Без сожалений

Ястребу хочется попрощаться со Старателем, прежде чем уходить в Лигу. Очистить голову от посторонних мыслей, а для этого надо, чтобы его выебали. Выебал. Чтобы не иметь никаких сожалений после. Быть предателем, сидеть в тюрьме и смотреть, как в новостях поливают грязью геройское имя. Слушать интервью героя номер один, как он виновен в том, что не смог сразу распознать в герое номер два врага. И понимать, что когда-то смог взять от единственно важного человека внимание, тепло и что-то очень похожее на взаимность. То, что Ястреб после всей заварушки будет козлом отпущения — не было никаких сомнений. Прежде чем спикировать в кабинет Старателя через открытое окно, Ястреб шевелит крыльями, считывает ощущения и криво усмехается. Датчик слежения. Плевать, он пока герой. Старатель сидит за столом, откинувшись на спинку кресла, и растирает шею. Выглядит устало, новое положение в обществе заставляет пахать до седьмого пота, Ястреб бы с радостью помог, но не судьба. Зато инстинкты работают отменно — его замечают мгновенно. — Я просил так не делать. Ястреб только пожимает плечами. Так удобнее, интереснее и вполне в его духе. И ожидать в приемной не нужно — могли и не пустить. — Как дела? Старатель хмурится, обдумывая ответ — надо же, за такое короткое время изучил Ястреба и вопросы с двойным смыслом. — Не твоего ума, — вздыхает он, приходя к правильным выводам. — Занимая первое место, ты мог бы нанять массажисток. — Ястреб уже доходит до стола, ведет пальцами по бумагам, а потом просто опирается о край. — Ястреб. М-м-м, звучит угрожающе. Мурашки пробегают вдоль позвоночника, под ложечкой сосет от предвкушения, и Ястреб поднимает ладони, наклонив голову набок. — Зачем ты здесь? — Хочу потрахаться. Слишком смелый, — мысленно пародирует он реакцию Старателя. Голос обязательно должен быть глухим, уставшим, потому что заявление приняли бы за тупую шутку. Ястреб улыбается, скорее себе, но Старатель молчит, только недобро щурится, глазами блуждает по лицу, и только огонь взмывает вверх, подрагивая. — Не хватило прошлого раза? Оу. Прошлый раз — это фейл. — В этот раз я подготовился лучше, — доверительно сообщает Ястреб, подавшись вперед. — Использовал самый большой размер резинового члена. Старатель играет желваками на щеках, складывает руки на груди и смотрит так, как смотрел бы, если бы стоял — с превосходством, с тысячелетними знаниями, с огромным опытом за плечами. Ястребу плевать. — Нарываешься, малец. — Да, — кивает Ястреб. А смысл отрицать? У них нет времени ходить вокруг да около, да и он предельно честен сам собой и не видит никаких причин, чтобы юлить, играть. Хотя Ястреб уверен, поиграть и подразнить Старателя — отдельный вид удовольствия, и если бы не сложившаяся ситуация, он бы не отказал себе в этом. — Если мы закончили с вводными вопросами, можно переходить к делу? Ястреб скидывает куртку прямо на пол, двигает кресло чуть дальше от стола и устраивается между ног Старателя. Тот все еще сидит со скрещенными руками и не думает помогать, только следит за тем, что Ястреб делает. Он довольно быстро расправляется с ремнем, пуговицами и замком на брюках. Сглатывает, когда Старатель помогает приспустить штаны до колен, и выдыхает, рассматривая стоящий колом член. Головка налита кровью, вены, перевивающие ствол, вздуты. Ястреб не сдерживается и ведет языком от основания, вбирает в рот головку и чувствует терпкий вкус смазки. В собственных трусах становится дискомфортно, Ястреб тянется к себе, пока щекой трется о член Старателя. Бросает взгляд вверх, отмечает потухший огонь причуды и давится воздухом, когда ловит поплывший взгляд. Ястреб улыбается и ведет губами по стволу, смачивая слюной, а потом облизывает губы. Улыбка становится шире, когда Старатель дергается. Член дергается тоже, Ястреб пытается дышать размеренно, не спешить. Делает глубокий вдох и берет в рот. От удовольствия плавится мозг, хочется взять глубже, но член у Старателя крупный, толстый. Ястреб расслабляет горло и насаживается ниже, перекатывает в ладонях яйца и стонет, когда чувствует мелкую дрожь в теле Старателя. Тишину комнаты разрезает громкий ответный стон. Боже, Ястреб сейчас сдохнет раньше, чем они трахнутся. Ястреб дрочит себе, выпускает изо рта член, размазывает смазку и слюну, и дрочит ему, пока тянет тонкую кожицу мошонки, зажав ее губами, посасывает, когда Старатель запускает пальцы в его волосы и оттягивает назад. Ястреб следует движению и вопросительно выгибает бровь. — Облокотись на стол. Ястреб захлебывается воздухом, кровь шумит в ушах, мешая думать. Кажется, он пытается сказать: «Хочу, чтобы ты кончил», но его перебивают — ведут пальцем по губам. — Я могу скинуть бумаги на пол? — единственное, на что его хватает. Старатель, похоже, отлично держит себя в руках, раз по его лицу можно прочесть «только попробуй». — А в кино все так делают, — вздыхает Ястреб, трясущимися руками перекладывая папки в угол стола. Его словно прошивает молния, когда шершавые, грубые пальцы Старателя забираются под футболку и гладят спину, переходят на грудь, сжимают сосок, тянут, а тяжелое дыхание раздается прямо над ухом. Член дергается, прижимается к животу, Ястреб ерзает. — Прогнись. Он слушается и тут же закусывает кулак, чтобы не застонать, когда язык Старателя проходится от мошонки до ануса. — Расслабься. Ястреб фыркает, стягивает с себя футболку и падает лбом на руки, потому что к языку добавляется один палец. Хочется большего. Ястреб старался, растягивая себя, поэтому можно было бы не церемониться. Но так тоже чертовски приятно. Старатель разводит в стороны ягодицы, прикусывает кожу, лижет, толкается кончиком языка в дырку. Когда горячий язык раздвигает стенки и оказывается внутри, Ястреба потряхивает и желание кончить набатом бьет в голове. Старатель не касается его члена, словно игнорирует намеренно, словно проверяет его выдержку. Смазка выделяется обильно и тонкой струйкой течет на пол. Ястреб зажимает зубами костяшки пальцев, когда внутри уже три пальца и они трут простату. Ноги подгибаются, пот заливает глаза, губы пересыхают, и он проводит по ним языком, смачивая, кажется, каждую минуту. Ястреб стонет, когда перестает чувствовать Старателя. — Идем. Его хватают под локоть и ведут в сторону кожаного дивана. На Старателе ничего нет, и Ястреб стаскивает с себя остатки одежды. Когда взгляд фокусируется, он улыбается и садится на колени Старателя. — Ты... — Помолчи, — советует тот и втягивает в поцелуй. В представлении Ястреба Старатель целовался по-другому. Но то, что есть — намного лучше. Грубее, глубже. Он приподнимается и направляет член в себя, опускается осторожно. Все-таки больно и неприятно, собственный член начинает опадать, когда на него ложится ладонь Старателя. Ястреб видит, как вздулась на шее вена, примеривается, впивается зубами в кожу и садится до конца. Воздух выбивает из легких, остается открывать рот в безмолвном крике. — Не спеши. А это уже мило. Ястреб подставляется под отвлекающие поцелуи, привыкает и осторожно, на пробу двигается. Мышцы расходятся с трудом, но принимают. Потихоньку раскачиваясь, цепляясь за стальные плечи Старателя, Ястреб ускоряется. Целоваться уже не выходит, пот бежит по вискам, дыхание все время прерывается, пошлые шлепки тел друг о друга разгоняют возбуждение. В какой-то момент Старатель сжимает его сильнее, утыкается лбом в плечо и подбрасывает бедра быстрее. Ястреб лохматит его волосы, непроизвольно сжимается и полностью отдается чужому напору. Старатель кончает долго, с протяжным стоном, отходит пару минут, не размыкая объятий. И это почему-то нравится Ястребу — когда серьезные дяди не принимают серьезную мину через секунду после оргазма. Брать от удовольствия все — тоже надо уметь. Старатель шевелится, валит Ястреба на спину, осторожно выходит и бросает оценивающий взгляд на него, прежде чем взять в рот опавший член. Кровь приливает мгновенно, Ястреб мечется, поджимает пальцы на ногах и подбрасывает бедра. Оргазм бьет вспышкой перед глазами, когда Старатель обводит языком головку и трет пальцами простату. Кажется, Ястреб ловит глюки, потому что видит, как Старатель глотает сперму. — Целоваться не будем. — Не будем, — соглашается Ястреб и заходится смехом, закрывая руками глаза. Чертовы злодеи, Лига, правительство. Старатель не выводит его через дверь, провожает до окна, отмалчивается — размышляет о чем-то — вон, морщинки собрались на лбу, больше кивает на словесную чепуху. Уходить не хочется. Точнее Ястреб бы ушел окрыленным, если бы знал, что они еще встретятся и оттянутся так же. А потом встречи стали бы чаще и чаще. — Все будет в порядке, — вдруг выдает Старатель. — К чему это? — Ты спрашивал «как дела». Ястреба передергивает. Ну вот зачем? Ненужное, классическое геройское. Ястреб-то знает, что хорошо уже не будет. Точно не для него. Когда он распахивает крылья, замирает на пару секунд, не веря своим ощущениям. Кивает Старателю и взмывает в ночное небо. Надо же, два датчика на его красивых перьях.