрогнув от такого ответа, но потом она немного расслабилась.       «Извини. — Юноша не понимал, за что конкретно она извиняется. — Просто это странно, общаться с пианистом, который совершенно не заинтересован в своём деле. Или просто человеком, незаинтересованным собственным талантом, серьёзно». Девушка на мгновение помолчала, глядя на нотные узоры на своей юбке. «Ты ведь хочешь самосовершенствоваться, верно? Поэтому ты и приходишь сюда».       Это была неправда.       «Изуру, — медленно продолжила Каэде, — у тебя когда-нибудь бывали сильные чувства касательно чего-либо? Причины, идеи, желания?»       «Не совсем», — спокойно ответил юноша.       «Понятно, — кивнула она, скрестив руки на груди. — Может, какие-нибудь эмоции от чего-либо?»       «Я не испытывал пока ничего, кроме скуки касательно всего».       «А?!»       На мгновение блондинка впала в раздумья. Её брови насупились, а пальцы стали нервно отбивать такт по бёдрам. Она не выдавила из себя ни звука, пока её мозг минутами пытался составить какие-нибудь идеи. Тогда как у него на подобное могли уйти лишь секунды. Однако Изуру не возражал и терпеливо сидел в ожидании.       «Слушай, Изуру, ты ведь говорил, что у тебя обострены все чувства».       «Верно».       «Сколькими тогда талантами ты обладаешь?»       «Всеми возможными», — ответил Изуру, не меняясь в лице.       «Так и думала, — произнесла девушка, нахмурившись и глядя в его алые глаза. — У тебя удивительные способности, но… ты мог бы сделать больше, чем то что делаешь сейчас. Если ты обладаешь всеми талантами, независимо от того, будет ли результат предсказуем или нет, ты должен применять его с пользой. Такие как ты могут делать всё, что угодно, Изуру. Если ты хочешь сделать вещи интересными для себя, тебе надо просто вырваться из зоны комфорта, раз у тебя есть талант! Но вместо этого ты не видишь смысла делать что-либо с ним, от чего… тебе и становится скучно».       Абсолютная надежда ничего не ответила на это выражение. Юноша некоторое мгновение просто сидел молча. Под его пристальным анализирующим взглядом Каэде становилось некомфортно, от чего она разорвала с ним зрительный контакт.       «В-в этом нет смысла? П-прости. Давай тогда просто начнём урок. Как бы то не было, я… я всё равно рада, что ты снова сюда заглянул», — робко ответила девушка, после чего повернулась лицом к пианино и возложила на его клавиши свои тоненькие пальчики. В этот момент юноша заговорил:       «Моё присутствие настолько важно для тебя?»       «Ну, я хочу научить тебя всему, что сама знаю, и ещё… Я просто хочу хотя бы раз увидеть твою улыбку. Я начну играть мелодию, а ты потом продолжишь за меня остальную её часть».       В этом не было никакого смысла, но Камукура не стал возражать. Вернее, никто после этого не произнёс не слова. Вместо слов комнату заполнили ноты из Гимнопедии №1 Эрика Сати.

***

      Прошёл уже месяц занятий, и за это время стало очевидным, что Изуру ни на шаг не продвинулся в своём обучении. Он не был уверен в том, что именно заставляло его приходить снова и снова на скучные, репетитивные занятия.       «Даже если ты никогда не испытывал эмоций, ты в состоянии их описать, верно?» — спросила у него Каэде на одном из уроков. В ответ она получила утвердительный кивок от него.       «Эм… — она скрестила руки на груди в раздумьях, после чего в озарении подняла указательный палец вверх. — Как думаешь, если я расскажу тебе о вещах, связанных с ними, это поможет?»       «Как пожелаешь», — монотонно ответил Камукура.       «Изуру…» — протянула она, привлекая тем самым его внимание. Он отвернулся от клавиш пианино и посмотрел ей в глаза.       «Ладно…» — После такого ответа девушка улыбнулась.       «Я… э-э… много думала об этом ночью. Так что я буду очень рада, если ты меня выслушаешь».       «Я уже согласился тебя выслушать», — критично ответил юноша.       «Отлично! Что ж… Определённые звуки или вещи способны вызывать эмоции. Обычно они для тебя ценны, или ты считаешь их особенными для себя, или же они напоминают тебе что-то очень ценное. К примеру, когда человек теряет что-то или кого-то дорогого для себя, они начинают скучать по этой вещи или человеку, грустить без этого. Это также относится к вещам-напоминаниям. Например, когда человек встречает другого человека, чем-то схожим с тем, кто тебе дорог, он начинает сравнивать их двоих.       Дальше — звуки. Я… пыталась применить этот метод на тебе, но он не сработал. Однако я продолжаю пытаться!» — усмехнулась Каэде, поднимая вверх зажатые в кулаки ладошки.       «Зачем ты продолжаешь изводить себя ради чего-то, что бессмысленно?» — спросил Изуру, наклонив голову на бок. Он не понимал, что заставляло её идти на эти бесконечные попытки вызвать в нём эмоции и почему это так важно, вызывать эмоции у аудитории. Он вспомнил их первую встречу и то, как она была недовольна его игрой.       «Я хочу помочь тебе, Изуру, — ответила девушка искренним тоном. — Ты ведь сам сказал, что хочешь улучшить свои навыки Абсолютного пианиста, разве нет? Да, я не идеальный музыкант, поэтому у тебя есть возможность развить собственный стиль игры, но если бы ты мог вложить в неё хотя бы долю эмоций… — она ненадолго прервалась, чтобы сказать подходящие слова, — то, думаю, люди наслаждались бы твоей игрой ещё сильнее. Мне нравится вызывать на лицах людей улыбки. В этом моя мотивация. Тебе же нужно найти свою. Если бы мы могли разобраться в том, что ты испытываешь больше всего, всё стало бы намного легче».       Юноша не отводил от неё взгляда.       «Делай, что хочешь», — всё так же монотонно ответил он.       «Так и знала, что ты это ответишь. Знаешь, ты тоже достаточно предсказуемый».       Его глаза слегка расширились, но Каэде не заметила этого.       «Мммм… Ах да, звуки. В общем, когда одни ноты начинают смешиваться с другими, это вызывает у аудитории определённые чувства, но только если ты будешь играть от чистого сердца. То же самое можно сказать и о голосах. Когда люди слышат разговор кого-то, кто им нравится, это наполняет их радостью. Понимаешь?»       «Всё, что ты мне говоришь, я уже знаю», — спокойно ответил Изуру. Девушка строго скрестила руки на груди.       «Может быть, но в состоянии ли ты понять это, Изуру?» — спросила она.       «Я знаю все тонкости работы головного мозга».       «Я не об этом спрашивала», — устало вздохнула Каэде. Юноша после этого встал со своего места и направился к выходу из комнаты. Он не произнёс не слова, а девушка не стала его останавливать.

***

      На следующий день Изуру пришёл в музыкальный класс позже обычного. В это же время Каэде мастерски исполняла «Лунный свет» Клода Дебюсси. Услышав за своей спиной шаги, она перестала играть. Было очевидно, что она притворялась, будто играла на пианино, а лишь делала вид. Её руки нервно вздрагивали, а волосы смотрели в разные стороны, даже забавно торчащая антенна на макушке стояла дыбом сильнее, чем обычно.       «Ты пришёл…»       «Да».       Он осторожно подошёл к ней и изящно приподнял её личико за подбородок указательным и большим пальцами, заставляя её смотреть на него. Взгляды алых и лавандовых глаз встретились.       «П-прости…»       «Не извиняйся за то, в чём невиновна, — перебил он её, отпуская её подбородок. — А теперь — просто продолжи играть. Я буду слушать и усваивать урок».       Кивнув головой, Каэде продолжила с того места, где закончила играть. Однако уже на середине она сфальшивила, что не осталось незамеченным. Всего одна неправильная нота, а ощущения уже испорчены, резкий звук разносится по всей комнате, и магия музыки полностью ломается.       «Ты не сосредоточена», — заметил Изуру, на что девушка ответила:       «Не бери в голову, это пустяк. Даже я иногда допускаю ошибки. Всегда можно попробовать заново, понимаешь?» — усмехнулась она, намереваясь начать играть по-новой, но он остановил её, схватив за запястья и удерживая в воздухе.       «Ужасно выглядишь».       От такого она вздрогнула и попыталась вырваться из его хватки, что было безуспешно.       «Нельзя говорить так с девушками, Изуру. Да и вообще с людьми. Это грубо», — возразила Каэде. Она опустила голову и уставилась на узоры нот на своей фиолетовой юбке. Прошла пара минут молчания, а он терпеливо ждал, когда она снова заговорит.       «Мы ведь друзья, правда? Я приму, если ты так не думаешь, но в последнее время я так часто думаю о тебе, и… эти мысли просто терзают меня. Я знаю, что я не хороший учитель, и, возможно, ты приходишь сюда… просто для того, чтобы послушать игру на пианино?»       Дыхание Абсолютной надежды слегка сбилось. Он воспользовался моментом, чтобы притянуть девушку к себе поближе. Она просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, пока он не оставил в покое её руки. Спустя пару мгновений её голова уже была прижата к его груди.       «Что ты делаешь со мной, Каэде Акамацу?» — спросил он спокойным голосом. Будучи прижатой к его груди, Каэде могла расслышать слабое, но частое сердцебиение.       «Изуру..?» — спросила она немного испуганным голосом.       «Теперь всё должно быть ясно».       Изуру отпустил её голову, позволяя ей отодвинуться от себя. Он решил попытаться пригладить ладонью её растрёпанные блондинистые волосы, глядя в её глаза из-под полуприкрытых век.       «Не думаю, что мне в ближайшее время наскучит находиться в твоей компании».