Воскресенье.

      Солнце пробивалось через окна в широкую квартиру. Черные стены в ней были увешаны плакатами популярных певцов со смешными прическами, которые добавляли им, кажется, двадцать лишних сантиметров к росту. На всю комнату играла та песня, которую знала вся молодежь восьмидесятых. И один из представителей этой молодежи прыгал по комнате, напевая «Billie Jean isn’t my lover», изображая из себя Майкла Джексона.       Завышенная талия аж до самой груди, заправленная яркая рубашка с короткими рукавами, обязательно расстегнутая верхняя пуговица на ней, какие-то ненастоящие и заношенные кроссовки — все выглядело так глупо, но ведь так было модно! Так ходили все вокруг Ханджи. И она не могла отличаться, ведь тогда ее посчитают немодной на сегодняшней тусовке в местном клубе. Крикнув последнее «Ау!», как и сделал Джексон, Ханджи подняла правую руку вверх, отставила левую ногу, обернулась к зеркалу, подмигнула сама себе и вышла из комнаты, захватив очки. Кругом пестрые здания, счастливые люди, палящее солнце. Праздник! Выходной! Пока что из всей этой массы нельзя было увидеть тинейджеров, ведь они все еще собираются на вечеринку. Знаменитейшую вечеринку, которая проходит каждое воскресенье! — Щелк! — пленочный фотоаппарат возник перед лицом девушки, зажужжал и выплюнул фотокарточку. — Эрвин, дурак! Испугал же! — засмеялась Ханджи. — И тебе привет! — показался Эрвин из-за пленочного фотоаппарата, — Смотри какая красивая получилась!       Парень показал фотографию Ханджи: испуганная и кривая рожа на всю картинку с абсолютно дичайшими глазами. Оба друга засмеялись. — Как тебе мой наряд на сегодня? — Эрвин отошел и раскинул руки.       Песочная, обтягивающая майка, джинсы на несколько размеров меньше (казалось, будто пуговица над ширинкой вот-вот стукнет и улетит) и огромная джинсовая куртка. — Че-е-ерт, Эрвин, ты сегодня сердцеед! Ну-ка развернись! — Эрвин встал к девушке спиной, посмотрел на ее из-за спины и отставил одну руку, — Попка зачет! — и она хлопнула его по ягодице, которой было очень тесно в этих штанах.       Оба засмеялись. — Ну что, раз уж мы готовы, пройдемся до пляжа, возьмем колу и пойдем до клуба? — сказал Эрвин, Ханджи одобрительно качнула головой.

***

      Ханджи совсем не ошибалась: буквально весь путь Эрвин ловил на себе взгляды мимо проходящих девушек. Но это замечала только Зое, а вот Смит даже не бросал кокетливых взглядов в ответ. — Кошмар, столько внимания, а ты даже не наслаждаешься! — М? — Эрвин сделал вид, что не услышал. — Мне бы так…       Но и нельзя сказать, что никто не обращал внимания на Ханджи. Очень много парней возле своих тачек опускали сигареты и смотрели на мимо проходящую девушку. Хоть она и не отличалась красотой, и были те, кто был явно привлекательнее и женственнее чем она, Зое всегда притягивала внимание мужского пола. Но, как и Эрвину не нужно было внимание женщин, так и Ханджи не нужно было внимание мужчин.

***

      Никто, даже сами друзья, не помнит о чем они разговаривали весь этот путь: то-ли о вечеринке, то-ли о том, с кем из звезд они бы встречались (Ханджи, к слову, очень хотела бы попробовать подружиться с Аллой Пугачевой), то-ли о том, что они будут делать этой ночью. Впрочем, все это было не особо важно. Важно то, что солнце уже село, а значит Эрвин уже сидит в машине своего отца, а именно в красном Додж Челленджере 1970 года, а Ханджи уже включает радио. Неоновые вывески, пальмы, закат — романтика, одним словом. Но какая романтика у 20-летних? Только тусовки и только они!

***

      У клуба уже собрались все подростки этого города. И как же нелепо они выглядели! Конечно же, неоновые вывески, сигареты и банки пива для разгона. А вот наша парочка выделялась: лишь баночка колы. Они посмотрели на молодежь, на их руки, держащие сигареты, и посмотрели друг на друга. — Может стрельнем? — наклонился и несмело прошептал девушке Эрвин, — Давай! — захлопала в ладоши Ханджи.       Она была не из тех, кто увлекался подобным, но сегодня надо было выглядеть круто. Ведь у них были наполеоновские планы: найти своего спутника жизни. А кто поведется на того, кто даже не курит! — типичная логика каждого 20-летнего тогда. — Извините, а Вы?.. — сказал блондин, когда подошел к курящей компашке, но Ханджи перебила его. — Пацаны, не одолжите сигаретку, свои дома забыла, а этот придурок все на пиво потратил! — выпятив грудь, твердым голосом диктовала она. — Ха-ха, неудачники! — посмеялась группа, — Но каждый из нас был в этой ситуации, выручим. — Спасибо, братаны, — услышав это слово, парень, протянувший сигарету, чуть замер и, кажется, хотел бы уже передумать, но Ханжи выхватила папиросу.       И парочка развязным шагом пошла за угол. — Эрвин, черт тебя дери, нужно быть крутым! А ты как школьник. Спички есть? — похлопала по карманам (которых нет) девушка и посмотрела на двухметрового. — Да, взял у мамы, пока не видела… — покраснел он. — Отлично, ты на верном пути. Бери.       Ханджи подожгла сигарету и затянулась. А вот Эрвин никак не мог справиться с этой задачей. — Ты уже курила до этого?.. — смущенно спросил он. — Нет, а что? — Ты даже не закашлялась… Помоги мне пожалуйста. — Да, сей… — Отстой, — сказал кто-то мимопроходящий.       Парочка не сразу заметила этого прохожего. Лишь опустив взгляд чуть ниже, чем они обычно смотрят на людей, они увидели какого-то очень злого ребенка. Он был во всем черном и казалось, будто он явно ошибся местом. — Подрастешь — поймешь! — наклонилась Ханджи к ребенку и ехидно улыбнулась. — Ханджи! Не ругайся раньше времени… — положил руку на ее плечо блондин и посмотрел на сигарету.       Ребенок фыркнул и ушел.       К слову, у Эрвина так и не получилось покурить. Девушка успокоила его: — От тебя из-за меня и так воняет табаком, так что, поверь мне, все подумают, что ты умеешь курить.       И хоть это и казалось насмешкой, это действительно стало утешением для молодого человека.       Из здания уже послышалась музыка и, о чудо! Это была любимая Алла Пугачева! Ханджи вскрикнула и прыжком заходила в клуб. Внутри было темно и лишь слабые софиты разных цветов освещали пространство. Танцпол уже был заполнен всяким сбродом: сразу было видно, кто здесь — русский, а кто — … Ну вы сами поняли. И хоть Ханджи и каплей не была похожа на тех, кто живет в таком страшном месте, как СССР, она знала каждое слово этой популярной песни. — Ар-ле-кино, Ар-лекино! — пела она на ходу.       Эрвин же слегка испугался такой толпы и, заранее предупредив Ханджи, ушел к барной стойке. Не прошло и нескольких секунд, как он потерял ее среди толпы… — А что это за сумасшедшая? — спросил бармен у стоящего к нему спиной Эврина. — Она со мной. — Ммм, — ехидно промычал он, — Девушка? — блондин поперхнулся виски и дикими глазами посмотрел на бармена, — Понял! Что-то еще будете заказывать? — Пока что нет. Спасибо.

Аааа-аааарлекино, арлекино! Нужно быть смешным для всех!

      Кажется, что Ханджи перекрикивала колонки. Она уже нашла себе какого-то партнера по танцам, хоть он и не особо был этому рад. Она дергала его руки в ритм музыки, время от время наступала ему на ноги или хлестала волосами. Только Ханджи чуть ослабила хватку, как этот партнеришка поспешил сбежать. А она, казалось, этого даже не заметила и просто продолжила танцевать одна. Интересно, о чем она сейчас думает? Явно не о том, как двигаться, чтобы кто-то обратил на нее внимание. Да и не нужно было его привлекать: все, кто стоял рядом, и так знал, что рядом с ними — сумасшедшая. А может быть о том, как ей нравится эта песня? Даже Ханджи не знала, о чем она думает сейчас. Она просто наслаждалась любимой песней, которая спасала ее и в грустные моменты, когда мама не отпускала гулять ночью, и в счастливые, когда она впервые поцеловалась с мальчиком. С того момента, к слову, она часто задает себе вопрос: а понравилось ли ей вообще? И кто это был?.. Она правда не помнила.

***

      Наконец, песня закончилась и толпа выплюнула полу безжизненное тело. Ханджи вытирала пот со лба и улыбалась во все зубы. Она кинула взгляд на барную стойку, Эрвин поднял стакан, как бы говоря, что он здесь и с ним все хорошо. Ханджи указала на уборную и убежала. — Сумасшедшая, — ласково улыбнулся Эрвин. — Пересядь, — знакомый голос послышался рядом, — От тебя воняет. — М? От меня? — блондин понюхал джинсовку и скривился, — Извините. — Фу, какой же ты послушный, — наконец Эрвин увидел того самого ребенка, которого видел несколько минут назад. — Я?.. Ну, Вы же попросили, мне не сложно, а Вам… — Замолчи и следи за своей подружкой, — черноволосый взглядом указал на двери уборной, из которых наряженные девочки выталкивали подругу.       Ханджи пыталась извиниться через смех, но у нее это явно не удавалось. — Она везде всем проблемы создает? — спросил сосед. — Ха… Да, везде и всем, — улыбнулся Эрвин. — Даже тебе? — В особенности. Помню, как-то раз мы пошли с ней в кафе… Вам не интересно?       Собеседник так пристально смотрел в глаза Эрвина, что даже не заметил, как тот смутился от такого неприличного взгляда: — Нет. В плане… Да, рассказывай. — Мы пошли с ней в кафе, чтобы обсудить школьный проект. И она так оживленно рассказывала о вулканах, так махала руками, что, когда подошел официант, она перевернула его поднос с моим супом. Ей, конечно, было стыдно, но она не могла перестать смеяться. Как и сейчас, — Эрвин посмотрел на подругу.       Ханджи, действительно, все еще смеялась. Задыхаясь и дергаясь, будто услышала самую смешную шутку в мире, она подошла к дивану и плюхнулась на него, задев рядом сидящую девушку. Девушка была так красива, что невозможно было оторвать взгляд. Черные, немного растрепанные, пышные волосы, тонкая талия, изящные руки, длинные пальцы с множеством колец, полупрозрачная рубашка, завязанная узлом около пупка, недлинные, но такие эстетичные ноги, одетые в популярные в то время белые джинсы-клеш и белые туфли. — Не засматривайся, дамский угодник. У нее уже кто-то есть, — с улыбкой сказал рядом сидящий.       И, действительно, рядом с этой красивой девушкой был не менее красивый парень. Он сидел достаточно близко, закинув руку на спинку кресла, как бы заявляя, что эта девушка — его. Он был невысокого роста (может чуть выше, чем его партнерша), с зализанными назад волосами, что тоже было достаточно модно, в таких же расклешенных штанах, только теперь черного цвета, в белой рубашке и косухе. — Наверное, у него есть байк, — прошептал Эрвин. — Глянь как глаза засверкали. Влюбился, голубой? — блондин обернулся и нахмурился на такое хамское прозвище, — Значит за живое задел. Не ссы, я такой же. — А с чего Вы взяли, что я гей? Кстати, как тебя вообще зовут? И как тебя сюда пустили? — разозлился Смит. — Я Леви Аккерман, думаю, ты не раз слышал эту фамилию, верно? Знаешь такую фразу: «рыбак рыбака видит издалека»? Я ответил на твой вопрос?       Эрвин фыркнул. — А насчет того, как меня сюда пустили, я так понимаю, ты имеешь в виду мой возраст. Так вот, я старше тебя на несколько нет. Можно сказать, я такого же возраста, как и твои родители. — Но ты же… — А когда рост считался признаком прожитых лет? — Эрвин не совсем это хотел узнать, но это тоже его волновало, — Генетическая особенность. Ты такой душный. — Я же молчал! — Вот именно. Ты даже спорить красиво не умеешь, пф. Спорим, ты и кулаками не машешь?       Эрвин широко раскрыл глаза, сжал губы. Как же так! Он же ходил на бокс всю свою жизнь и по нему было видно: в области бицепсов джинсовка разрывалась, как и джинсы в области бедер, икр и попы, а через майку явно был виден пресс. А Леви улыбался: он так хотел задеть этого парня за живое, потому что знал о его славе «вечноспокойногоискучного». И ему получилось это сделать. И было это достаточно легко.       В это же время, Ханджи, сидевшая возле холодной парочки, во всю пыталась заговорить с рядом сидящей девушкой. Но черноволосая лишь косо смотрела на нее и время от времени злобно усмехалась. Официант поднес Зое два стакана с виски, она предложила один незнакомке, но из-за нее выдвинулся парень с злобным взглядом и Ханджи все поняла и выпила залпом оба. — Ну! Я же не прошу у тебя чего-то такого большого! Просто пообщайся, — кричала уже пьяненькая Ханджи, — Или вы сюда пришли, только чтобы радовать всех своей кислой миной? Так вот! Вы ни разу не радуете! — парень снова посмотрел на нее со злобой, — Че зыришь?! Волосы зализал и гордишься этим? — черноволосая хихикнула, — Та только лохи сейчас волосы зализывают! — Че-е-его?! — вскочил он.       Ханжи достала телефон раскладушку и подняла антенну: — Спорим, твои родители даже этим тебя не обеспечили?! Алло, это служба отлова лохов? — изливалась Ханджи, показывая все свое насмехательство, — Вы тут потеряли одного! Извините, — она убрала телефон, — Извините меня, девушка, что я позволяю себе такое, но знайте, что Вы явно не достойны такого неудачника! — Че-е-его?! — повторил парень, уже совсем красный от злости. — И кого же я достойна? — девушка впервые посмотрела своими голубыми глазами в глаза Ханджи, отчего та опешила. — А… Э… — Ха-ха-ха! — засмеялась черноволосая, — Вас без слов понять можно! — Я не понял! — перебил их разговор все тот же «неудачник», — Что здесь происходит?! Пик, какого черта?! Кто эта дура?! И какого черта она к тебе подкатывает?! — Кто? Она? — она указала ладонью на краснеющую, смущенную и растрепанную Ханджи, — Порко! Успокойся и не смеши меня! — Да!.. Подкатываю! — осмелившись, крикнула очкастая. — Ах ты!.. — Порко замахнулся на нее рукой и хотел бы уже ударить, но что-то свыше схватило его за шиворот и подняло над землёй, — Какого?.. — Хочешь подраться? — неожиданно появившийся Эрвин приблизился к его физиономии. — Твоя подружка?! Какого черта она подкатывает к моей подруге?! — Пойдем. Разберемся.       И девушки остались одни. Спустя несколько секунд молчания, Пик заливается смехом: — Господи, вот ты меня повеселила! Это же твой друг, да? — Этот? Эрвин? А… Да! Да, это мой друг! — Высокий… И такой красивый… — прошептала она. — Да, красивый… Но я красивее!       Пик посмотрела на Ханджи ехидным взглядом и посмеялась. — Что?.. Я некрасивая?.. — Красивая! Разве я говорила, что некрасивая? — Ну ты просто… — Что я? — Ты… тоже красивая, — неожиданно ни для кого Ханджи сделала комплимент. — У-у-у, — умилилась собеседница, — Спасибо!       В клубе резко все разделились по парам, а колонки доносили что-то более менее романтичное. — To you… Yes, my love to you… — напевал весь танцпол. — Моя любимая песня… Раз уж моего танцора ты увела, может пойдем потанцуем? — А… О… — Давай, не стесняйся.       Пик схватила Ханджи за руку и потащила на танцпол. Все парочки кружились вокруг них, розовый свет нежно падал на их лица и переливался. Ханджи, честно говоря, немного не ожидала такого исхода. Как-то все так быстро произошло, что она даже не знает как реагировать. Все, что она знала на тот момент, так это то, что перед ней танцует очень красивая девушка. И эта девушка действительно очень красиво двигалась. Руки ее плелись над головой, ноги переступали из стороны в сторону. Пик так была погружена в танец, что даже не заметила, как ее рубашка приподнялась и живот слегка оголился. В то время, Ханджи нелепо двигала руками, не попадая в ритм песни, и не столько думала о том, как танцевать, сколько о том, какая красивая фигура у ее партнера по танцу. Да, это явно завораживало. Пока они крутились, ей казалось, будто рядом стоящие парни смотрят только на Пик и даже несколько завидуют Зое, что она танцует именно с этой красоткой. А Пик закрыла глаза, она этого не видит. Время от времени она приоткрывала их, смотрела на Ханджи и улыбалась от ее нелепого вида и красного лица. — Stay with me-e-e.       Пик повернулась к девушке спиной и кажется, ступила на один шаг назад. Теперь ее руки двигались чуть быстрее, как и бедра, так близко находящиеся к бедрам Ханджи. Зое так хотела положить свои руки на талию девушки, но так боялась это сделать. Спасибо алкоголю, ударившему в голову именно сейчас. — А я думала, ты трусиха, — тихо сказала Пик, когда почувствовала горячие и трясущиеся ладони на своей талии, — Сегодня можно, — и она повернулась обратно к девушке. — Stay with me-e-e, — повторяла свой припев певица.       Теперь они танцевали так, как и все. Руки Пик были на высоких плечах Ханджи, а руки Зое все так же чувствовали нежную кожу талии. И именно в этот момент очкастая поняла, что если не сейчас, то никогда. Она чуть увереннее взялась за девушку и пошла в более развязный танец, будто бы ей надоели эти переступания с ноги на ногу и хотелось чего-то более интересного. Пик заулыбалась и поддержала эту инициативу. Теперь они будто издевались над теми, кто стоит рядом. Пик то и дело корчила рожицы, кидала бедра то вправо, то влево, скользила руками по телу Зое, а та, в свою очередь, изображала из себя певицу, закидывая голову назад на длинных нотах, и тоже небрежно скользила руками по спине девушки. Ни одна из них не воспринимали эти «лапанья», как что-то, что не должно было быть. Им было весело и это были их «шутки».

Всего лишь женская дружба, что тут поделать.

***

      Дверь уборной распахнулась и в нее протиснулись два пьяных смеющихся тела. — Ту-ту-ту-ту, ту-ту! — через смех передразнивала Ханджи мелодию песни, доносящейся с танцпола, и щекотала подругу. — Ха-ха-ха! Перестань! Ха-ха-ха! Остановись! — так же умирала со смеху пьяная Пик, — Смотри! — она указала пальцем на отражение Ханджи в зеркале. — Нет, не посмотрю! — Ну посмотри! — Я знаю, что ты сейчас что-то натворишь! — У тебя кетчуп на носу!       Но Ханджи так и не отводила взгляд от девушки, а наоборот, следила за ней, за ее руками, глазами, ожидая, что что-то сейчас та сделает: шлепнет ее по заднице, щелкнет по носу или вовсе залетит коленом между ног. А ведь она могла.       Зое остановилась и удивленно посмотрела на себя. Неожиданно Пик щелкнула по носу девушки, развернулась и хотела бы убежать, как Ханджи нависла над ней. — Воу… — прошептала Фингер, когда осознала, в каком она положении.       И действительно, кроме как «Воу», это нельзя было описать ничем. Покрасневшая Пик, сбоку которой массивные длинные руки, а перед — расстегнутая по грудь рубашка, которая все еще пахнет каким-то дедовским алкоголем, и тяжелое дыхание, что путает ее челку. — Теперь твоя очередь краснеть, — шепнула Ханжи и приподняла одной рукой подбородок девушки. — Be my lover, be my baby, — пели оттуда. — Стой, — в сантиметре от губ подруги прошептала Пик и посмотрела вниз. — Ах, да, — Ханджи взяла Фингер за бедра, посадила на раковину и расстегнула пуговицу на штанах. — Boys, boys, boys.       Теперь-то можно было и поцеловать. Ханджи последний раз посмотрела в глаза Пик, как бы спрашивая: «точно можно?». А может она пыталась собраться с мыслями и решиться? Какая разница, если ее губы уже тянутся к чужим? Когда они соприкоснулись, дрожь и тепло пробежали по их телам, руки Пик, кажется, вовсе задрожали. Какое странное чувство — целоваться с тем, с кем знаком час или два. И как странно осознавать, что именно этого сейчас не хватало. Такой беспорядочной, мимолетной влюбленности, алкогольного опьянения и чувства человеческого жара от чужого тела. Наконец случилось то, что похоже на поцелуй. Резкий, хаотичный. Ханджи хотела быстрее обцеловать ее всю, а Пик просто не могла успеть за подружкой.

***

      Темнота. Ночь. Тепло и свежо. Наверное, только что здесь прошел дождь. Хотя улица сухая. А может скоро будет? Это неважно, когда только что по дороге пронеслась уже знакомая нам красная машина. — I'm a baby girl in the barbie world, — пела Фингер в унисон песни. — C’mon barbie let's go party! — подпевала Ханджи за рулем. — У-ау, у-ау, — пропели они вдвоем.       Из-за Пик, казалось, тряслась вся машина, а вот Зое, на удивление, сидела более менее ровно. Одна ее рука держалась за руль, а другая то и дело сжимала ногу девушки. А черноволосая этого даже не замечала. Она отлично провела время и все, о чем она сейчас думала, это пойти в душ и уснуть. Голова слегка побаливала из-за алкоголя и громкой музыки, но это тоже ее совершенно не волновало. А вот Ханджи думала о том, что совсем не хочет возвращаться в обычную рутину к своим старым друзьям. Она хотела остаться только с Пик, зайти в ее дом, помыться и уснуть рядом с ней. А утром? Наверное, снова пойти гулять с Эрвином. — Кстати, а где Эрвин? — подумала Зое, но даже не смутилась, — Наверное, нашел себе мальчика на ночь и радуется. Хе-хе-хе. — Останови здесь, — сказала Пик, прикручивая музыку. — Как скажешь, дорогуша.       Они остановились возле большого трехэтажного дома, окна которого светились на всю улицу. Из одного окна показался взрослый мужчина. Пик открыла дверь и вышла из машины. — Ну, я пойду. Загляни в задний карман, когда приедешь домой, — подмигнула Фингер, — Целовать не буду, — прошептала она, — Там папа стоит, — и тихо посмеялась. — Не забудь пуговицу застегнуть, — улыбнулась Ханджи и показала на штаны.       Пик послала воздушный поцелуй и забежала домой. Зое же стояла у дома еще несколько минут, вспоминая все, что произошло, терла лоб и смущалась. — Господи, какие же женщины восхитительные… — сказала она и надавила на газ.

***

      Наконец, Ханджи притормозила у своего дома. Маленького, одноэтажного и с небольшим двориком, на котором помещались только две лавочки и большой стол. А на одной из этих лавочек сидели две непонятные фигуры. Будто чей-то папа с ребенком… Но что они тут делают? Зое вышла из машины и прищурила глаза. — Эрвин! Ты почему побитый?! — закричала она и подбежала к другу. — Поздравь его, он впервые подрался по-настоящему, — сказал тот, кто сидел рядом. — Э-э?! — она сразу узнала того, кого встретила перед тем, как пойти в клуб. — Привет. Я Леви. Будем знакомы. Потому что теперь я буду заглядывать к вам почаще. — Ханджи, прости, — прошептал парень весь в синяках и ссадинах, — Я же теперь крутой, да? — он поднял глаза, наполненные надеждой. — Дед, — ответили Леви и Ханджи в один голос. — Пойдемте домой. Леви, ты тоже заходи. Попьем чаю что ли?..       Троица зашла домой. Наконец, в доме засветились окна. Через шторы можно было видеть новоиспеченных друзей (а может кто-то из них любовники?), а через несколько минут уже стало ясно, что Ханджи рассказывает свои лесбийские похождения в клубе.       А поздней ночью окна улеглись спать. И люди за ними.

Так и проходит воскресенье.