I do not want to lose you

      Обстановка не внушала ощущения счастья, или, хотя бы, чувства победы. Всё было разгромлено, в воздухе оседал толстый слой пыли и пепла. Машины, здания, дороги разгромлены... центр города напоминал собой место, пережившее апокалипсис. Не было видно даже людей, которые буквально вчера переходили тут дорожки и улыбались друг другу. Ни мамочек с колясками, ни детей, опаздывающих в школу, ни сонных работяг, ни шумных компаний молодых людей. Никого из них. Из них, из обычных людей.       Остались только эсперы, которые устроили этот хаос. Только их тела виднелись на этой территории. Покалеченные, едва живые...и это ещё в лучшем случае. К счастью, детективное агенство успело заняться спасением гражданских. Дазай предугадал большую часть событий заранее, и когда приближался роковой момент, он посвятил в свои догадки других членов ВДА. Сердечное спасибо Куникиде и Танидзаки, которые отвечали за срочную эвакуацию людей. Они, скорее всего, выжили, как и все спасенные ими люди.       Осаму не ошибался, и всё действительно случилось, как он предполагал. В этом масштабном сражении столкнулась большая часть членов всех организаций, ибо у них не оставалось другого выбора. Небожители представляли собой огромную угрозу для всех. И мафия, и агенство, и те, кто остался от гильдии, вынуждены были объединиться для своего же блага, а также для блага человества. Действовать нужно было срочно, как никак Фёдор со своими людьми уже начал стремительно осуществлять им задуманное. Битва вышла до ужаса кровавой и несла за собой большие потери. То и дело бросались в глаза трупы, над которыми надрывали свой голос и истерически рыдали другие эсперы.       Конечный итог был похож на победу. Достоевский и остальные были сейчас лишены возможности сделать что-либо ради достижения власти, как и прочих своих целей. Они обезоружены, даже беспомощны. Осаму не знает, понесли ли потери в своём составе небожители, но это сейчас не играет роли. Главное, что они уже не смогут атаковать. Можно ли назвать такой исход победой? Может и да. Эсперы все-таки справились, преодолели угрозу и спасли людей. С большими и ужасными потерями, но они справились. Для кого-то это и была победа, но не для Дазая.       Осаму, как и прочие эсперы, являлся человеком. Они просто наделены способностями, но они не боги, не бессмертные, не всевидящие и всезнающие. Они — люди. А люди, как известно, не застрахованы от ошибок. Даже, казалось бы, самые гениальные. Никогда нельзя быть уверенным на все сто, что всё случится именно так, как ты рассчитывал. Всегда будет шанс того, что всё случится абсолютно по-другому. Сильно самоуверенных людей это порой могло сильно шокировать и дезориентировать. Таким человеком как раз являлся Осаму Дазай.       Дазай проиграл. Без шанса всё исправить, хотя бы на день отмотать все назад. Это был разрывающий сердце проигрыш. Казалось бы, всё случилось как и должно было. Но была одна деталь, одна, такая на первый вид маловажная и не играющая особой роли. События пошли не по плану Осаму. Он в этой войне — проигравший. Сам план сражения также нарушился наихудшим образом, из тех, какие только могли случиться. Опять же, для Дазая.       Молодой человек не привык ошибаться. Он был крайне самоуверенным и самонадеянным. Дазай привык к тому, что всё случается так, как он задумал. Все его "предсказания" всегда сбывались, всё всегда шло по его плану, гладко и беспрепятственно. Жизнь показывала ему, что парень действует безошибочно. Осаму привык к тому, что знает всё наперед. Он думал, что все его планы и догадки всегда будут идеальны. Но он — человек.       Такая высокая оценка своих действий и стала роковой ошибкой Осаму. Он себя переоценил. Дазай, бесспорно, гениален.Он намного умнее большей части людей и эсперов. Страшный и сильный противник даже для самых опасных представителей "зла". Но то что бы практически все его планы шли так, как и задумывались, все равно ничто не могло дать точной гарантии, что всё пойдёт по плану и на этот раз. Даже гении совершают ошибки. Люди не всезнающие, и исключений из этого правила нет.       Детектив как обычно всё продумал и был в себе уверен. В начале всё даже шло так, как он и думал. Да, было немало крови и разрушений, но это Осаму предугадал. Эти события были для него чем-то привычным, они не занимали сейчас особого места в голове. Но потом картина перед глазами всплывает устрашающе ярко, в тот самый момент, когда случилось то, о чем он даже и не думал. Тот самый момент, когда лаконичный и гладкий план затрещал по швам.       Дазай помнит это во всех подробностях. Будто всё происходит снова и снова, здесь и сейчас Яркими красками произошедшее заполняет взор и мысли.       Низкорослый рыжий парень со скоростью врывается в общую массу битвы. На вид он был уже потрепанным и сильно встревоженным. Спешащий и со сбивчивым дыханием. В его глазах горели ярость и, казалось, даже страх. Но несмотря на все обстоятельства, он действовал решительно и останавливаться даже не собирался.Чуя.       Когда Осаму заметил бывшего напарника, всё перед глазами, казалось, пошатнулось. Он уже не слышал звуки битвы, не слышал слова, обращенные к нему. Будто весь план, как и мир, стали давать трещину. Сначала она была маленькая, но из этой трещины обещал случиться огромный разлом. Чуи не должно было здесь быть.       Дазай не идиот, чтобы забывать о Чуе, который обладает столь разрушительной способностью. Несомненно и насчет своего бывшего напарника детектив тоже думал. Но Чуя не должен был здесь появиться.Не должен. По рассказам Рампо, да и не только,легко можно было понять, что Чуя заперт в книге и в ближайшее время не разгадает загадку точно. У Осаму даже были мысли, что тому рано или поздно следует помочь с выходом из своего заключения. Дазаю даже в голову не приходило, как Накахара всё-таки смог попасть наружу. Чуя не должен был оказаться не поле боя, это не входило ни в какой поворот событий из тех, что развивались в голове у детектива. Осаму сбит с толку. Уже давно он не переживал момента, в котором ему приходилось оказываться потерянным и непонимающим. С кем он там сейчас дрался? С каким-то подсосом небожителей? Мысли, по ощущениям, как в первый раз, были сбиты. Взгляд прикован только к рыжему парню и не видит больше ничего. Во всех смыслах всё пошло не так. Дазай ошибился, он допустил ошибку. Прогадал, не придал должной значимости... Он будто был обманут своим же сознанием. События отличались от тех, которые должны были происходить. План шел не по задумке, разум затуманен, а былая уверенность потеряна. Самоуверенность детектива разрушена, теперь даже победу Дазай подвергал сомнению. Но не давали покоя не только свои тараканы, но и ещё одно.       Чуя...Накахара Чуя...       Осаму волновался..нет, боялся, пребывал в ужасе от мыслей о бывшем напарнике. Казалось бы, зачем вообще тратить нервы на ненавистного тебе человека, который то и дело угрожает тебя убить. Но было бы всё так просто. Чуя и Дазай не были врагами, они всего лишь носили маски при встрече друг с другом. Было ясно, что каждый так или иначе ценит своего старого товарища. По началу, может, они и питали друг к другу только ненависть, но взаимоотношения людей, как известно, имеют свойство меняться. Постепенно всё приходило к тому, что эсперы становились дороги друг другу. Правда привычка не показывать милостей и заботы оставалась всегда. Частично даже не только привычка, но и сами характеры парней. Взрывной и темпераментный Накахара, и стратегический, ценящий подколы и сарказм Осаму. Но раздражение никогда не мешало тёплым чувствам, если уж те стали зарождаться. Их дуэт напоминал друзей, вечно подкалывающих друг друга, только в более грубой и негативной форме. А потом, после ухода Дазая из мафии, всё приняло ещё более мрачный окрас. Оба понимали, что по многим причинам им уже не стоит пытаться поговорить, обсудить некоторые моменты. Чую могли посчитать предателем, а за это следует суровое наказание. Ради этого Осаму в своё время и взорвал его машину, чтобы рыжика не подозревали и чтобы тот не подумал поехать позже за Дазаем. Но байк, дорогой сердцу Чуи, детектив не тронул. После всего этого и у Накахары остался неприятный осадок на душе, и сам Дазай не очень то и хотел ворошить прошлое.       А сейчас чувство ранее пережитого страха за Оду повторяется. Сейчас оно, кажется, даже сильнее. Чуя остался последним дорогим для детектива человеком. Сейчас совсем не важно, какие до этого у них были разногласия и конфликты. В похожих ситуациях об этом уже не думаешь, мысли заполняет животный страх за значимого для тебя человека. Ведь тогда, в тот раз, в свои 15 лет Осаму не смог спасти своего друга. Это был один из тех редких случаев, когда всё пошло не так, как думал Дазай. Одно осознание того, что сейчасна его глазах мог потерять жизнь и Накахара, заставляло совершать сердце парня чертову кучу ударов в секунду, ему в это просто не верится. Точнее, Дазай пытался отказываться от мыслей о том, что всё может закончиться именно так.       От этих мыслей хотелось представить, как Осаму в один раз всё-таки решается, и на тот момент, когда ещё был шанс так сделать, надламывает слегка сильнее, чем обычно, их границы с Накахарой и перебирает пальцами непослушные рыжие волосы. Со стороны казалось, что Дазаю нравились девушки, но чувство любви он питал только к Чуе. В случае сильных чувств, пол уже не играет важной роли, сердцу возможности приказать нет. Детектив не видел в бывшем напарнике девушку, или, что ещё хуже, не имел желания становиться его охранником, опекуном, доминантом.Его чувства не имели ничего общего с извращенными желаниями или низким ростом в сочетании с длинными волосами у рыжика.       Но всё это не сейчас. Те фантазии,казалось,отдалились насовсем. Перед глазами только пелена ужаса и фигура до боли дорогого человека. Осаму не знал что делать в случае, если Накахара активирует порчу. Это станет конечным ударом по ситуации. Дазай сам едва способен стоять на ногах, он изувечен и потрепан. Его товарищи сражаются насмерть, дороги залиты кровью, а повсюду слышатся крики. Их противник на этот раз чертовски опасен и хитёр. Ситуация до безобразия отвратительная. Осаму не брал в рассчет то, что ему придётся останавливать у Чуи порчу. По плану детектива он вовсе мог в конечном счете остаться лежать на грязном красноватом асфальте и ждать помощи от Йосано, или, что ещё лучше, спокойно умереть и забыть обо всём навсегда. Но что в этих случаях остается делать с Накахарой? Чуя же тогда...умрёт?       Зрачки детектива панически расширяются, когда он видит, как тонкие и бледные руки Накахары постепенно стягивают лаконичные чёрные перчатки. Чуя сейчас не смотрит на Дазая, но тот уверен, что Накахара заметил его в толпе и обрёл уверенность, что так ему сейчас и нужно действовать. Осаму не понимает,что он испытывает сейчас, но в него будто ударил огромный укол вины. Чуя ведь уверен в нём. Поднимая взгляд чуть выше, детектив замечает, что лицо шляпника уже заляпано кровью. С виска стекает яркая алая струйка, а все остальные места частично покрыты кровавыми подтёками. Взгляд Чуи предельно зол, а лицо скривилось в гримасе. Власть над его телом стал захватывать арахабаки.       Дазай пытался убеждать себя в том, что Чуя сильный, и он справиться. Но даже если так, справиться ли Осаму сам. Каким-то чудом его сейчас не атакуют. Либо все устремили внимание на что-то другое, либо большая часть уже просто умерла. Куда делся тот, с кем дрался Дазай до этого, парень понятия не имел. Все события, помимо Накахары, казались смешаными и неразборчивыми.Осаму их будто вообще не помнил. На него давило чувство того, что он допустил ошибку. На него давило то, что его последний важный человек может в этот день навсегда проститься с жизнью.       Далее всё разворачивалось по привычному сценарию, Арахабаки творил хаос. Здания рушились, дороги сохраняли от себя одно лишь название. Небожителям тоже было несладко. Последнее, что Осаму помнил, это как Накахара выпускал из руки очередную, полную разрушительной энергии сферу, и как огромный кусок здания полетел вниз, отбросив Дазая вместе с куском дороги на приличное количество метров.       Переживая всю эту полную ужаса и паники картину, Дазай опомнился. Сразу понятно, что большая часть ущерба лежит на руках Арахабаки. Но до пробирания костей, побледнения кожи и дрожжи по всему телу доводило не это осознание. Чуи нет. Накахара, естественно, должен где-то быть, но дело не в этом. Шум остановлен, больше не слышны звуки крушения зданий и прочего. Это могло значить только то, что Арахабаки остановился. Но Дазай в этом процессе не учавствовал. Конечный вывод, к которому приводила здравая логика, доводил Осаму почти что до нервного срыва.       Дазаю самому не верилось, что сейчас он едва не плачет. Предательские нервные вздохи и звуки вырывались самостоятельно, глаза панически бегали. Осаму привык не выдавать свои эмоции, он всегда уравновешен и улыбчив. Но невозможно держать всё то, что рвется сейчас изнутри, в себе. Другие эсперы не должны его таким видеть. Хотя, о каких эсперах речь? Больше половины лежат, в лучшем случае, лишенные сознания.       Но что-то всё же смогло проскочить в сознание Дазая, которое было погружено только лишь в одну мысль и больше не воспринимало ничего другого из того, что творилось вокруг. Оглушительный, в прямом смысле, крик, от которого Осаму в конечном счете слегка прикрыл уши. Повернувшись на источник крика, Дазай даже испытал лёгкое удивление, но в большей степени сожаление и грусть. Ацуши, дёргая тело Акутагавы за плечи, умолял того открыть глаза. Слова парня были не очень разборчивы, по причине нервной подачи, но если Дазай понял правильно, то Накаджима не принимал того, что его спас Аку. Ацуши, в отличие от Осаму, своих слёз не сдерживал, и сейчас в особенности эмоционально и длительно рыдал.       Если быть честным, то Дазай уже похоронил своего старого ученика в своих мыслях, но к его удивлению черноволосый слегка поднял веки. Раздался глухой кашель, после которого Накаджима громко всхлипнул и шокирующе распахнул полные отрицания и боли глаза. Рюноске вроде что-то прохрипел, но столь тихо и неразборчиво, что понять мог максимум тигр. Эмоций у оборотня не занимать, так что тот снова закричал и прижал тело туберкулёзника к себе, всхлипывая. Акутагава скорее всего был удивлён, но, должно быть, слишком измотался, чтобы реагировать. Он просто снова закрыл веки и продолжал тяжело дышать. Но главное, что продолжал.       В голове детектива раздался щелчок. Чуя. Если он всё-таки жив, то сейчас тоже лежит в одной из куч обломков или на сыром от крови асфальте. Осаму только что наблюдал, как на руках потерявшего надежду Ацуши, Рюноске оказался живым. Только Накахара же другой случай...он должен всё крушить до самой смерти, и никакого внезапного чуда, как с Аку, произойти не может. Это твердило привычное, логическое и осмысленное мышление Дазая. Но разве он может быть теперь в этом уверен? В чём он теперь вообще может быть уверен?! Может,сейчас даже первый случай, когда Осаму решил поддаться чувствам, а именно маленькой надежде. Разве сейчас вообще был другой выбор? Все равно всё разрушено, всё потеряло смысл. Дазай должен понимать, что его бывший напарник уже мёртв, и лежит сейчас там где-то на тротуаре в кровавой луже, но разве есть другое решение? Осаму, казалось, готов усмехнуться. Как конченный идиот и глупец, он сейчас пойдёт в надежде найти живым того, кто с ужасными ранами уже давно простился с жизнью. Но ему все равно не остаётся ничего. Больше в этом мире Дазая не держит ничего. Враг повержен, самоуверенность Дазая сильно пошатнулась, а после с грохотом упала, а единственный нужный человек... мёртв. Так почему бы не дать волю глупым поступкам, в основе которых лежат чувства с эмоциями,перед финалом своей жалкой жизни?       Осаму ходил по остаткам дорог, хромая. Он и не заметил, что сам мало чем похож на живого человека. Куча кровоточащих ран, пара сломанных ребёр и пульсирующая боль в ноге. Дазай не знал, куда он идёт. Он просто шел с надеждой увидеть знакомый силуэт низкого шляпника. Но пока что по сторонам он видит только тела умерших эсперов, Чую нигде не видно. Что, наверное, к лучшему, не увидеть бывшего напарника среди этого сборища трупов.       От одной картины Дазай даже остановился секунд так на 10. Он, похоже, удивлялся тому, кого и в каком состоянии видит. На голом участке того, что осталось от дороги, лежало тело Гоголя. По всей видимости мёртвое, и без всякой надежды на жизнь. Разорванное туловище, переломанные конечности, залитые ярко-красной кровью. Одежда и волосы Николая тоже были красным, у парня не осталось почти ничего, что сохраняло бы прежние светлые тона. Мёртвые и печальные глаза, смотрящие в пустоту. На этот раз Гоголь уже был мёртв по-настоящему. Удивляло Осаму не тело, а Фёдор, стоявший рядом. Достоевский стоял в шаге от тела своего компаньона, склонив голову. Его взгляд был устремлен в отныне пустые глаза Николая. На лице не было привычной ухмылки, но и эмоций оно не выражало. Фёдор молчаливо смотрел на парня с длинной косой. Дазай был во многом схож с Достоевским, и часто мог понять его поведение. На это раз детектив заметил печаль и скорбь в глазах Фёдора, должно быть, даже такой холодный и бессердечный человек способен на чувства. Достоевский, правда, их не выражал, и вряд ли будет. Даже Осаму уступал ему в этом, особенно если судить по последнему случаю. Остается только догадываться, насколько сильно переживает об утрате Фёдор, и что он такое пережил, заставившее обрести такой контроль над чувствами. Когда Дазай шёл дальше, крыса оставался стоять над телом друга.       Да, детектив всё-таки до последнего надеялся, что Чуя выжил каким угодно образом. Он понимал, что это нереально, но в это так хотелось верить. Осаму не хотел оказаться на месте Фёдора, он не хотел снова видеть труп родного для себя человека. Мысли были сбиты и пребывали в каше. Трупы чередовались с обломками, и, казалось, ничего другого здесь больше нет. Только тела, хлам, свежая кровь, да куски дорог. Но что-то только что произошло. Дазай замер. Что-то было. Он из последнего пытался зацепиться за эту деталь, и стал искать взглядом вокруг всё, что могло привлечь его внимание.       Один взгляд, и он увидел то, что было ему нужно.Шляпа. Казалось, сейчас у Дазая от ощущаемого ужаса, остановится сердце. Побыв немного в полном страха ступоре, детектив, не заботясь о больной ноге, стремительно направился к головному убору. Дрожащими руками суицидник взял шляпу себе в руки, её покрывал слой пыли и пепла, также она оказалось изрядно помятой. Парень осторожно прижал шляпу к себе и стиснул зубы. Глаза бегали, а тело не переставало дрожать. Шляпу из рук Осаму больше не выпускал, но нужно было все равно идти дальше. У него теперь есть вещь Чуи...дающая знать о пребывании Накахары где-то поблизости.       Он идёт, рука предательски сжимает шляпу, хотя Дазай старается не выражать чрезвычайного волнения. Но его все равно выдают бегающие глаза, сжатые губы, и отдающие дрожью руки. Он останавливается. Даже шляпа выпадает из только что крепко держащих её пальцев. У Осаму приоткрылся рот, а глаза распахнулись шире некуда. Со лба покатилась холодная струйка пота, которая смешалась с кровью. Дышать стало сложно, как и вовсе воспринимать реальность.       Чуя.ЧУЯ. Как Дазай и предполагал, он заметил тело в одной из куч обломков. Оно лежало сверху, маленькое, хрупкое, худое и бледное, всё усыпанное страшными рваными ранами, испачканное кровью. На руках и лице, похоже, остались следы после Арахабаки. Это напоминало зажившие шрамы после страшных ран. Рыжие волосы неаккуратно рассыпались по обломками. Тело было непродвижным. От такой картины Осаму хотелось только кричать.Он должен подойти к нему.       В таком шоковом состоянии ноги уже отказывались слушаться детектива. Дазай подходил к Накахаре, то и дело болезненно падая. Когда он приблизился, и от шляпника его не отделяло уже ничего, Осаму всмотрелся в лицо парня. Закрытые глаза, печальное и убитое выражение. В крови было всё, Дазаю даже не хотелось об этом думать. Ладно, когда ещё двойной чёрный действовали по плану, и Осаму стебался над напарником после выключения порчи. Он в те моменты знал, что с Накахарой всё будет хорошо. Дёргающимися руками, Дазай медленно приближал их к лицу рыжика.        —Чуя...,-тихим и болезненным голосом, немного дрожащим, почти шёпотом, но так тепло и нежно произносит Осаму, касаясь концами пальцев хрупкого личика.       Дазай смотрит на всё это. Понимает, что реакции на его слова нет. Он уже не в силах выдавить ни слова. Казалось, детектив пытался сказать ещё что-то, но он всё-таки сорвался. Нервы сдали окончательно, даже сам Осаму Дазай уже не в силах это выдержать. Он закричал. Кричал, надрывая голос. Крик смешивался с прерывистым дыханием и всхлипами, после которых покатились, нет, полились фонтаном предательские слёзы. Осаму склонил голову, сидя на залитом кровью асфальте, и не мог остановиться. Он не хотел такого исхода. Совсем не хотел. Почему тот, кто так сильно ценил жизнь, умер такой смертью. Чуя сейчас выглядел просто ужасно. Хрупкий, израненный, беспомощный, в луже собственной крови. Осаму рядом выглядел не менее жалко. Слёзы уже застилали весь обзор, а рыдания Дазай так и не мог остановить. Ему казалось, что у него уже точно съехала крыша. Детектив сам знал, что не способен так плакать. Он всё всегда держит в себе. Сейчас у него самый настоящий нервный срыв.       Где-то вдалеке Дазая звали по имени. Он не слышал. Он сейчас вообще ничего не слышал и не хотел слышать. Эмоции настолько захватили контроль, что даже элементарно встать, опираясь на стёртые локти, чтобы наконец прикончить себя и закончить этот ночной кошмар, не хватало сил. Голос Осаму уже болезненно хрипел, но парень продолжал орать, в то время как по его лицу текли слёзы, смешанные с собственной кровью. Детектива продолжали звать всё более громко и волнительно, голос становился всё ближе и ближе.        Акико сразу быстро направилась в сторону, в которую указал Ацуши, после того, как девушка оказала помощь Акутагаве, который был на грани смерти, но выдержал это испытание. Тигр сказал, что после произошедшего заметил Дазая, который быстро шёл в сторону обломков. Йосано после всех этих ужасных событий старательно искала выживших, чтобы успеть спасти им жизнь.       Даже после того, как кто-то произносил детектива уже в паре шагов, Осаму по-прежнему не проявлял никакого внимания к происходящему, продолжая издавать крик, вперемушку с жуткими хрипами.        Изначально внимание Акико обратил на себя именно душераздирающий крик. Она догадывалась, кто кричит, и быстро направилась на источник звука. Увидев знакомый силуэт, Йосано сначала подумала, что беда случилась с самим Дазаем, и можно предположить,что тот смертельно ранен. Хотя всё было скомкано и непонятно, ибо, если она правильно помнила, бывший мафиозник всегда стремился обрести свою смерть. Подбегая ближе, её лицо помрачнело, она увидела тело рядом с коллегой, которое, скорее всего, являлось причиной таких сильных воплей.       Голос уже кричал Дазаю прямо в уши, а потом чужие руки стали его сильно и настойчиво дёргать за пальто и плечи. Только тогда Осаму немного пришёл в реальность и с полными боли и слез глазами обернулся на девушку. Он увидел Акико Йосано, которая обеспокоенно на него смотрела. Даже сейчас, даже в присутствии другого человека, он больше не мог терпеть. Слёзы продолжают литься, разве что хрипы стали тише после усердных попыток детектива вести себя должным образом.        —Дазай, объясни мне, что с тобой,-строго, но все равно обеспокоенно и волнительно спрашивает брюнетка.       Вместо ответа Осаму просто продолжает смотреть на Акико, не в силах говорить. Да и зачем ему что-то отвечать? Уже случилось всё, что могло случиться. Дазай, продолжая всхлипывать, просто зарывается дрожащими руками в волосы, сильно цепляется, склоняет голову к своим коленям и продолжает хрипеть и рыдать.       Йосано поражена такой картиной. Она никогда не видела Дазая... таким. Акико вовсе не привыкла наблюдать настолько болезненные крики и сильные истерики.Процесс лечения её пациентов она в счет не брала.       Осаму уже говорил,ведя монолог с собой. Пытался. Из этого потока неразборчивых слов, хрипа и бреда девушка разобрала для себя только то, что её коллега постоянно повторял, что проиграл.       Немного оторвавшись от коленей и тяжело дыша, детектив бросил на несколько секунд скорбный взгляд в сторону мафиозника. После чего заскулил, и всё началось по новой.       Этого хватило для Йосано, чтобы вспомнить про существование второго человека. И, скорее всего, как она догадывается, про причину таких терзаний её коллеги. Девушка быстро приблизилась к изувеченному телу, с лёгким ужасом оглядывая раны. Бывший напарник Дазая, Накахара Чуя. На живого человека он уже не был похож, но многолетняя практика врача научила, что всегда нужно проверять. Акико осторожно нащупывала пульс, отмечая, что рука парня даже более хрупкая,чем у неё. Она старалась сильно не трогать раны, но с их количеством этого провернуть было невозможно. Сначала девушке показалось, что рыжему уже ничего не поможет, но в одно мгновение она уловила слабый пульс. Слабый, невероятно слабый пульс. Но он был. Этого ей точно не могло показаться.        —Дазай, у него есть пульс, - решительно и четко проговорила брюнетка, обращаясь к коллеге. В некотором плане она даже была немного зла на то, что ему не пришло в голову проверить хотя бы пульс.       Осаму продолжал судорожно надрываться, но на секунду уловил суть, сказанных Акико слов. Всхлипы остановились, а у детектива в голове снова путалось всё произошедшее. Началось тяжелое дыхание,и с распахнутыми и полными шока и надежды глазами, Дазай посмотрел на Йосано.       В голове по-прежнему был беспорядок, ещё и понимание того, что по причине своих преждевременных выводов он даже не задумался проверить пульс у Чуи, его дыхание. Осаму хотелось хорошенько врезать самому себе за все сегодняшние ошибки. Но ещё больше ему хотелось верить в то,что Накахара ещё может остаться живым.        —Акико...пожалуйста...спаси ему жизнь.., - сглотнув, прошептал Дазай, стараясь всё произнести разборчиво.       Теперь уже дело совсем не до соплей и эмоций. Осаму пытается их посмешно остановить настолько,насколько это возможно. Теперь есть повод держаться и перестать себя жалеть. Дазай уже и так достаточно выставил себя слабым, он должен контролировать себя хотя бы сейчас.       Теперь брюнетка окончательно поняла, что её догадки оправдались. Причина такой истерики действительно заключалась в рыжеволосом. На самом деле, она была удивлена, что Дазаю так сильно кто-то важен, но также ей было его невероятно жалко. Йосано примерно знала про способность Накахары,и её напрягал только этот момент. То,что Чуя был на грани смерти, понятно и так. Вопрос скорее в том, что станет с Чуей и Арахабаки после её лечения. Попробовать все равно было нужно.        —Дазай..., - начала Йосано, - я тебе ничего не обещаю... но я попробую сохранить жизнь твоему другу, - осторожно продолжив,закончила девушка.       Осаму, кажется, хотел её поправить, но потом решил, что не стоит. Да,другу. Другу, возлюбленному, любимому человеку. Чуя ему не враг. И в такой ситуации, как сейчас, уже нет желания так упорно держать эту маску врагов. Дазай любит Чую, и хотя бы сейчас он должен быть в этом открыт.       Акико применила свою способность, и оставалось надеяться только на лучшее. Пока что ничего не менялось, и детективы обеспокоенно наблюдали за окровавленным телом. Дазай двинулся и подполз поближе к Накахаре, ещё ближе. Он пытался заметить у рыжего признаки, хоть малейшие, но сейчас не прощупывался даже пульс. Осаму аккуратно, с нежностью и осторожностью, дотронулся ладонями к щекам Чуи, наклонившись ближе к его лицу.        —Чуя..., - пытаясь сдерживаться, сломленным и тихим голосом говорил Дазай, - я прошу тебя, не умирай... я не хочу тебя потерять... пожалуйста... останься, - приговаривал детектив, его голос все равно подрагивал, и предательская слеза вновь скатилась по липкой от крови щеке.       Осаму поглаживал большими пальцами щёки бывшего напарника, смотря тому в закрытые глаза. Отчётливо слышалось волнительно дыхание Дазая, а его взгляд был полон сосредоточенности, боли и надежды на лучшее.       Акико смотрела на всё это тоже без тени улыбки. Было грустно наблюдать, как один человек страдает над находящимся на грани смерти вторым. Если она в конечном счёте не смогла помочь Чуе, то ей предстоит наблюдать снова болезненные всхлипы детектива, у которого буквально на руках будет мёртвое тело его друга. Неприятный осадок от победы и так большой, не хотелось ещё и наблюдать душераздирающую драму.       Осаму продолжал сидеть в такой позе, наклонившись ещё ближе к лицу Накахары. Его волосы, мокрые от пота и крови, прядями падали на лоб Чуи. Осаму стиснул зубы и молился всему на свете, лишь бы этот парень выжил.       Йосано резко взрогнула, ибо уловила движение в пальцах рыжего. Дазай заметил реакцию своей коллеги, после чего ещё пристальнее уставился на Чую. Далее постепенно исчезали ранения и шрамы с тела Накахары, даже те жуткие ранения после Арахабаки, медленно, но пропадали. Осаму немного сильнее обхватил лицо рыжего, а его горячее дыхание попадало на лицо Чуи.        Первый вдох       Чуя задышал. Постепенно, тихо, медленно и тяжело.Он делал постепенные вдохи, а его пальцы прерывисто шевелились.        —Чуя, - уже более оживленно и напористо говорил Дазай, но с прежними надеждой и волнением, почти задевая губами нос и губы рыжеволосого, в то время, как мокрые коричневые пряди уже облепляли лоб Накахары.       Чуя постепенно и очень медленно немного распахнул веки. Он слышал голос, звавший его по имени ,но не очень понимал, что сейчас происходит. Из того, что он смог разглядеть, было нависшее лицо Дазая в паре сантиметров от его. Всё его лицо было покрыто кровавыми разводами, а глаза смотрели так бешено и переживающе, что Чуя, казалось, видит такое выражение лица Осаму впервые.       Несколько секунд ещё требовалось, чтобы переварить и осознать происходящее, после чего Накахара агрессивно нахмурил брови и с оскалом попытался проговорить:        —Т-ты...какого ч-черта твори...шь...придурок, - голос Чуи постоянно прерывался, чередуясь со сбивчивым дыханием. Ему ещё нужно было придти в себя после всех пройденных им событий. Его тело по-прежнему оставалось ослабленным от таких ран.       Осаму поначалу просто не верил в то, что сейчас видит. Чуя выжил, чудом, и сейчас яркие голубые глаза сердито уставились на него в непонимании. Такие родные,ттакие до одури красивые.        —Ты живой..., — в голосе Дазая слышались счастье и шок, но дрожь никуда не уходила, - Чуя...пожалуйста, оставайся живым...оставайся здесь...и больше никогда не активируй эту дрянь, если мы не обсудили этого заранее...я не смогу тебя заставить, поэтому прошу. И пожалуйста, прости, Чуя.       Удивление Накахары только возросло от таких речей Осаму. Распахнутыми небесными глазами он уставился на непривычно перепуганного, бывшего напарника. Губы шатена были так близки к губам Чуи, что во время его речи едва касались губ мафиозника. Чуть позже Накахара понял и тот факт, что волосы детектива облепили весь его лоб. В любой другой раз Чуя бы показательно поморщился, но сейчас он был поражён словами в свой адрес.        —Дазай..., — хотел было начать Чуя, но он был сбит происходящим, и даже не знал, что говорить. Его обращение прозвучало болезненно, удивлённо и вопросительно, но без агрессии.        — Пожалуйста, не умирай... ты должен жить, не действуй больше так...так....агхх, оставайся живым!, —повысил голос Дазай в конце, — и...будь в безопасности...и рядом, — заканчивая свои слова, детектив ещё несколько секунд смотрел на шокированного, и, казалось, даже слегка тронутого Чую, после чего сократил расстояние между ними и осторожно приблизил свои губы. Хотя куда уж ближе, казалось бы. Накахара учащенно дышал, немного прикрывая глаза.       Оба, кажется, поняли всё без слов. Сразу после этого, по-прежнему ослабевший Чуя поддался головой вперёд, задевая губы Дазая. Осаму бережно притянул к себе лицо Накахары и осторожно поцеловал, Чуя в свою очередь не отставал и не менее активно включился в процесс. Эти двое вложили в этот момент все свои чувства. Все проходило волнительно и страстно, являлось важным событием для обоих. Они отстранялись моментами друг от друга после нехватки воздуха, но сразу продолжали поцелуй вновь, уже крепко обхватывая друг друга руками.В этот раз они не потеряли друг другу, скорее даже нашли. Они выйграли.       Йосано смотрела на это с улыбкой, после чего отвернулась, чтобы случайно не помешать. Её работа тоже здесь сделана, она спасла две жизни.