Мечта

Понятия «сдерживаться» и «Какаши Хатаке» вещи всегда были не совместимые. Он накинулся на Ируку, выцеловывая каждую слезинку с любимого лица. И когда губы коснулись губ, он сложил печать и с лёгким хлопком перенёс их домой, подальше от посторонних глаз. С мужем Какаши всегда был жадным. Ему всегда было мало. Мало этих томных глаз, смотрящих на него с такой любовью, мало этих губ, припухших от поцелуев, мало этих тёплых рук, которые уже беззастенчиво шарили у него под водолазкой. Тела уже разговаривали на своём языке, когда Какаши вдруг вспомнил о подарке. — Иру, погоди, — попытался остановиться Копия, хотя сам чуть ли не застонал, когда Ирука прервал цепочку поцелуев где-то в районе живота. — Каши, твою мать! Тебя так долго не было! Я больше ждать не намерен, — безапелляционно заявил сенсей, уже вовсю стягивая одежду с себя и мужа. — Иру, у меня для тебя подар… И тут Копия охнул, но больше от ощущений, чем от неожиданности, потому что Ирука уже добрался до штанов, стянул белье и, не раздумывая, заглотил уже давно стоящий колом член. От нахлынувших эмоций Какаши пришлось опереться о стенку, чтобы не упасть. Он всегда поражался, как, будучи скромным учителем академии дома Ирука, превращался в развратного и похотливого сенсея. Но на данный момент он был очень даже не против. Сам истосковался так, что внутри все органы сводило от одного только воспоминания о своей смуглой бестии. Водоворот ощущений завертел так, что только на самых задворках оставшегося сознания он смог вернуться в этот мир. — Иру! Я больше не смогу… Когда сдерживаться сил почти не оставалось, Какаши все же мягко отстранился от такого чудесного и влажного плена. Ирука выглядел таким соблазнительным, разгоряченным, возбужденным, с затуманенным взглядом. Какаши подавил желание взять Ируку прямо здесь и сейчас, в коридоре, на жестких досках. Не теряя больше ни секунды, он подхватил мужа на руки и потащил в комнату. Мягко положил на кровать, чтобы начать уже свою пытку. Он медленно очертил руками талию и бёдра мужа, а затем резким движением притянул к себе. Теперь уже была очередь Ируки охнуть, только в этот раз именно от неожиданности. После этого сенсей выпал из реальности, потому что Какаши стало очень много. Он старался не пропустить и сантиметра тела мужа без внимания, будто проверяя, всё ли на месте. Ирука отдавал всего себя, плавясь под каждым прикосновением. Все внутренности скручивало от желания и всепоглощающей любви. — Ка-Какаши! Я хочу тебя… — голос Ируки был хриплым и сбивчивым, — по-пожалуйста. — Ваше желание для меня закон, Сенсей, — промурлыкал Какаши. Ему и самому было сдерживаться достаточно сложно, но удовольствие мужа было всегда в приоритете. Он осторожно вошёл и замер, давая Ируке привыкнуть к ощущениям. Только вот Ируке ждать совсем не хотелось. Он подался вперед, насаживаясь глубже, давая понять, что можно двигаться. И тут самообладание Какаши треснуло по швам. Что было дальше, он и под пытками Ибики не вспомнил бы. Стоны Ируки, такие сладкие и возбуждающие. Подрагивающие бёдра, сжимающие талию, капельки пота, стекающие со лба, растрепанные по подушке волосы. Всё было нереально, как и сам Ирука. Волшебный, неземной, такой красивый. И принадлежал только ему одному. Он не помнил, кто кончил первый. Очнулся, когда услышал своё имя и почувствовал, что его гладят по плечам и волосам. Двигаться не хотелось, выходить из любимого тела тоже. — Какаши…всё хорошо? Голос сенсея был таким нежным и заботливым, что хотелось одновременно и плакать, и кричать от счастья. — Всё просто отлично, — пробубнил Какаши, — я просто немного увлёкся и потерял контроль над ситуацией. — Ооо, неужели, — Ирука тихо засмеялся, — и после этого тебя ещё называют хладнокровным гением Конохи. — Не язви Иру, сам в шоке. Какаши неохотно покинул тело мужа и лег рядом, тоже трясясь от смеха. — Кстати, ты вроде что-то хотел сказать, пока я тебя не прервал? Ирука смутился и покраснел на последних словах, осознав, что он первый с порога накинулся на мужа. — Жди тут. Какаши подорвался с постели, как будто уворачиваясь от куная, чем несколько озадачил расслабленного сенсея. Копия так торопился, что чуть не упал, запутавшись в простынях. Из коридора послышалась возня и пыхтение. Не прошло и минуты, как в проёме двери показался сияющий Какаши, держа что-то за спиной. — Закрой глаза, — Копия только что не пританцовывал в нетерпении, — протяни руки и не подглядывай. Ирука покраснел ещё больше, но подчинился. Сел на кровати, вытянул руки и прикрыл глаза. Сенсей даже представить не мог, что же такого ему приготовил Какаши, отчего он такой возбужденный и нетерпеливый. Но вот в его руки легли какие-то бумаги. — Надеюсь, это отчёты за последние три миссии и оформлены подобающим образом, — задумчиво произнёс сенсей, делая акцент на слове «подобающим», — тогда это будет поистине отличным подарком от тебя. — Иру! Ну что ты опять начинаешь, — обижаться Какаши не умел, но тон, с которым он это произнёс, рассмешил даже Ируку, — между прочим, ты в руках сейчас держишь свою мечту. — Прости, прости. Сенсей перестал смеяться, открыл глаза и начал изучать бумаги. Это точно не было похоже на отчеты. Бланки были другие, и с каждой перевёрнутой страницей на его глаза снова начали наворачиваться слёзы. Уже третий раз за день. Улыбкой Какаши можно было улицы освещать, настолько она была ослепляющей. — Каши! Но как … когда ты успел … откуда … Сенсей никак не мог прийти в себя, то ли от счастья, то ли от нахлынувших чувств, нужные слова никак не приходили в голову. — А я вот не успел тебе ничего приготовить. Думал, ты будешь на миссии еще минимум дня два… Копия опустился на одно колено перед Ирукой и приложил палец к его губам, давая понять, чтобы тот замолчал. — Я тебя очень люблю! Ты сделал мне самый лучший подарок пять лет назад, когда ответил мне взаимностью, а потом ещё один, когда согласился быть моим мужем. Ты дал мне смысл жизни, а большего мне и не надо. Ирука уже не мог сдерживать слёзы. Они сами потекли по щекам. — Мааа, не такой реакции я ожидал. Копия почесал затылок, думая, что же он сделал или сказал не так. Ирука отложил бумаги в сторону и стиснул мужа в объятиях, завалив того на пол. — Ты моя любовь и моя мечта, Какаши! — прошептал Ирука в самые губы, — большего мне и не надо.