Счастье

      У счастливых жизнь короткая. Кто счастье редко видел — тот долго жил. Это такое жизненное убеждение Тэ, которое он несёт вот уже двадцать девять лет.       — Накануне в спальном районе произошло убийство, расследование продолжается, — вещает телеведущая, Тэ надкусывает печенье, уперев взгляд в экран, уложив голову на ладонь.       Взгляд его презрителен и недоверчив. Что толку с этого сухого «произошло убийство». Тэ фыркает, вглядываясь в лицо убитого мужчины и громадную надпись под его портретом «Директор филиала корпорации К». В этом и плюс людей, кто мало чем отличается по содержанию от пресловутого «обычный». Никто не жаждет твоих денег. Никто не жаждет лишить тебя счастья. Никто не жаждет вписать твоё имя в некролог.       Тэ потягивает, встаёт. Понедельник давит грузом, и Тэ опускает плечи. Работа встречает его тихим, почти зловещим шумом. Он проходит в свой кабинет на третьем этаже, прикрывает дверь, и шум становится почти не слышным.       Пара секунд уходит на то, чтобы накинуть халат, с прицепленном бейджиком на груди и усесться за стол, переполненный бумагами. Тэ честно принимается за них, вчитываясь, оформляя. Так минут час, и только Тэ откидывается на спинку стула, чтобы размяться, как стационарный телефон решает его отвлечь.       — Психотерапевтическое, — быстро отвечает Тэ, прижимая к щеке телефон, а потом чуть улыбается, узнавая голос.       — Занят? — Джин — хирург, знавший Тэ едва ли ни с детства. Напряжение в его голосе заставляет Тэ нахмуриться.       — Сегодня свободен, — медленно проговаривает Тэ, не предвещая ничего хорошего.       — Примешь пациента? — спрашивает Джин так, будто бы Тэ может отказаться.       — Сейчас буду, — Тэ кладёт трубку сам, поднимается, уходит, запирая кабинет.       На сегодня нет записей, если что-то будет, ему сообщат, хотя чуть позже ему всё-таки нужно совершить обход.       Он спускается на первый, находит Джина в ординаторской. Тот ни слова ему не говорит, коротко кивает и ведёт его к палатам, останавливается у одной. Тэ замирает на секунду, вглядываясь в «окно» палаты. На больничной койке лежит парень лет двадцати, тёмные волосы и бледная кожа, впалые щёки, да и общий вид прямо говорят Тэ о том, что где-то с пару недель назад имя этого парня едва не вывели в некрологе. Медсестра хлопочет над ним.       — Мин Юнги, поступил три недели назад, прооперировали, неделю был в коме, две последующие недели лежал здесь, — начинает Джин, — не сказал ни слова. Думали, что-то повреждено, проверили, всё в порядке. Выходит, твоя стезя.       — Да-а-а, — тихо тянет Тэ. — Причина?       — Авария, — коротко отвечает Джин. — Водитель пострадал меньше, в общей лежит.       — Он был пассажиром?       — Нет, он был в своей машине.       — Как это?       — Стоял у обочины, как в него влетела легковушка. С его стороны.       Тэ нечаянно представляет произошедшее и морщится.       — Водитель, говоришь, тоже тут? — Тэ вертит головой.       — Проводить тебя? — не дожидаясь ответа, Джин уходит. Тэ спешит за ним.       Они поднимаются на второй этаж, находят нужную палату. Джин стучится, и, не дожидаясь разрешения, заходит. Тэ заходит следом и позволяет себе по-детски высунуть голову из-за широких плеч Джина.       — Здравствуйте, — улыбается Джин, проходя к пациенту — мужчине лет сорока — и полицейскому, который, завидев врачей, подскакивает, выпрямляясь.       — Здравствуйте! — заминаясь на полуслове, отвечает полицейский. — Мы почти закончили!       — Мы за Вас рады, — улыбается Джин, говоря за них двоих.       Тэ осматривает мужчину. Спутавшиеся тёмные волосы, необычно большие глаза. Тэ рискует предположить, что в жизни мужчина работает много, мало спит, и его что-то ужасно беспокоит. Мужчина, заметив на себе взгляд Тэ, нервно отворачивается.       Тогда Тэ решает и на полицейского глянуть. Высокий, лет двадцати пяти, только-только закончивший ВУЗ, Тэ невольно хмыкает, отводя взгляд, а потом внезапно его посещает мысль.       — Господин полицейский! — улыбаясь уголками губ, Тэ манит полицейского к себе. — Разрешите с Вами поговорить, пока доктор проводит осмотр?       На Тэ уставились сразу три пары глаз. Джин — потому что не планировал осмотра, мужчина-виновник, потому что тоже ничего не слышал об осмотре, и полицейский, который понятия не имеет, что может от него понадобиться странно улыбающемуся доктору.       — Д-да, — сглатывая, отвечает полицейский, поправляет фуражку и первым выходит за дверь. Тэ следует за ним.       — Отойдём? — Тэ суёт руки в карманы, нащупывает пару монеток, перекатывает их между пальцами. Они выходят на лестничный пролёт между этажами, к окну. — Как Вас зовут?       — Чон Чонгук, — оттараторивает он, вновь вставая по стойке смирно.       — Приятно познакомится, я Тэхён, — Тэ протягивает ему руку, и тот опасливо жмёт её. — Недавно закончил ВУЗ, да?       — Два года назад, — кивает Чонгук, — зачем Вам эта информация?       — Просто интересно, — отнекивается Тэ, чтобы потом вновь задать вопрос, — зачем Вы приходили к тому человеку? Он в чём-то обвиняется?       — Пока что нет, — мотает головой Чон, упирая взгляд в тёмные глаза Тэхёна.       — Понятно, — тянет Тэ, — как он связан с аварией?       — Откуда Вы знаете про аварию? — хмурится Чон, подозревая неладное, а потом косится на бейджик Тэ. — Извините.       — Бывает, — и Тэ готовится слушать.       — В ночь на двадцать первое апреля гражданин Хван не справился с управление автомобиля, после чего произошло ДТП, пострадали оба водителя, жертв нет, — отчеканивает Чонгук так, будто всю жизнь готовился именно к этой речи, от чего Тэ легонько прыскает. — Что здесь смешного?       И вот эта последняя фраза, сказанная обиженно и мило, по-детски, выбивает из Тэ последние капли самообладания, и он в открытую над ним смеётся, а уж когда замечает недоумённый взгляд, чуть ли не вжимается в стену спиной, лишь бы удержать равновесие.       — Кто ж тебя, дорогой, научил всем этим формальностям? — на выдохе, переходя внезапно на «ты», спрашивает Тэ и, после короткой паузы, говорит. — Ты же сейчас не с начальством разговариваешь. Ты со мной. — Извините, — фыркает он всё также обижено, но слова к вниманию принимает. Тэ понимает это по мягкому взгляду.       — Да ладно, — машет рукой Тэ, и возвращает, наконец, серьёзность. — Пострадавший лежит в этой же больнице. Проблем не будет?       — Насколько мне известно, пострадавший не может ходить, а господину Хвану убивать его нет смысла, — и серьёзность Тэ снова машет ему ручкой. — Сейчас-то что?       — Профессионализм или профессиональная деформация? — глядя точно в глаза, спрашивает Тэ.       — Ни один из вариантов, — чертыхается Чонгук, и Тэ забавляет факт, что полицейский явно жалеет, что согласился на разговор. Но Тэ уже известно всё, что нужно. Он просто оттягивает момент. Момент ещё одного разговора. И тут, будто бы напоминая Тэ, из палаты выходит Джин.       — Вы закончили? — и Тэ, и Чонгук кивают синхронно.       — До свидания, — чуть кланяется Чонгук, и Тэ вновь улыбается, махая ему на прощание.       Как только он скрывается за поворотом, улыбка с лица Тэ исчезает, и он опускает голову.       — Почему не сказал, что пациент калекой остался? — Тэ на Джина глядит искоса.       — Пока не подтверждено, — коротко отвечает Джин, — у него ещё есть шанс на восстановление. Только ему всего двадцать. Он только начал жить, понимаешь? Поэтому тебя и позвали.       Тэ не отвечает, поджимает губу, обдумывая. Через минуту он выдыхает, потряхивает кистями, разминая их и решительно смотрит на Джина. Для последнего это своего рода знак — и они идут обратно.       Тэ вновь оказывается перед «окном» в палату, незаметно наблюдает за парнем, смотрящим странно вбок и медсестрой у его койки.       — Ладно, — Тэ на секунду поднимает взгляд в потолок, прикрывает глаза, задерживая дыхание. В следующее мгновение он понимает — готов. И заходит.       Первой его замечает медсестра, которую он тут же просит уйти. Жестом, тихо, незаметно. Атмосфера стоит гнетущая, Тэ даже на секунду плохо становится, но он проходит туда, где только что сидела медсестра. Писк аппаратов врезается в мозг. Тэ видел подобное ни раз. Ни раз разговаривал с такими, с тяжёлыми, с практически безнадёжными. Где кто-то из них сейчас — Тэ не знает.       — Привет, — начинает он, стараясь голос сделать мягче.       Юнги чуть вздрагивает. Крайне неожиданно для Тэ. Он знает, что Джин наблюдает за «окном», что стоит подать знак, и он войдёт. Но ладони, сложенные в замок, потеют и дрожат.       — Я Тэ, — чем короче, тем лучше, думает Тэ, не называя полного имени. — Как тебя зовут?       Тишина перебивается всё тем же писком приборов, который внезапно становится быстрей.       — Посмотри на меня, — Тэ, будто подстраиваюсь под атмосферу комнаты, говорит чуть громче шёпота. — Я не сделают тебе ничего. Посмотри.       Отрывистые ли его фразы, тон ли голоса, или что-то ещё — Юнги медленно поворачивает голову, поднимает красные от недосыпа глаза к нему. Тэ незамедлительно нежно улыбается. И эта улыбка заставляет Юнги опустить глаза на руки Тэ.       — Молодец! — хвалит его Тэ. — Не хочешь говорить?       Юнги глаз больше не поднимает, смотрит на руки Тэ.       — Хорошо, — соглашается Тэ.       И поджимает губы. Разговорить не получается. Плохо. Он не знает ровным счётом ничего, за что можно было бы зацепиться. Говорить о больном — не лучший выход. Потому Тэ ждёт.       Через пару минут Юнги засыпает. Тэ не спешит уйти. Какое-то внутреннее чутье вопит ему в уши, мол, останься, не уходи. И он остаётся наблюдать, как Юнги мирно спит. А потом он хмуриться, на висках Тэ замечает пот. Он понимает сразу — кошмар. Потому касается двумя пальцами его лба, чтобы разбудить.       Застланные пеленой глаза смотрят на него устало.       — Тише, — шепчет Тэ, наклоняясь чуть ближе, — всё в порядке.       Он так и оставляет пальцы, касается кончиками волос и приходит в голову мысль такая странная, но он мотает головой, отдёргивает руку и тихо уходит.       — Ну что? — встречает его Джин в коридоре.       — Молчит, — сразу отвечает Тэ, и тут же добавляет, — но реагирует.       — Реагирует?       — Да-а, — тянет Тэ и, в привычной манере махнув рукой, уходит.       Он возвращается в кабинет. Всё там остаётся на том же месте, Тэ не трогает ничего, разворачивается и уходит. Снова к пациентам, но уже к своим.       С этими проще — они говорят без умолку, рассказывают истории. О странном, о забавном, о жутком, о пугающем — о чём угодно, но они рады поговорить. Ещё больше рады найти решение своих проблем. В корне отличаются от того, что снизу.       Тэ уходит с работы поздно вечером. Заходит в магазин по дороге, покупает себе фастфуд. Дом встречает его едва ощутимой тишиной, которую он тут же нарушает, тыкая на кнопку включения телевизора. Тэ совсем не интересует, что там передают, просто телевизор — уловка, на которую с радостью попадается Тэ. Телевизор воплощает в себе призрачное присутствие людей. После душа Тэ разогревает еду и усаживается перед телевизором. Всего на час перед сном — этакий ритуал его жизни. Нарушь он его и — Тэ верит — в пустыне выпадет снег.       — Следствие по делу об убийстве директора филиала корпорации «К» продолжается. По нашим данным, полиция вышла на след преступника, но официальные представители не дают никаких комментариев по делу, — Тэ хмыкает, выключает телевизор и отправляется спать.

***

      Сегодняшний утренний обход пролетает быстрее прежнего. Тэ даже рад такому положению дел.       Джин напоминает ему с утра о Юнги. Тэ, попивая кофе на обеде, погружается в размышления. Но, как назло, ничего путного не придумывается. Нет ничего такого, что Тэ мог ему рассказать или спросить. Голова идёт кругом от всего этого. Время приближает момент их встречи, Тэ тяжко вздыхает, готовясь морально.       Когда Тэ входит в палату, Юнги на него не смотрит.       — Привет, — снова начинает Тэ, — как ты?       В этот раз он даже не вздрагивает.       — Слышишь? — вкрадчиво шепчет Тэ. И вновь замечает ответ. Едва заметный, но ответ.       По сжавшей простыню ладони, по шороху одеяла и подушки, Тэ понимает — слышит. И почему-то хочется улыбнуться, подойти и рассказать о чём угодно.       — Нам недавно в отделение привезли игрушку, — начинает Тэ внезапно даже для себя, — маленькую, изодранную, несуразную, — Тэ мягко растягивает слова, — я зашил её, отдал девочке из педиатрии. А ещё…       Тэ говорит нарочно медленно, убаюкивая его, в голос вкладывая одно — «доверься», а ещё «поговори со мной». И минует так два часа, Тэ времени этого не замечает. Когда заканчиваются все его «интереснейшие» истории, он поднимает взгляд. Юнги головы не поворачивает. За окном день прячется за горизонтом. Тэ вглядывается в заходящее солнце, чтобы замереть, и поймать нечаянно в отражении стекла взгляд печальных чистых глаз.       И он тоже ловит на этом Тэ, спешит голову повернуть, забывая, что тот сидит прямо здесь и второй час рассказывает ему небылицы. Тэ встречает его с пониманием и улыбкой.       — Взгляда больше не отводи, — одними губами проговаривает Тэ, надеясь, что его не слышали, а потом выдаёт чуть громче. — Приду завтра, надеюсь, поговорим.       Юнги глядит на него в упор, молчит.       Тэ уходит быстро, едва давая себе отчёт о том, куда летит. А «летит» он на всех парах, так быстро, глядя только под ноги. Что-то сжимается в сердце. Он едва осознаёт, что всё ещё дышит, всё ещё здесь. Оказавшись в своём кабинете, Тэ выдыхает, плюхается за стол и смеряет взглядом потолок.       В какой-то момент Тэ корит себя, мол, психотерапевт, а сам с собой совладать не может. Тэ точно возьмёт двухнедельный отпуск, как только разговорит Юнги. Уедет подальше, на какой-нибудь курорт, может даже заграницу, если всё хорошо пойдёт. Правда, что-то Тэ подсказывает, отпуск ему только снится.       Стук раздаётся резкий, Тэ легонько подскакивает, а потом позволяет стучащему войти. В кабинете появляется сначала голова, Тэ ловит на себе чужой ошалелый взгляд, а потом человек заходит целиком.       Тэ узнаёт его не столько по форме, сколько по наивности взгляда и прямой спине. Улыбка сама рисуется на лице.       — Ну здравствуй, — поднимает руку Тэ, — с чем пожаловал?       Чонгук зачем-то оглядывается на дверь, а потом подходит ближе к Тэ.       — Разрешите спросить, — аккуратно начинает Чон, глядя куда-то мимо Тэ. — Вам удалось поговорить с пострадавшим?       — Они оба в какой-то степени пострадавшие, — Тэ подпирает ладонью щёку. — Тебя Юнги интересует?       Чонгук роется с секунду в карманах, выуживает телефон и только после этого кивает. Тэ лишь обречённо вздыхает, и Чон понимает, что врач ему ничего не скажет. И внезапно хмуриться, подбивая Тэ вопросительно приподнять бровь.       — Что ж Вы… — сердито начинает Чонгук, а потом останавливается, беря верх над самообладанием. — Не могли бы Вы сопроводить меня к нему?       Тэ думает с секунду и поднимается.       — Идём.       Нет никакого смысла оберегать Юнги от того, что неизбежно его настигнет. Коридоры пусты под вечер, привычный гул прерывается только шумом редких шагов. Тэ стучится, прежде чем войти.       Юнги упирает взгляд в окно, где за зданиями уже не видно солнца.       — Господин Мин, разрешите… — Тэ едва успевает заехать Чонгуку локтем под бок. У того дыхание пережимает на секунду, и Чон хочет было возмутиться, как встречается со взглядом, в котором мешается раздражение, гнев и тихая угроза.       — Привет, — в голосе у Тэ не остаётся ничего, что всё ещё есть во взгляде, — как ты?       Юнги голову поворачивает. Тэ замирает. Причина этого — полицейский за его спиной?       Тэ решает не думать об этом, лучше воспользоваться шансом, пока он есть. Он натягивает улыбку, проходит ближе, манит Чонгука за собой. Тот опасливо следует за ним.       — Говорите, — серьёзно отвечает Тэ, не замечая, как при этом изворачивается Юнги, лишь бы поймать его взглядом. Чонгук кивает, Тэ заходит ему за спину, остаётся у двери.       — Господин Мин, можете кивать или мотать головой, только отвечайте на вопросы, — ультиматумом выдаёт Чонгук. Голос его при этом становится строг, но не резок.       Юнги глядит на него внимательно и кивает. Тэ в этот момент наблюдает во все глаза: что случилось? Почему сейчас он спокойно контактирует с этим мальчишкой-полицейским?       — В ночь на двадцать первое апреля вы работали в своей машине, верно? — сверяясь с телефоном, спрашивает Чон. Юнги кивает, чуть морщась отчего-то. — Вы помните момент аварии?       Кивок заставляет Тэ задержать дыхание. Как же он расскажет об этом моменте? Чонгук тоже задумывается об этом — Тэ понимает это по напряжённым плечам и тихому цоканью. А потом он просто протягивает телефон Юнги.       — Можете написать?       Тэ поражается дальнейшим событиям. Юнги телефон принимает, медленно поднимает к лицу и ещё медленней водит пальцами по экрану. У Тэ сердце дрожит, каждая новая буква подбадривает в нём любопытство. Нутряное чувство, что написанное очень важно не даёт Тэ покоя, но он глушит в себе желание, заглянуть Чонгуку через плечо, когда Юнги возвращает тому телефон.       Чон задаёт ещё пару вопросов, на все получает кивки. Тэ кусает губы, складывает руки на груди и не сводит взгляда с этих двоих.       Когда Чонгук заканчивает, и они покидают палату, Тэ тыкает его пальцем прямо в локоть.       — Ты, — начинает Тэ и выжидает паузу, — как это сделал?       Чонгук неожиданно ухмыляется, задирая подбородок кверху.       — Так, не смей мне тут себя возвышать, — опережая его, предупреждает Тэ. — Пойдём-ка прогуляемся.       — Куда? Зачем? — усмехаясь, стараясь скрыть недоумение в голосе, спрашивает Чон, но послушно идёт за Тэ.       Рабочий день заканчивается, они перестают быть врачом и полицейским, становясь Ким Тэхёном и Чон Чонгуком.       — Идём, — выходя из больницы, Тэ ведёт Чонгука за собой.       — Извините, мне нужно в участок, поэтому…       — Да я с тобой схожу.       Не дожидаясь завершения фразы, Тэ прерывает его. А потом, когда лицо Чонгука отразило тень удивления, Тэ чувствует необъяснимое веселье. Что-то странное с этим человеком. Он у Тэ вызывает приступы непонятной радости. В противоположность ему в одной из палат лежит человек, пробуждающий в Тэ тревогу. Но Тэ внезапно ловит себя на мысли, что чем-то они похожи. Эти двое. Сходство это настолько неосязаемо-призрачное, что Тэ едва улавливает его суть. А потом горько улыбается и следует за Чонгуком, который уже понял — не отвяжется.       Тэ садится в полицейскую машину, пристёгивается и сразу поворачивается к окну. Город за окном уже погружается в темноту. Огни города окутывают его холодом и одиночеством. Тэ успокаивается. Шум машины, мелькающие огни убаюкивают его, и он позволяет себе задремать.       Просыпается он тогда, когда Чонгук тормошит его. Тэ мычит, прежде чем разлепить глаза и посмотреть на Чонгука, который протягивает ему бумажный стаканчик.       — Кофе, — Тэ фыркает.       — А вдруг я не люблю кофе? — тянет устало Тэ, но стаканчик забирает.       Тишина воцаряется на пару минут, Тэ не замечает этого, попивает кофе.       — Вы странный, — выдаёт Чонгук, глядя на Тэ в упор.       — Времена-а-ами, — допивая, тянет Тэ.       — Зачем Вы пошли за мной? — Тэ переводит на него заспанный взгляд. У Чонгука в руках точно такой же бумажный стаканчик, но он не пьёт, ему сейчас интересней дождаться ответа.       — Хочу поговорить, — на полном серьёзе говорит Тэ, — что он тебе написал?       — Извините, этого не могу сказать, — отрезает Чон, Тэ хмыкает. — Это всё?       — Ну так не пойдёт, — фыркает Тэ, поворачивается к Чону почти целиком, — расскажи мне… о себе?       Подавить вопросительную интонацию не выходит. Удивление не оставляет Чонгука, он наклоняет голову на бок. Но отвечает.       — Чон Чонгук. Двадцать шесть. С отличием закончил юридический. Работаю в полиции два года… — и он замолкает, поднимая взгляд на Тэ, будто бы спрашивая «Достаточно?».       А Тэ чувствует, нельзя его упускать, что-то он важное хранит в себе. Тэ в который раз ругает это чувство, но будто бы назло, ничего не меняется.       — Чем увлекаешься? — и Тэ не сдаётся.       — На гитаре играю. Вечерами, иногда, — Чонгук говорит спустя минуту, и Тэ автоматически меняет окончания. «Играл». Играл, пока работа не съела — Тэ прекрасно знает его работу, такие как он часто захаживают в больницы. Кто-то даже приходит к нему как к другу, чтобы остаться в своём уме и с работой за плечами.       — Правда? — Тэ наклоняет голову вбок. — Пригласишь послушать?       И Тэ чуть усмехается этому взгляду, который так и кричит «Серёзно?». Эта нетактичность свойственна Тэ. Временами, когда работа его из привычного мира выгрызает, он даже гордится этой нетактичностью. Без неё Тэ вряд ли когда-нибудь сможет продвинуться дальше банального «Привет» в любых отношениях.       — Хотите ко мне домой? — внезапно спрашивает Чонгук, и удивляет Тэ тем самым.       — Да-а, — улыбается Тэ, чуть ли не мурлыча.       Чон заводит машину, резко трогается с места, а Тэ откидывается на сиденье и хохочет так, будто ему самое место в одной из палат своего отделения.       — Ты злишься, — констатирует Тэ, когда приступ смеха оставляет его в покое. — Что случилось?       — Не Ваше дело, — рычит Чонгук, сворачивая на парковку у супермаркета. — Ждите.       Он хлопает дверью, уходит, а Тэ тихо ждёт. Чон возвращается быстро, с маленьким пакетом в руках. Тэ даже не предполагает, что там, да и смысла в этом предположении никакого. Тэ глядит на Чонгука, улыбается, замечая смешную морщинку на лбу.       Дорога проходит быстро. Квартира Чона в одной из многоэтажек, встречает их полумраком и тишиной. Тэ ловит навязчивое чувство дежавю.       — Прости меня, — выдаёт внезапно Тэ, наконец ощущая стыд за свою навязчивость.       — Всё нормально, — отвечает Чонгук, включая в коридоре свет.       Тэ идёт за ним. Гостиная маленькая и аккуратная, вмещающая диван, маленький столик и телевизор. Висит такой едва ощутимый туман раздражения. Чонгук зол, и Тэ думает, что не в нём причина. Что-то с ним произошло.       Тэ голову наклоняет вбок, когда Чон плюхается на диван. Пакет, который он принёс с собой, тихо звякает. У Тэ нервно дёргается бровь.       — Ты даже не хочешь переодеться? — Тэ оглядывает его с ног до головы. Форма идёт ему, ровно как и профессия. Доброта в нём зреет наверняка с самого детства. Тэ уверен в этом, потому витающая рядом с Чоном злость удивляет его.       — Сейчас, — он поднимается и уходит.       У Тэ вырывается невольный выдох облегчения. Внимание снова привлекает пакет, Тэ заглядывает в него аккуратно, не шумя. Бутылки пива. Тэ кивает сам себе и оставляет пакет в покое. Взгляд его переключается вновь на комнату. В углу, чуть дальше дивана, стоит комод, правее — большущий цветок. Тэ подходит ближе. Комод усыпан странными журналами: какие-то о моде, какие-то про звёзд, нашлись даже журналы о рукоделии и рисовании. Тэ хмыкает. Неужели это всё его?       На самом краешке комода три рамки. С двух приветливо улыбаются люди — на первой, скорее всего, семья, на второй — друзья из ВУЗа, третья смотрит вниз. Тэ прислушивается. Тишина. Аккуратно оглядывается. Никого. И тогда он приподнимает фотографию. На ней Чонгук обнимает девушку. Тэ тут же понимает причину тяжёлой здешней атмосферы.       Тэ опускает фотографию назад. Проходит назад к дивану чуть ли не на цыпочках, лишь бы не быть услышанным. Чонгук приходит через пару минут, в домашнем. Тэ улыбается ему, приглашая сесть рядом. Чон плюхается на диван, запрокидывает голову к потолку.       — Ну? — начинает Тэ, подпирая щеку ладонью. — Расскажи мне.       — О чём? — Чон тянется к пакету, выуживает две бутылки, одну протягивает Тэхёну. Последний бутылку принимает, но открывать не спешит. Он наблюдает, как Чонгук торопиться опустошить свою.       — О том, что тебя волнует, — Тэ выжидающе глядит на него.       — Да нечего рассказывать. Ничего не происходит, — фыркает Чон, чуть морщась. — Работаю, нездорово отдыхаю, привожу домой незнакомцев.       На последней фразе Тэ снова невинно улыбается.       — Я по делу, — отвечает Тэ. — Тогда я позадаю тебе вопросы.       — Как хочешь, — отнекивается Чонгук, допивая первую бутылку, поражая Тэ этой скоростью.       — Хорошо, — морально готовясь, выдыхает Тэ. И начинает. — Вернёмся к пострадавшему пациенту. Как его врач, я имею право знать о том, что он сказал.       — А я, как полицейский, не могу этого рассказать, — отрезает Чонгук.       — Не будь таким вредным, — по-детски обижается Тэ, — я не смогу с ним работать.       — Это не мои проблемы, — пожимает плечами Чонгук.       — Почему он доверился тебе?       — Не знаю.       — Почему ты один?       — Не знаю.       — Чем она приглянулась тебе?       — Не…       И он замолкает, переводит взгляд на Тэ. А у того взгляд серьёзный, говорящий о том, что, мол, отвечай, я и так всё знаю. Чонгук взгляд отводит, прикусывает губу и открывает вторую бутылку, чтобы опрокинуть в себя приличное количество алкоголя.       — Откуда Вы знаете? — выдыхает Чонгук, ероша собственные волосы.       — Фотография на комоде, — честно отвечает Тэ.       — Ясно, — виснет минутная пауза, — мы познакомились на учёбе. Она помогала мне с проблемными предметами, а потом… как-то завертелось. Она была так добра ко мне… Чтобы потом уйти у другому.       Тэ кивает. Это была одна из самых очевидных версий.       — Он был лучше?       — Богаче. Он увёз её в Италию.       — Неплохо.       — Конечно. И ей всё равно, что было между нами эти два с лишним года. Она даже не сказала мне! Просто уехала! Понимаете? Даже вещи не забрала, — голос его рычащий увлекает Тэ.       — А как ты узнал? — подначивает Тэ.       — Она позвонила мне почти через полгода, — он замолкает на секунду, — сказала, что расстаёмся. Что сожалеет, что нужно было сказать раньше, что она просто дала мне шанс, надеясь на то, что потом она сможет влюбиться.       — И она влюбилась?       — Да.       — Не в тебя…       — Да.       Тишина снова опускается на квартиру. Чонгук погружён в себя, Тэ видит это, потому молчит, даёт время совладать с собой.       — Забудешь о ней? — спрашивает Тэ через какое-то время.       — М-м, — тянет Чон, допивая. — Пытаюсь.       — Сыграешь мне? — внезапно выдаёт Тэхён, вспоминая недавний разговор. — Что-нибудь успокаивающее.       Чон думает недолго, а потом уходит. Возвращается с простенькой старенькой гитарой в руке. Он усаживается удобней, настраивает. Тэ ждёт, наблюдая. Когда по комнате разливается мягкая мелодия перебора струн, Тэ задерживает дыхание. Чужие длинные пальцы мягко касаются струн, Тэ покачивается в такт спокойной мелодии.       Тэ укладывается на спинку дивана, ему едва удаётся держать глаза открытыми. Музыка убаюкивает, и Тэ позволяет себе задремать. Будто бы на секунду. Мелодия смолкает резко, и Тэ с неохотой распахивает глаза.       — Я играл ей вечерами. Она красиво пела, — шепчет Чонгук, опуская гитару на низенький столик.       Тэ выдыхает, кладёт руку на его плечо, придвигается ближе так, чтобы смотреть ему точно в глаза.       — Заведи собаку.       Серьёзный взгляд Тэ, который он так старался состряпать, испаряется, когда он видит, как вытягивается в удивлении его лицо. А потом они вдвоём заливаются чистым смехом. Атмосфера разряжается, и Тэ чувствует, надо с ним начать чаще разговаривать, вытащить его из уныния и разочарования.       — А я серьёзно, — успокаиваясь, говорит Тэ, — собака — друг человека. Верный, нежный… Намного лучше человека.       — Тоже предавали? — больше похоже на утверждение, нежели на вопрос.       Тэ не отвечает, с лица его улыбка не сходит.       — Давай закончим о грустном? — на выдохе отвечает Тэ.       Вечер проходит за разговорами о самом разном. О хобби, о студенчестве, о буднях. Обо всём подряд. И Тэ внезапно находит в нём родственную душу. Это такая несправедливость мира, что встретились они только сейчас.       Тэ хмыкает, вглядываясь в маленькие настенные часы. Второй час ночи, пора бы уходить. И он говорит об этом Чону.       — Уходишь? — Тэ едва удалось уговорить его перейти на «ты».       — Да, — отчего-то пожимает плечами Тэ, и поднимается.       — Даш номер?       И Тэ даёт, внутренне надеясь, что новая встреча не заставит ждать. А потом поднимается, чуть пошатываясь, идёт к выходу. Чонгук следует за ним, потягиваясь.       — Это ты куда? — спрашивает Тэ, когда Чонгук выходит за ним из дома.       — Проводить, — спокойно пожимает плечами Чон.       — Не стоит, — усмехается Тэхён, чувствуя, как дрожит его собственный голос.       Природа этой дрожи остаётся для Тэ непонятой. Он машет на неё рукой, чёрт с ней. И чёрт с этим Чонгуком, который посреди ночи ушёл его провожать. Дорога проходит в тишине. Тэ внезапно обнаруживает, что живёт недалеко от Чона, всего в двадцати минутах ходьбы.       — Как неожиданно близко, — выдаёт Тэ, останавливаясь у своего подъезда. А потом переводит взгляд на Чонгука. — Заходи как-нибудь.       — Ага, — Чон поднимает руку, неуклюже маше Тэ, провоцируя у того улыбку. — Пока.       И уходит. Тэ смотрит ему вслед зачем-то. Холодный ночной воздух перебивает сон и домой, в тишину совсем не хочется. Тэ фыркает, но заходит в подъезд, нарочно медленно поднимается по лестнице. Заходит в квартиру, роняет шумный выдох.       У него никогда не было того, к кому бы он мог вернуться. И в этом колоссальная разница между ними. Потому тишина в их квартирах разная характером. У Тэхёна — тишина спокойствия, у Чонгука — одиночества.       Тэ быстро переодевается и забирается в кровать. Касание головой мягкой подушки убаюкивает, и Тэ засыпает.