Carrot for sweet boy

— Гукки был хорошим мальчиком? Это первый вопрос Дахён после того, как ключ в замочной скважине поворачивается и она вешает на крючок пальто. Сбрасывает сапоги, ставит на тумбочку сумку и выключает телефон. Абонент оставшееся время будет недоступен, потому что дела у него дома ох какие интересные и никому о них знать не надо. Девушка специально долго не поворачивается, потому что знает, как маленькое сокровище ждёт её взгляда. Он с точностью до секунды знает, когда она возвращается, поэтому уже полностью готов. Дахён смотрит на то, как парень послушно сидит на полу, сложив руки на коленях. Как же мило и вместе с тем возбуждающе на нём смотрятся этот ободок с кроличьими ушками и бледно-оранжевые чулочки. Но самый главный атрибут девушка видит лишь тогда, когда Чонгук разворачивается и нагибается, продемонстрировав пушистый белоснежный хвостик. Заячий пушок, прикреплённый к анальной пробке. А смотрит-то как! Чон хлопает пушистыми ресничками, забавно дёргает носиком, будто и вправду кролик. Ластится, складывает лапки у груди и высовывает язык, облизывая сначала одну губу, а затем вторую. Милый, но такой развратный, в нём похоти столько, что, кажется, на весь мир хватит. А как же любит подчиняться, любой приказ исполнит, ещё и захнычет, что слишком мало. Не то, чтобы его принуждают, — он всегда всё хочет сам. Обожает вылизывать хозяйку с ног до головы, а потом кончать без прикосновений, просто потому что она на него смотрит. Весь Чонгук прошит ниточками разврата, и ему это очень идёт. Он танцует стриптиз, выгибаясь гимнастом, а утром, как ни в чём не бывало, готовит блинчики. Стоит в фартуке на абсолютно голое тело и пачкает нос в сахарной пудре, как бы нечаянно забывает, что на губах солёная карамель и ждёт, пока Дахён сама исправит эту небольшую оплошность. Обожает слизывать с девушки мёд, причмокивает так, что она только от этого кончает, мечась по простыням. А может и подловить, когда Дахён за работой. Располагается между её ног и, пока девушка решает важные для компании вопросы, усердно работает язычком. И всегда смотрит невинно, будто не шалил только что. А сейчас он смотрит с любопытством на пакет в чужих руках, поджимает губы и, видимо, стесняется спросить, хотя догадывается, что подарок для него. — Я был очень хорошим, — подползает ближе, к пакету потянуться не решается. — Это мне? — Да. Дахён достаёт из пакета свёрток и протягивает Чонгуку. Кивает, позволяя тем самым порвать обёртку. Чон с азартом смотрит на плюшевое чудо в своих руках. Игрушка. Большая, с красивыми глазками и милой улыбкой — парень прижимает её, трётся щекой о пушистый бочок и выражение его лица приобретает абсолютное счастье. — Нравится? — Дахён гладит каштановую макушку, сжимает слегка у корней и тянет на себя. — Кролики ведь любят морковку? — Очень, — у него уже член стоит и истекает смазкой, он не прикрывается ладошками, но всё же уводит взгляд, чтобы создать хотя бы ауру приличия. Глупенький. Дахён его именно развратного и бессовестного любит. — Хочешь поиграть с ней? — Чон воодушевляется сразу, сжимает пальцами сосок и елозит по полу. Хвостик слегка дёргается, и девушка понимает, что роль кролика подходит этой сладости как нельзя лучше. Тут не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что ответ положительный. Дахён манит его пальчиком за собой и направляется прямиком в спальню. Гук послушный и понятливый. Укладывает на кровать игрушку и забирается сверху, пряча покрасневшие щёчки. Игрушка находится аккурат под животом, член лёг на мягкую поверхность и теперь подрагивает от ворсинок. — Толкнись. Дахён произносит это настолько властно, что Чон до скрипа сжимает простыни, трётся членом о морковку и хнычет. Его ягодицы сжимаются, обнажая красивые мышцы. Он тараторит, просит ещё, и девушка сама невольно сжимает полушария своей груди. Расставляет шире ноги и смотрит на Гука, как настоящая дьяволица. — Моему мальчику так сильно хорошо? Встаёт и подходит ближе, рассматривает изгибы и гладит поясницу. Притворная ласка. — Толкнись ещё! Удар по упругой ягодице и, в ответ, наполненный оголённым удовольствием стон. Чонгук хнычет, скулит жалобно, упирается коленями в простынь и толкается, чтобы хоть немного снять щекочущее напряжение. У него низ живота огнём пылает: там будто танцуют бабочки, они только кажутся злыми, на самом же деле дружелюбные, готовы доставить малышу удовольствие. Ещё один толчок — член проезжается по мягкой ткани игрушки, и приятное наслаждение расползается по всему телу. — Я буду считать до пяти. Ты ведь помнишь, что на "пять" зайчик выйдет погулять? — любимая метафора. Он должен продержаться, пока Дахён будет считать, а потом кончить и показать хозяйке своё красивое раскрасневшееся личико. — Раз. Чонгук от властного голоса плавится и до ужаса хочет кончить уже прямо сейчас, но знает, что нельзя, иначе хозяйка будет злиться. До боли жмурится, не смотрит на улыбающуюся мордочку морковки и толкается резче. Ему хочется прикоснуться к себе, поласкать чувствительную головку, поиграться с дырочкой уретры и, смотря Дахён в глаза, кончить обильно. Но он не видит её лица — перед его глазами только плюш. — Два. Член пульсирует, смазки так много, что терпкий запах распространяется по комнате и становится афродизиаком их страсти. Чонгук — самая настоящая послушная деточка, потому что приказы исполняет в точности и с огромным удовольствием. Дахён дышит глубоко, позволяет запаху Чонгука проникнуть в лёгкие. А тот мешается с духами, создавая нереальный коктейль экстаза. — Три. Ещё один удар, и пронзительно громкий стон. Чонгук зажимает между зубов мягкую ботву и толкается всё сильнее, чтобы орган тёрся о морковку, приближая наступление оргазма. Он и сам понимает, что до конца ещё долго, чувствует, как слёзы катятся по щекам, и позволяет ещё одному стону сорваться с губ. — Четыре. Немного замедляется, потому что знает — теперь Дахён будет медлить, чтобы помучить. Подаётся назад, виляет задницей, и девушка видит, как дёргается пробка в сжимающейся дырочке. Их ждёт ещё очень много веселья. Чон думает, что хозяйка будет издеваться, но у неё другие планы, совсем другие. Не собирается мучить долго, хочет посмотреть в смущённые глазки, где отражается невинность вперемешку с развратностью. Чонгук — самый лучший мальчик. Дахён сжимает упругие ягодицы до белых пятен и неожиданно громко рычит. — Пять. И Чонгук кончает. Сотрясается в оргазменной неге и пачкает струями спермы игрушку. Семени много, оно впитывается в оранжевую ткань и остаётся блестеть разводами. Чонгук мечется, тараторит что-то невнятное, но из этого всего ясно одно — ему очень хорошо. — Ну что? — у Дахён на лице довольная улыбка. Девушка с любовью смотрит на миленького затраханного зайчика. — Твоя сладкая попка готова? И Чонгук поднимает глаза, на ресничках блестят бриллианты слёз, но парень выглядит абсолютно счастливым. Он подкладывает морковку под подбородок и оттопыривает зад. Всё его тело желает получить ещё ласки, получить больше девичьих прикосновений. Чонгук лижет пересохшие губы, виляет призывно попкой и выбирает тембр голоса, перед которым Дахён никогда не устоит. — Готова.