Эффект бабочки: Зазеркалье

Долгие годы в жизни Ифаня была черная полоса: несколько попыток построить свое дело заканчивались оглушительным провалом, ибо не было у него деловой хватки. Сдавшись, Ифань устроился официантом в ближайшую кафешку. Но не прошло и полгода, как он уже был готов сдаться окончательно, ведь не о такой жизни он мечтал и не для этого получал диплом экономиста. Разбив зеркало в ванной, Ифань взял самый большой осколок, желая порезать вены. Вдоль. И бесповоротно. Но рука его замерла в миллиметре от запястья... Потому что его же отражение в осколке смеялось над ним... Разбитое зеркало открыло проход между мирами, теперь Ифань в каждом зеркале видел Криса. Того, кто в ином мире, обладал всеми теми качествами, которыми не обладал Ифань в этом. В частности, деловыми нюхом и хваткой. Уже через год Ифань стал долларовым миллионером, потому что во всем слушался Криса. И Ифань считал, что его жизнь удалась. Но так было до тех пор, пока он не встретил Хуана Цзытао - начинающего актера и своего истинного омегу. Красивого, роскошного, дерзкого, но игривого и во всем идеального. Теперь Ифань понимал, что без Цзытао, его жизнь была неполной. Но о его любви и их отношениях знал лишь Крис, потому что остальным Ифань признаться боялся: у Цзытао и так не было отбоя от поклонников разного статуса и достатка, и афишировать их чувства было чревато. Однако Крис в Зазеркалье становился все мрачнее день ото дня, и Ифань не понимал причин. Правду ему открыл сам Крис: в его измерении Хуан Цзытао так и не родился, его омма сделал аборт. Это значило лишь одно - для Криса Ву не было истинного омеги, и сам Цзытао воплощает в себе все качества, которые должны были быть разделены на двоих. Ифань искренне сочувствовал своему «брату», пока Крис не потребовал плату за свои услуги советчика и консультанта в вопросах бизнеса: вытолкнуть Цзытао в его измерение через любое водное отражение. Ифань долго не мог принять решения. Потратив много времени на обдумывание, Ифань согласился на требование Криса, но поставил свое условие, что отдаст Тао ему лишь на год, в течение которого тот родит Крису ребенка. По истечении года Крис должен будет вернуть ему Тао, а ребенка оставить себе. Предложенный Ифанем вариант, разумеется, Криса не устраивал, но понимая, что без содействия Ифаня он вообще не получит Тао, ему пришлось согласиться на этот «один год». В оговоренный день Ифань приехал с Тао на безлюдный пляж, расположенный недалеко от Циндао. Так как всю еду для их пикника готовил Ифань, то подсыпать в еду снотворное было очень легко. Когда же Тао благополучно уснул, Ифань, выполняя все рекомендации Криса, надел на того маску с подведенным кислородом, а также спасательный жилет. Посмотрев на Тао, Ифань в очередной раз заволновался о том не убьет ли его этот план. Переживая, он достал из кармана небольшое зеркало, но не успел сказать и слова, как услышал: - Сделал? - Нет, Крис, подожди, - выдохнул он, - я все еще не уверен в том, что это его не убьет. Мне же его выбросить в воду нужно, чтобы он ушел под воду. Он же головой ударится может и еще что… - Иди и проверь дно, - перебил его Крис. – Со своей стороны я все просмотрел, тут нет никаких камней. - А если с него слетит маска? – не унимался Ифань. - Перемещение займет несколько секунд, - начиная злиться, говорил Крис. – Поэтому я и сказал надеть жилет, чтобы его сразу подняло на поверхность, и я не потерял время на поиски. Ифань, не затягивай, портал открыт только на час, у нас нет времени на обсуждение твоих мук совести. Выдохнув, Ифань отложил зеркало и, взяв Тао на руки понес его к воде. Зайдя в воду по колено, Ифань с размаху бросил Тао как можно дальше в воду, при это, как было велено Крисом, сразу же выбегая из воды. Добежав до зеркала, Ифань выдал: - Сделал. Он только и успел уловить, как в зеркале исчезло лицо Криса, которое, впрочем, вновь появилось перед ним буквально через минуту. - Он у меня, - с улыбкой, сказал Крис. – Целый и невредимый. Дальше действуем по плану. Убрав зеркало, Ифань сам съел бутерброд со снотворным и лег на покрывало. Проснувшись глубоким вечером, Ифань позвонил в полицию, рассказывая им заготовленную историю о том, что их усыпили, и Хуана Цзытао похитили. Какое-то время Ифаня считали главным подозреваемым в похищении или даже убийстве, но, как говорится, «нет тела – нет дела». Не доказав причастности Ифаня, с того сняли все обвинения и отпустили, продолжая совершенно бессмысленные поиски Тао. В то время как в Зазеркальном мире у Криса были совершенно другие проблемы. Пользуясь своими связями, он смог организовать Тао документы. Да, для этого пришлось избавиться от одного бездомного, официально поменять в его паспорте имя и заменить фотографию, но на что только не пойдешь, чтобы получить желанного омегу? Для Тао была заготовлена легенда о том, что он уехал кататься на велосипеде по дороге вдоль побережья, но, когда он в положенный срок не вернулся, то Крис направился на его поиски. Нашел он его на берегу без сознания. Сопоставив факты, Крис предположил, что, скорее всего, уходя от столкновения с машиной, Тао вырулил в сторону, а там был невысокий обрыв, где ниже был дикий пляж. Народу там не было, водитель не остановился, а Тао ударился головой. Врач сказал, что ничего серьезного, но последствия могут быть разными. Когда же Тао очнулся, то первым делом он почувствовал головную боль, вызванную большой дозой снотворного и перемещением между мирами, но потом списанную им на последствия удара. Мир был ему не знаком, квартира была чужая и только появившийся перед ним Ифань остановил Тао от паники и попытки сбежать. Однако рассказанная Крисом-Ифанем история обескуражила Тао. Он совершенно не помнил того, что ему рассказывал Крис, а ведь выходило, что они познакомились недавно, причем совершенно случайно: Тао тогда убегал от преследователей и запрыгнул в первую стоящую на светофоре машину, за рулем которой оказался Крис. Тот увез его к себе, спрятал, предложил остаться. Тао согласился, но ничего не рассказывал о себе, но несмотря на его тайны, между ними завязался роман, правда пока не перешедший на более интимный уровень. Тао слушал Криса и не мог поверить в то, что, получается, он забыл всю свою жизнь, в то время как в его голове находятся какие-то выдуманные воспоминания. Значит, никто не может ему рассказать, кто он и где его семья. - Но ведь, - неуверенно начал Тао, - я помню совсем другую свою жизнь. Там все другое. В ней есть ты, и мы с тобой там вместе, но зовут тебя там иначе. Вздохнув, Крис подсел к Тао и, обняв за плечи, стал говорить: - Давай попробуем вспомнить тот день. Мы проснулись рано утром. Как обычно, мы включили телевизор, и пока я делал завтрак, ты варил нам кофе и смотрел какой-то фильм или сериал про начинающего певца Дао и влюбившегося в него миллионера Ифаня. После этого ты уехал. Помнишь это? - Нет, - честно ответил Тао, параллельно обдумывая, что возможно ли было сериальную историю воспринять как свою жизнь. Время шло. Поиски возможных родственников не увенчались успехом, поэтому понимая, что у него нет никого, кроме Криса, Тао смирился с таким поворотом судьбы и ответил тому взаимностью. Тем более все то время, пока Тао сомневался в своей жизни, Крис относился к нему крайне деликатно и совершенно не давил на него. Однако, несмотря на заключенный ими союз и выставленную в тайне от Ифаня метку, у Тао совершенно не получалось забеременеть. Видя, как переживает Тао, потому что очередная течка не принесла им радостных новостей, Крис записался в лучшую клинику страны по омежьей репродуктивности. Идя на прием, Крис ожидал всякое, вплоть до того, что в бесплодии виноваты перемещения между мирами, но он совершенно не был готов услышать, что физиологически они с Тао совершенно несовместимы, они, так называемые, «антиистинные», поэтому тот никогда не сможет от него понести… И только тогда Крис понял свой просчет. В этом мире не существовало «его Тао», значит, природой ему был назначен другой истинный, а так как миры зеркальные, то, будучи в том мире ему истинным, в этом мире Тао с ним несовместим. Желая рвать на себе волосы за очевидную ошибку, Крис не знал, как дальше быть, потому что отказываться от Тао он не собирался: он искренне и бесповоротно влюбился. Когда Крис рассказал Ифаню о случившемся, тот ответил довольно коротко: - Возвращай его мне. - Что? – опешил Крис. – С чего бы это? - Уговор был только на один год, для рождения ребенка. Если ты сам допустил ошибку, то я в этом не виноват. Верни мне моего омегу. - Он мой супруг, - словно давая словесную пощёчину, выдал Крис. – Меченный. - Как ты мог? – вспылил Ифань. – Ты не имел права. - Неужели ты не видел метку на его плече? – едко спросил Крис. - Неужели ты думаешь, я смотрел на то, как моего омегу трахает другой? – вернул тот ему вопрос. - Мало ли, - пожав плечами, отозвался Крис. - Возвращай, - требовал Ифань. - Порченного и меченного? – поддел его Крис. - Неважно, он мой, - указал Ифань, - если ты рассчитывал на то, что я от него откажусь, то ты ошибся. - Твоя часть сделки не выполнена, свою я тогда тоже исполнять не буду, - обозначил Крис. - Будет лучше, если ты вообще исчезнешь из нашей жизни, - прорычал Ифань. – Где образуется коридор? Помолчав некоторое время, Крис встал и, прежде, чем уйти, сказал: - Я сообщу позже. В оговоренное время Ифань приехал в Шанхай и пришел на конкретное место на берегу Восточно-Китайского моря. Раннее утро обеспечило отсутствие народа, и Ифань надеялся, что никто не потревожит их уединение: ему это было жизненно необходимо. Вместе с встающим Солнцем из воды стал выходить Крис с Тао на руках. Обнаженный вид Криса сбил его с толку, поэтому Ифань не сразу сделал шаг им навстречу. - Не буду же я потом по городу ходить в мокрой одежде, - с усмешкой объяснил Крис свою наготу, - вот и оставил ее на берегу. - Ясно, - произнес Ифань, подходя к ним и расстилая на берегу покрывало, куда можно было бы уложить Тао. Положив Тао на плотную ткань, Крис снял с того маску и расстегнул спасательный жилет. - Слушай, - начал Крис, - я похоже переборщил со снотворным, принеси из машины аптечку. У тебя же там есть нашатырь? - Разве он поможет? – скептически спросил Ифань. - Но попробовать стоит, - переведя взгляд на Ифаня, произнес Крис. Чувствуя странность ситуации, Ифань все же не мог рисковать жизнью Тао, поэтому повернулся, направляясь к машине. Но, когда на его шею со спины набросили тонкий, но плотный жгут и стали душить, он все же растерялся. Только уже теряя сознание, Ифань вспомнил, что не беспомощен: достав из-под ремня джинс раздобытый старенький пистолет, Ифань нажал на курок. Хватка ослабла, птицы в округе с криком взлетели ввысь, и, сдергивая с шеи жгут, Ифань обернулся. Удивившись тому, что даже с простреленным животом Крис до сих пор стоит на ногах, Ифань поднял руку с пистолетом для очередного выстрела, но не нажал на курок, будучи остановленным заговорившим Крисом: - Надо же, - хрипло выдал он, рукой придавливая кровоточащую рану и отплевывая заполняющую рот кровь, - мы такие разные, а решение проблемы нашли одинаковое. Только вот в тебе этих качеств не должно быть… - Но они есть в тебе, - подтвердил Ифань, - и видимо, твое присутствие здесь дало мне сил поступить как последней сволочи. Оставив в памяти Ифаня последнюю кровавую улыбку, Крис рухнул на берег. Помня, что портал между мирами скоро закроется, Ифань оттащил тело Криса к воде. Боясь попасть в чужой мир вместе с телом Криса, Ифань подталкивал того валявшийся на пляже палкой. И стоило телу Криса полностью оказаться под водой, как оно исчезло, оставляя после себя только слегка розоватую воду, впрочем, быстро теряющую свой цвет…