~ (Scarlet Rain) ~/— [Алый Дождь]—

      Красный... Жёлтый... Зелёный. Божественный сигнал "свыше " наконец-таки разорвал бесконечный поток безликих машин, ползущих по задыхающемуся ночному городу как змеи. Разорвал, будто катана ползущую гадюку, и словно лезвие сей катаны, поток машин разделил поток людей, столь-же пугающе безликих. Далее поток людей разделялся словно разбиваясь о здания, как вода о камни. Два потока, равных друг другу, хлынули в разные стороны улицы – один в сторону метрополитена, где история оборвалась уйдя под землю, и ещё один в сторону городской площади, напоминавшей в большинстве своём огромный Колизей, где вместо трибун - возрастающие по размерам здания, а вместо арены - огромный фонтан, который венчал Ангел хранитель. Окружённый шипастой короной, и держащий в деснице своей поднятую книгу, Ангел этот выглядел слишком хорошо для столь непримечательного города. Доподлинно никто не помнил, когда его водрузили на пьедестал средь фонтана, и какова была причина. Однако, как говорят местные краеведы, дело в богатом меценате и по совместительству дважды мэре города. Якобы именно для его переизбрания наняли в 1970-ом группу британских дизайнеров, которые и сотворили этот шедевр. Однако ни их имён, ни их следов в истории города так и не сохранилось. И по сей день Ангел этот, сотворённый из помрачневших временем листов стали, взирает на небеса, словно исповедуясь за каждого человека, несущего свою судьбу близь него. И именно этот Ангел вновь разделил поток людей надвое. Одни последовали по проспекту Семитрубному направо, вторые - по Бузинной алее налево. Душистая высокая бузина, которая так благодарно была упомянута в названии длинного и извилистого сквера в центре города, ведущего к приморскому бульвару, действительно когда-то давно густо произрастала вдоль мощённых дорожек, окаймлённых гранитным бордюром. Говорят, такая особенность была вызвано крайней невезучестью старого города, и одновременно крайне удачным положением. Дело было в том, что издревле было у местных жителей две проблемы...Налоги и крысы. Первые были вызваны постоянным потоком купцов, стремящихся продать свою продукцию за границу в местном порту. Вторых же до боле привлекал местный влажный и тёплый климат, идущий с моря. От сего они и сбегались со всех полей в обитель людскую. Если с первым к сожалению или же к счастью, ничего не поделаешь, то со вторым решили бороться необычным путём. Рядом с домами купцов стали высаживать кусты бузины, чей сок отравляет блохастых грызунов, и вскоре, вся аллея, на которой жили в то время предприниматели и располагались их склады, была засажена бузиной. Прошло около ста лет, кусты выжгли, но название за улицей все же таки осталось, словно след, что нельзя так просто отстирать. Семитрубный-же проспект, прошивающий собой город от самого центра до пруда в одном из микрорайонов, имел своё название как одну из загадок старого города. Говорят, что таково его название, потому что раньше на нём располагались семь школ музыки, или же семь католических церквей (каждый своей историей горазд, да ни один точно и не ведает). Однако, ни тех, ни других следов со временем не осталось, а название опять-же сохранилось и поныне. И вот два потока разделённых Ангелом со временем стали замедляться, и, в то время как одни спокойно возвращались в свои дома на набережной и прилегающих к ней улиц посредством Бузиной аллеи, вторые стали достаточно быстро разбредаются по остановкам транспорта, парковкам, прилегающим переулкам. Троллейбус, автобус, трамвай... Стук колёс, и шарканье сапог. Подножка, со скрипом падающая при открытии дверей, шипящий старый голос, гласящий:" Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка- Дом Сионистов". Далее скрип двери, нажатие на педаль водителем... Внезапно в состав влетел словно воробей в гнездо взбаламученный парень. Безустанно повторяя словно мантру бессмысленные извинения, тот втиснулся внутрь, кое как схватившись за поручень. Бумаги и папки буквально валились из его рук, устойчиво не желая находиться в порядке, тем самым ещё больше раздражая чистое зло в виде человека в транспорте в час пик. Кое-как запихнув всё в один пакет, платиноволосый Алонс вздохнул, пытаясь крепче держаться за поручень, чтобы не свалиться навзничь как Кесарь перед заговорщиками, потеряв от духоты сознание. Отдышавшись, он стал задумчиво разглядывать в окно множество старых и новых зданий, торговых центров и музеев, больниц и стриптиз-баров. Это всё напоминало ему толь запустившийся сад, который уже невозможно вернуть в прекрасное и цветущее состояние, иль же ужасный труп, сшитый черными нитками кабелей в один несуразный организм, состоящий из совершенно не связанных иных. Зловонный дух окутывал улицы его, и люди, словно мухи витали над сгнивающими кусками городской плоти... Однако, даже в этом ужасе он видел непроглядный шанс, небольшой огонёк, маленькую нежную искру, перспективу на будущее... Он ещё надеялся на завтрашний день, на силу поколений… В конце концов, он ещё надеялся на людей.