Окутанный тенью

Цзян Чэн неверяще уставился на старшего друга. — Получил сообщение? Вы с ним общаетесь? Лань Сичэнь покачал головой. — Ванцзи ни разу не ответил, когда я направлял призыв. Все эти годы… Он и сегодня передал только это, а потом больше не отозвался. Что-то случилось с Вэй Усянем? Ты ищешь главу Цзян? — Нет, прежде я хотел встретиться с тобой, — нетерпеливо отозвался Цзян Чэн. — Хуань, мы можем поговорить где-нибудь, где нас не побеспокоят? Тот молча кивнул и, жестом пригласив его следовать за собой, быстрым шагом направился в обход лестницы в отдаленный уголок сада, куда, как заверял часто бывавший в Башне Карпа дядя, практически никто не забредал, и где всегда можно было уединиться. Там, посреди небольшого живописного озерца, соединенная с берегом легкими мостками, располагалась расписанная золотом ажурная беседка, окруженная цветущими белыми пионами. Войдя в беседку, Лань Сичэнь повернулся к другу и тихо сказал: — Можешь говорить. Цзян Чэн окинул беседку невидящим взглядом и, едва сдерживая бурлившую в сердце ярость, коротко рассказал о том, что произошло накануне вечером. — Он схватил его за горло и вгрызался в его шею, как дикий зверь! И я должен верить, что с Вэй Ином все в порядке? Да я даже не могу быть уверен, что он еще жив… — Подожди, А-Чэн, — остановил его Лань Сичэнь, — ты хочешь сказать, что Ванцзи просто так набросился на твоего шиди и рвал его зубами?.. Это невозможно! Должно быть, ты что-то не так понял… Почему ты уверен, что это был Ванцзи? — Почему?! — сорвался Цзян Чэн, сжимая кулаки, — А, ясно, ты готов покрывать этого убийцу до последнего, сколько бы народу он не положил; даже когда вцепится в твое горло, все еще будешь верить, что он — твой «хороший» младший брат, не так ли, Лань Хуань?! Взгляд Лань Сичэня похолодел, однако, его слова звучали спокойно и сдержанно: — Следи за тем, что говоришь, Ваньинь… Я понимаю твое беспокойство, но ты не можешь голословно обвинять других. Ванцзи не убийца, и у него нет причин причинять боль Вэй Усяню. И тем более, нет смысла лгать. Подумай, зачем ему сообщать, что Вэй Усянь с ним, если бы он задумал что-то недоброе. — Я не знаю, чего он добивается, — презрительно фыркнув, все же немного сбавил тон Цзян Чэн, — но не могу поддержать твою уверенность в его невиновности. Видишь ли, мне известно, кто убил Вэнь Чао и его людей, потому что Вэй Ин был тому живым свидетелем и поделился со мной подробностями. Этот выр… «хороший» Лань Ванцзи молниеносно и безжалостно убил восемь человек. Он уже давно не блестящий нефрит, а отступник, идущий темным путем, — и, возможно, клану Лань пора открыто признать это. Обвинительные слова Цзян Чэна заставили Лань Сичэня побледнеть. Он, конечно, знал о слухах, ходивших о Лунчжао-ине, включая и те, в которых упоминались убийства; и до сих пор считал, что эта часть слухов была если не чистой выдумкой, то просто преувеличением. Он верил, что Ванцзи ни при каких условиях не станет совершать бесчеловечных деяний. Но сейчас, слушая чуть дрожащий от гнева голос Цзян Чэна, видя почти паническую тревогу в его глазах, он впервые задался вопросом, не была ли эта вера немного самонадеянной. После нескольких минут тяжелого молчания, во время которого Цзян Чэн изо всех сил старался овладеть своими эмоциями, Лань Сичэнь глухо произнес: — А-Чэн, то, что ты говоришь — чудовищно. Я… я не могу поверить, что Ванцзи способен просто так лишить кого-то жизни. Он мой брат, ты прав, мы всегда были близки, поэтому я надеюсь, что хорошо знаю его. Если это правда… нет, я не сомневаюсь в твоих словах… то у него должны были быть для этого веские причины… Но почему вы промолчали и не раскрыли правду старейшинам клана Вэнь? Цзян Чэн отвел взгляд и нехотя пробурчал: — Вэнь Чао схватил Вэй Ина и издевался над ним, чтобы отомстить за прошлогодний скандал на Большой охоте, так что твой брат вроде как нечаянно стал «избавителем». Мы не хотели иметь никаких дел с Вэнь Жоханем, поэтому Вэй Ин сделал вид, что с ним ничего не произошло… Как знать, может, позже эт… твой брат решил избавиться и от свидетеля. — Зачем бы тогда ему сообщать, что с Вэй Усянем ничего плохого не случилось? — снова попытался воззвать к его здравому смыслу Лань Сичэнь. — Ванцзи нарушил девятилетнее молчание, чтобы я мог передать это тебе. Значит, он знает о ваших отношениях и, должно быть, понимает, что ты будешь волноваться… Но Цзян Чэн не хотел слушать и снова сорвался на крик: — Да какое там «понимает»?! Вэй Усянь, этот идиот, просто слишком много языком трепал, решив, что его «избавитель» достоин всяческого доверия. Он же не ожидал, что «избавитель» вцепится ему в глотку! Этот мерзкий ублюдок… Лань Сичэнь резко ударил его раскрытой ладонью по лицу, обрывая оскорбительный поток слов. — Прекрати, Ваньинь, — сдерживаясь, ровным тоном произнес он. — Ты оскорбляешь не только Ванцзи. Своим недоверием ты оскорбляешь и меня. Всему найдется объяснение, когда Вэй Усянь вернется. И тебе будет стыдно за свою истерику. Цзян Чэн упрямо поднял подбородок и, тяжело сглотнув, процедил сквозь зубы: — Мне не изменить мнения Цзеу-цзюня, но и ты не изменишь моего. Если до заката Вэй Ин вернется невредимым, я встану перед тобой на колени и буду умолять о прощении за свои слова. Но если с Вэй Ином что-то случится… я буду до смерти биться с тобой вместо того, кто трусливо прячется за твоим доверием. Передай… ему, у тебя ведь есть способ с ним связаться. С этими словами он повернулся к Лань Сичэню спиной, выскочил из беседки и, решительно усевшись на берегу, закрыл глаза, давая понять, что не собирается двигаться с места. Лань Сичэнь, глубоко задумавшись, долго смотрел на неподвижную фигуру с крепко сжатыми кулаками, потом глубоко вздохнул, присел на пол беседки, успокоил дыхание и, коснувшись сознанием «духовной струны», позволявшей братьям общаться невзирая на расстояние и окружающие условия, пустил по ней сообщение: «Он должен вернуться до заката. Это важно. Прошу тебя». У него не было уверенности в ответе, только надежда, ведь больше для Цзян Чэна он ничего сделать не мог. … Вэй Ина несло, он осознавал это, но ничего не мог с собой поделать, слова вырывались изо рта помимо его воли, привычно маскируя обуревавшие его эмоции, на этот раз — потрясение и разочарование. Он так и не понял, почему накануне вечером Лунчжао-ин набросился на него с укусами, но поцелуй несколько минут назад и то, что Вэй Ин представил себе после него, совсем сбило его с толку, побудив к необдуманному вопросу. Лунчжао-ин в душе, наверно, презрительно кривился на его глупость. А сам Вэй Ин почему-то почувствовал жгучее разочарование, услышав безразличный ответ. Хотя чего он ожидал? Еще одного поцелуя? Признания в любви? Лань Ванцзи был жестким и холодным человеком, темным заклинателем, безжалостным убийцей, а вовсе не конфетным романтиком. Вэй Ин попытался быстро перестроиться, попытался изобразить серьезную прагматичность. Немного тревожно, но стыдно ему не было, не зря же госпожа Юй часто бранила его бесстыжим… Только глупая обиженность неизвестно на кого прорвалась наружу глупыми и неосторожными словами. — Замолчи. Иди сюда, — Лунжао-ину надоело его слушать, но на его холодном и прекрасном лице по-прежнему не отражалось никаких эмоций. Вэй Ин замолчал, опустился перед ним на колени, выжидательно глядя в золотистые глаза. — Что за мысли бродят в твоей голове? — поинтересовался тот. — Ты сейчас хочешь об этом ГОВОРИТЬ? — в замешательстве переспросил Вэй Ин. — Не то, что следует за поцелуем? Лунчжао-ин тихо хмыкнул. — Так торопишься? — Вэй Ин услышал в словах отголосок насмешки, и осознавать это было неприятно. Как будто он напрашивался! — Угм, хотелось бы вернуться домой засветло, — услышал он собственный дерзкий голос. — Не так быстро, — спокойно осадил его Лунчжао-ин. — Голые камни — не лучшее место для потери девственности. Так почему ты решил, что я хочу взять тебя в свою постель? — А разве нет? Не хочешь? — удивился Вэй Ин, про себя посмеиваясь над архаичной формулировкой. — Все-таки, зачем ты меня принес сюда, Лань Ванцзи? — Не называй так. Я больше не принадлежу клану Лань, — холодно отозвался тот. — А по виду и не скажешь, — не успев подумать, Вэй Ин протянул руку к белой ленте, пересекающей лоб мужчины. Тот на мгновение замер, а юноша отдернул руку, продолжая разглядывать ленту. — Что… почему это? — Белая лента была покрыта словно прозрачной кожицей, скрывающей ее под собой и не позволяющей до нее дотронуться. — Я не могу ее снять, — помолчав, сказал Лунчжао-ин. — Не можешь, то есть… это что, какое-то заклинание? — сдвинул брови Вэй Ин. Мужчина пожал плечами и не ответил. Вэй Ин подумал немного, почесал кончик носа и, вздохнув, негромко пробормотал: — Так и не ответил ни на один мой вопрос… ну, почти ни на один. Забавляешься со мной, как кошка с мышью, Лунчжао-ин. Это так… расстраивает. Он не заметил, как взгляд Лунчжао-ина чуть потеплел, тот наклонился, за подбородок приподнял голову юноши и приник к нему новым поцелуем, сопровождаемым покусыванием и посасыванием его губ. Вэй Ин, осмелев, даже начал отвечать, легко пройдясь своим языком по губам мужчины, но тот вскоре неторопливо отстранился. — Ответы… — сказал он. — В переулке… хотел напугать любопытного мальчишку. И попробовать на вкус… Мр… я был возбужден, а твой шисюн появился невовремя, и это было опасно — для него, поэтому унес тебя. Нет, не ради платы за спасение — я тебя не спасал, ты просто под руку попался. Да, твоя болтовня раздражает. И нет, принуждать не буду, хотя мне понравился твой вкус… и не только. Не горю желанием совращать младенца. — Эй, — не удержался от возмущенного восклицания Вэй Ин, — мне, вообще-то восемнадцать, я уже не ребенок! — И что? Пойдешь со мной? Ляжешь в мою постель? Вэй Ин судорожно сглотнул, подавился, закашлялся. Лунчжао-ин был слишком прямолинеен, и он не знал, как ответить. Вот же, а ведь всего несколько минут назад уже готов был развязать пояс… Тот, похоже, не ждал ответа на свои вопросы. Поднял к губам чашку, сделал глоток, другой, потом отставил чашку в сторону. — Не хочу отпускать тебя так рано. Теперь ты можешь ответить… Он вдруг замолчал, к чему-то прислушиваясь. Вэй Ин прислушался тоже, но, кроме едва уловимого шелеста листьев на легком ветерке снаружи пещеры, ничего не услышал. Он вопросительно взглянул на Лунчжао-ина, но тот смотрел прямо перед собой, о чем-то размышляя. Спустя несколько минут, на протяжении которых Вэй Ин молча любовался мужчиной, тот снова поднял на него взгляд. — Твой шисюн создает проблемы Лань Сичэню. — А? Что ты имеешь в виду? Лунчжао-ин поднялся, надел свое верхнее одеяние, натянул на голову капюшон. — Вчера ты потерял сознание, когда я завернул нас обоих в тень. Может произойти снова. Доверишься или полетишь на мече? — Доверюсь, — без колебаний ответил Вэй Ин. Тот поднял меч Вэй Ина, протянул ему и, как только юноша забрал меч, перевернул руку ладонью вверх в приглашающем жесте. Вэй Ин глубоко вдохнул, взялся за предложенную руку, которой его тут же притянули к себе, и закрыл глаза.