Кот в шляпе

      — Как продвигаются поиски одарённого? — перемешивая скворчащие на сковороде овощи, начал Ацуши.        — Поймали два дня назад, закрыли в подвалах, но он молчит как рыба. Его пытали лучшие из лучших, но как об стену горох, — сказал вышедший из душа Акутагава, вытирая черные, как смоль волосы.        С похорон прошло уже чуть больше недели и все это время он занимался поисками эспера, который работал тогда на складе. Разработка плана, контроль выполнения и устранение внештатных ситуаций, допрос свидетелей — все это легло на плечи парня. Помимо этого, Мори назначил его членом исполнительного комитета, вместо Чуи. Днём Акутагава занимался поисками, а ночью разгребал бумаги. В течение этого времени Рюноске почти не ночевал дома и часто срывался на Ацуши по телефону, но Накаджима всё прощал, понимая всю нагрузку и ответственность, лежащие на плечах его любимого.        — Может прибегнуть к старым методам?        — Ты о чем?        — Ты меня отлично понял, за последние несколько лет мафия очень изменилась. Вспомни, сколько совместных операций с ВДА было при прежнем главе и в начале шефства Мори, и сколько в последние два года. Не меньше четырех, уж точно. Сколько профессионалов погибло в противостоянии с Крысами, а сколько ушло или предало? Новые «специалисты» прилагают недостаточно усилий. Согласись, мафия теряет хватку, — Ацуши говорил абсолютно серьёзно, он знал об отношении Рюноске к работе и старался не поднимать эту тему раньше, но сейчас речь шла о наказании человека, погубившего его друга.        — Хорошо, что ты предлагаешь? — тяжело вздохнул Акутагава, ведь он отлично понимал к чему клонит Накаджима.        — Может привлечь Дазая к этому вопросу? Ты сам рассказывал, что во время его допросов говорить начинали даже немые.        — Я не знаю. Я думал над этим вопросом…        — Так что мешает пойти попросить? Я уверен, Мори против не будет, позвони ему, — перебил Ацуши, протягивая телефон.        — Ладно, сразу после обеда позвоню. Накладывай скорее, ты можешь превзойти Дазая в способности вытягивать информацию – запах твоей стряпни развяжет язык любому, — обнимая со спины, нежно обжигая дыханием шею и целуя за ухом, говорил Акутагава.       Накаджима научился неплохо готовить за время отношений с Рюноске. В первое время впускать на кухню тигра было себе дороже. Постоянно голодный и неуклюжий паренёк сносил все на своём пути, перебитой посудой можно было засервировать обед на несколько сотен человек. Акутагава не успевал готовить в нужных количествах из-за постоянных командировок и заданий. Приходилось питаться полуфабрикатами или заказывать еду на дом. После одного такого обеда Ацуши провалялся в больнице около трёх недель с острым пищевым отравлением и было принято совместное решение отправить его на кулинарные курсы, которые дали результат. Теперь он мог спокойно приготовить полноценный обед, не спалив кухню и не разгромив ее. Любимыми блюдами Рюноске были тушёные овощи и запечённая рыба.       В связи с поимкой виновника, Мори дал Акутагаве два выходных, один из которых парень целиком проспал. Он появился на пороге квартиры в состоянии, которое сложно назвать нормальным, прошел в спальню, упал на кровать, не снимая плаща, и заснул. Ацуши аккуратно раздел его, чтобы не потревожить чуткий сон Рюноске, но в тот момент его даже ядерный взрыв бы не потревожил. Спустя сутки спящая красавица открыла серые глаза, почуяв приятный аромат пряностей для рыбы. Провести оставшийся день в компании любимого человека и вкусного обеда — прекрасный план, который закончился бы жаркой ночью, но не тут-то было. Обед оказался действительно вкусный, но остальные пункты плана рухнули после звонка Огаю.        Трубку взяла Коё. Мори был на переговорах в другой стране, поэтому Озаки временно приняла бразды правления в свои руки. Она одобрила привлечение Дазая к делу.        — Бесполезно, скорее сакура в сентябре зацветёт, чем он возьмёт трубку, — раздраженно шипя, сжал телефон в руке Акутагава.        — Он с похорон в агентстве не появлялся, ни на звонки, ни на сообщения не отвечает. Придётся идти к нему. Я был там на прошлой неделе, продукты заносил. Он, кстати, кота завел, — затараторил Ацуши, — заодно и его проведаем.

***

      В это самое время Дазай откачивал Чую, у которого начались приступы удушья из-за пыли, которую Осаму так и не убрал после их визита к ветеринару. Раньше Чую спасало открытое окно на кухне рядом с гортензией, но последние несколько дней в Йокогаме шли холодные ливни, и даже при закрытом окне в квартире стоял собачий холод.       Этот приступ был пятым за сутки, и наконец у Дазая проснулась совесть или скорее страх за полюбившегося зверя, и он принимает очень тяжелое для себя и спасительное для Накахары решение — провести генеральную уборку в своей берлоге.       Уложив кота на слегка смоченный плед, парень принялся собирать разбросанные вещи и мусор. По окончании стало видно, что квартира намного больше, чем казалась на первый взгляд. Дазай нашёл старые ключи, пульт от телевизора, который потерял несколько месяцев назад, карандаши, ручки, огромное количество мелочи, общая сумма которой составила месячную аренду квартиры, пару десятков пачек бинтов, заплесневелые бутерброды, открытая банка энергетика, несколько недопитых чашек кофе, старые дела, который Осаму брал домой, но доделывал их Ацуши, несколько пустых бутылок из-под виски и огромное количество клоков пыли, которые можно было руками собрать. Собралось несколько пакетов мусора, которые теперь стояли у выхода. Парень принялся за влажную уборку, промывая каждый уголок. После дело дошло до горы грязной посуды на кухне, парень и не представлял, что у него так много посуды. Квартира теперь сияла чистотой и дышать там стало в разы легче. Внезапно раздался звонок в дверь. Осаму, будучи в растянутой футболке, домашних спортивных штанах и фартуке, который тоже каким-то чудом отыскал в хаосе на кухне, не ждал гостей.        — Привет, ребята, какими судьбами? — с фальшивой улыбкой и напускной вежливостью встречает парень Ацуши и Акутагаву и пропускает в квартиру.        — Привет, Дазай, мы на минутку проведать рыжика. Как вы в клинику сходили? — почувствовав напряжённую атмосферу, Ацуши заводит разговор издалека.        — Сказали, что это просто аллергия на пыль. Он на меня после похода обиделся, я как к нему не подойду, то укусит, то поцарапает, облюбовал подоконник на кухне рядом с гортензией. Последние два дня начал задыхаться, я и решил уборку затеять, а тут вы.        Чуя все это время лежал на влажном пледе в кухне, сил подняться не было. Послышались шаги, потом его подняли и прижали к груди, по голосу стало ясно — Ацуши. Он очень бережно нёс Накахару, преодолевая препятствия из мешков с мусором.        — Акутагава, посмотри какая прелесть, может мы тоже кота заведём?Когда ты в командировках, мне одному скучно, а то будет…        — Нет, нет, и ещё раз нет, мне тебя одного с головой хватает, особенно в период линьки. Твоя шерсть везде, а ты ещё один мохнатый комок в дом тащишь. Нет! — резко отрезал Рюноске и перевел взгляд на Осаму, который начал собирать полные мусора мешки по квартире и приносить ближе к двери, — Дазай, у меня к тебе есть серьезный разговор.       — Проходите на диван, я сейчас поставлю чайник и поговорим. Если разговор действительно серьёзный, то на пороге обсуждать неправильно, — он направился на кухню, где включил чайник, — Я вынесу мусор и вернусь, а вы пока располагайтесь.       Он схватил все мешки в руки, открыл дверь, но, выходя, не рассчитал силу, хлопнул дверью так, что в подъезде штукатурка с потолка немного осыпалась, а в квартире с верхней полки упала коробка, из которой выпала шляпа Чуи, которую Осаму хранил с момента ухода из мафии. Это был подарок Накахары на восемнадцатилетние Дазая, про которое он вспомнил слишком поздно, так что пришлось дарить то, что было под рукой — любимую на тот момент шляпу. Нужно было видеть лицо Осаму и Огая, когда Чуя протянул темно-синюю коробку, в которой лежало его сокровище — самая дорогая и красивая шляпа из коллекции. Дазай даже носил ее какое-то время, после спрятал в коробку и благополучно забыл до сегодняшнего дня.       На грохот в коридоре обратили внимание все. Ацуши поднял шляпу и обернулся на Акутагаву, который удивился этой находке ещё больше, чем Накаджима, ведь отлично помнил дни, когда Дазай разгуливал по зданию мафии в этой шляпе. Но больше всех был шокирован сам Чуя, который думал, что Дазай выкинул его подарок.       — Мы этого не видели, — быстро и аккуратно убрав находку на место, Ацуши вернулся на диван.       — В смысле?! Ты знаешь, чья это шляпа…       Рюноске не успел договорить, послышался щелчок дверного замка, поэтому Накаджима взял инициативу на себя, затыкая парня поцелуем – требовательным, но нежным.       — Кхм… Ребят, я, конечно, понимаю любовь, романтика, долгая разлука и всё такое, но не на моём диване и не в моей квартире, — раздражённо бросил Дазай.       Внутри от этой картины неприятно закололо, зависть начала поедать изнутри. Да, Дазай мечтал о любви и ласке, которой никогда не испытывал. Чайник на кухне уже закипел и злобно шипел, напоминая хозяину о себе. Заварив прекрасный чай, который лежал в шкафу на случай прихода гостей, Осаму направился к парням, которые во всю тискали бедного Чую, пытавшегося сбежать из крепких объятий Ацуши.       — Итак, о чем вы хотели поговорить, — сделав несколько глотков напитка, прервал повисшую тишину Дазай.       — Мафии нужна твоя помощь, Дазай. Мы поймали одарённого, который виновен в смерти Чуи, но он лишь исполнитель. Нам нужна информация, но новые люди не могут вытащить из него ни слова, — Акутагава наконец оторвал взгляд от чашки и поднял его на собеседника. Признавать слабость некогда сильнейшей организации Йокогамы не легко.       — Вам нужна помощь? И ты пришел просить её сам? Кто ты, и что сделал с Рюноске, который сам лично присутствовал при допросах преступников международного уровня? — рассмеялся Дазай, — Кто-то недавно мне доказывал, что ваши специалисты лучшие…       — Твоё участие в допросе одобрила Коё, а ты знаешь ее отношение к тебе, — прервал смех Ацуши.       — Нет, Чуя, ты слышал? Сама Коё, — продолжал истерически задыхаться Осаму, — Я согласен, хочу посмотреть на человека, который сумел одурачить верхушку мафии.       — Дазай, Чуя мертв, — уверенным тоном сказал Ацуши.       — Он сидит у тебя на руках. Да, я назвал кота Чуя.       Повисла тяжёлая пауза. Дазай продолжал тихо посмеиваться, наблюдая за испуганными взглядами друзей. Чуя же демонстративно спрыгнул с рук Накаджимы и устроился на спинке дивана, занимая наивысшую точку для наблюдения.              — Дазай, а правда, что ты все ещё любишь Накахару? — прерывая молчание, сказал Ацуши, а его взгляд сковал парня напротив.       «Что?!»       — Ты до сих пор хранишь ту шляпу, которую он подарил и все это вино на полках, — подхватил Акутагава, — Ты же кроме коньяка и виски, ни один алкоголь не воспринимаешь.       — Это всё полный бред. Про шляпу я напрочь забыл, закинул ее на полку в коробке, чтобы глаза не мозолила, а при переезде просто не выкинул. Вино хорошее, дорогое, можно подарить кому-нибудь, — скрывая растерянность под напускным весельем, оправдался Дазай, но его маска дала трещину, которую заметил Чуя, охреневавший от происходящего.       — А ведь он тоже тебя любил, — пробубнил себе под нос Акутагава, но его услышали все.       «Что ты несёшь, придурок. Вот выберусь и тогда ты у меня из отчётов не вылезешь, будешь вкалывать за десятерых, так ещё и язык вырву!» — гневно зашипел Накахара на спинке, сминая когтями обивку.       — Мы как-то выпивали вместе, после твоего ухода из мафии, ну и он заговорил за отношения, рассказал про те чувства, которые носил внутри всё это время, выложил всё, а когда понял, кому открылся, рвал и метал, разнёс свой кабинет и долго не мог успокоится. Вся мафия помнит эту неделю, — продолжил парень уже громче.       «Зачем ты это рассказываешь, Рюноске, кто тебя за язык тянул!» — продолжал негодовать на спинке дивана Чуя. Но стоило ему заметить растерянность на лице Осаму, он замер и стал ожидать реакцию парня на вскрывшиеся факты.       Внутри всё замерло и с треском разбилось. Острая, режущая боль пронзила сердце. Дазай столько лет носил любовь к рыжему вспыльчивому юноше внутри, скрывая под маской безразличия, считал ее безответной, смеялся над собой и считал это проявлением слабости, но всё оказалось намного сложнее. Чуя любил его?! Зачем он все это время молчал? Почему молчал? Эти вопросы поедали изнутри.       — Мы наверное пойдем, — засуетился Ацуши, подгоняя Рюноске к выходу.       — Завтра в полдень у черного хода в штаб, — бросил Дазай, выходя из своих мыслей и собирая посуду.       Как только дверь замкнулась, маска раскололась на тысячи мелких кусочков, показывая миру разбитого, одинокого, слабого парня. Осаму достал ту самую шляпу из коробки. Горячие слезы обожгли щёки, парень сполз по стене рядом с дверью. Квартира постепенно погрузилась в вечерний сумрак, скрывая своего хозяина от внешнего мира. «А ведь он тоже тебя любил». Эти слова не давали покоя, прокручиваясь в голове, как заевшая пластинка. Чуя любил его, любил Дазая. Парень не мог в это поверить, он прижимал шляпу к груди, вдыхал аромат, который сохранился несмотря на время.       Чуя наблюдал за этим со стороны и тоже не мог поверить глазам. Эгоистичный Осаму, пытающийся покончить с собой чаще, чем праздновал день рождения, сейчас впервые выпустил эмоции на волю. Накахара медленно подошёл и лёг подле ног Дазая. Теперь он ощущал тепло его тела и часть боли, которую друг испытывал. Тонкие пальцы зарылись в густую рыжую шерсть, нежно массируя кожу.       — Я найду тебя, Чуя, я знаю ты жив. Мы с тобой ещё будем жить счастливо.