Cherry pie

Каору — удивительный. Кодзиро часто задумывается об этом, скорее по старой привычке, перебирая ягоды для десертов или щедро поливая спагетти соусом, ловко превращая макароны в блюдо с гордым названием «паста». Каору вообще, непонятно почему, часто становится объектом его размышлений. Наверное, это потому что Кодзиро совсем его не понимает, несмотря даже на десятки лет, проведенных вместе. Каору вечно ведет себя, как сука, а потом цепляет его за воротник и тянет на себя, оставляя на сильной, загорелой шее следы кусачих поцелуев. Орет, что Кодзиро — нахрен никому не сдавшаяся горилла без мозгов, а потом пялится взглядом серийного убийцы на каждую девушку, которую Кодзиро цепляет от скуки (или чтобы его разозлить). Каору бьет тарелки, выливает Кодзиро на голову его же суп, сверху издевательски приправляя базиликом, вопреки орам Кодзиро на то, что базилик, вообще-то, сюда не подходит и портит весь вкус, а потом втискивается за ним в ванную, когда Нандзё идет вымывать из прически суп и специи, и лезет трогать, целоваться. И когда на скейте Каору становится Черри, собирая в высокий тугой хвост длинные, по-девчачьи мягкие персиковые волосы, от которых едва ли не за километр несет женским клубничным шампунем (он знает точно — женским), будто специально задевает бедром, Кодзиро, а здесь — Джо, едва сдерживается, чтобы не наброситься на него, отшвырнуть прочь надоедливую говорящую доску и разложить на глазах у всех. Потому что может. Чтобы все, чтобы их милые, наивные, надоедливые фанатки увидели, кому принадлежит Черри вместе со своим высоким хвостом, пахнущим клубникой, вместе с двинутой на математике башкой и скейтом-женщиной. Джо и Черри — легендарный дуэт. Они ссорятся чаще, чем падает со скейта Реки, пытаясь повторить за Лангой его прыжки, но все еще всюду появляются вместе. Адам дразнит их голубками и интересуется, когда свадьба, а Джо едва сдерживается, чтобы не продемонстрировать ему две крошечные буквы татуировки на спине, чуть пониже поясницы — «lo». У Черри такие же, там же, только у него аккуратно выведено «ve». О них не знает никто, кроме них самих. А может, знают, просто не хотят спрашивать. Джо и Черри — они несовместимы, они вечно ссорятся, орут и едва не колотят друг друга, разумеется, парные татуировки — бред. Им это на руку. Никто не будет счастлив узнать, что две легенды вместе. Черри часто шепотом жалуется, что боится, что кто-нибудь заметит парные татуировки. Джо сначала успокаивает легким (не очень) толчком куда-то пониже плеча, а потом напоминает, что это, вообще-то, было его идеей. Черри бескомпромиссно заявляет, что Джо виноват в том, что согласился. Джо крыть нечем, так что он просто громко возмущается, удобнее перехватывая доску подмышкой, и они снова ссорятся на все трибуны, поддерживая репутацию парочки, которая терпеть друг друга не может. Черри хочет его часто. Каору — куда реже. Иногда кажется, что как только Каору надевает маску и встает на скейт, в нем просыпается монстр. Иначе невозможно объяснить, почему Джо привлекает его куда больше, чем Кодзиро. Уличная романтика, кажется, далека от изящного математика-каллиграфиста, даже угол поворота рассчитывающего с помощью уравнений, но Джо прекрасно знает, что для Черри затащить его куда-то в грязный, темный переулок и долго срывать с губ бешеные поцелуи — едва ли не привычка. Иногда они заходят дальше, и на такие дни Джо готов молиться. Он любит Черри. Любит слизывать с пухлых, женских губ вишневый блеск, любит зарываться в волосы рукой, нарушая идеальный — волосинка к волосинке — хвост. Черри вообще напоминает женщину. У него длинные, тонкие ноги, тонкая талия, изящные запястья, длинные пальцы и подведенные черным глаза. Джо любит скользить ладонями по бледным бедрам, оставляя за собой розоватые отметины; любит касаться языком груди, сосков, вырывая из Черри первые тихие стоны. Черри сам набрасывается на него, нетерпеливо расстегивая пряжку, губами мажет по обнаженному торсу. У него глаза блестят хитро и возбужденно, когда длинные пальцы сжимают чужой член, и Джо коротко, одобряюще стонет. Каору он тоже любит. Каору — другой. У него волосы свободно разбросаны по плечам, только для вида схваченные резинкой на самых концах. У него губы не намазаны блеском и глаза без подводки, спрятанные за тонкими стеклами очков. Кодзиро любит обхватывать его сзади, обжигая горячим дыханием затылок, и сминать в руках тонкую ткань кимоно, пуская по чужой коже мурашки. Ему нравится подхватывать Каору на руки и под возмущенные крики аккуратно опускать на кровать, касаясь осторожно, но без всякого смущения разгоряченной кожи под складками шелка, не раздевая. Каору отворачивается, прячется от поцелуев и делает вид, что совсем не хочет, хотя член у него — Кодзиро знает — уже встал и едва ли не ноет в ожидании чужих прикосновений. Кодзиро знает, чего хочет Каору. Аккуратно развязывает ленточки, откидывая полы кимоно, обнажая светлую грудь, с которой еще с прошлого раза не сошли когда-то багровые, а теперь светло-розовые пятна засосов. Если они катаются вместе — в Джо просыпается азарт. Он хочет победить, и понятное желание перемежается внутри с каким-то нечетким порывом отступить, поддаться, только чтобы увидеть, как Черри победно улыбается глазами, рвано дыша, поправляя маску и приглаживая выбившиеся из хвоста прядки. На самом деле, Джо не нужно поддаваться, чтобы проигрывать Черри. Черри знает свое дело, полностью доверяясь механической помощнице, ловко обгоняя Джо и находя лишнюю половину мгновения, чтобы показать ему средний палец, обтянутый черной перчаткой. Скейт ворчит, что времени нет, а Джо только довольно ухмыляется, смиряясь с неизбежным поражением. Они, кажется, даже выигрывают почти по очереди, почти через раз. Размышляя об этом, Джо не может сдержать ухмылки, косясь на довольного партнера. Тот, чувствуя чужой взгляд, только по привычке толкает Джо в бок острым локтем. Ну и ладно. Иногда Кодзиро готовит специально для него. Каору любит любые салаты, и Кодзиро иногда (почти всегда) дразнит его кроликом. Еще он любит равиоли, лазанью и (удивительно) клафути с вишней. В меню нет клафути, потому что блюдо французское, а ресторан — итальянский, но Каору любит клафути с вишней, поэтому Кодзиро упорно тренируется готовить, прикрываясь потребностью в разнообразии, а потом ему удается лицезреть, едва ли не впервые в жизни, как глаза у Каору загораются благодарностью, когда перед ним ложится тарелка с вишневым пирогом. Кодзиро про себя решает, что ради такого готов покорить всю французскую кухню. Черри злится, когда Джо на публике позволяет себе придвинуться чересчур близко: громко и показательно кашляет, пихая, куда локоть попадет. А еще Черри совсем не против, когда Джо ласкает его языком, стенками горла сжимая длинный, тонкий член. Черри даже внизу — само изящество, и Джо готов вечно смотреть на полностью обнаженного, возбужденного и раскрытого скейтера. Разумеется, Черри об этом знать не обязательно. Хотя у него до смешного много комплексов: ему не нравится чересчур впалый живот, тонкая шея и руки. Черри вообще недоволен своей худобой, и часто жалуется об этом Джо, особенно после секса. Джо шутит и переводит тему, не желая признаваться, что считает всего Черри — вместе со впалым животом и тонкими руками — произведением искусства. Каору редко сам пристает к Кодзиро, но иногда ему везет. Особенно часто такое бывает после шумных ссор. Каору разбивает несколько тарелок о новые обои, срывает голос, совершенствуясь в эпитетах в адрес Кодзиро, а потом внезапно утаскивает его за воротник в спальню, садится на колени и сам распахивает кимоно, позволяя Кодзиро вновь исследовать наизусть заученное тело. Кодзиро тянет дорожку поцелуев от ключицы к пупку, и Каору, поджимая живот, тихо стонет и закусывает губы, цепляясь за чужие плечи. Потом Кодзиро не выдерживает и опрокидывает его спиной на кровать, телом вжимая в недавно смененные простыни. Каору не то что не отворачивается от поцелуев — сам кусается, цепляется и сжимает руками, Кодзиро даже двигается с трудом, чувствуя свое и чужое возбуждение. Черри и Каору — они как будто два разных человека. Кодзиро и Джо, наверное, тоже. Но и у Черри, и у Каору на спине следы его меток. И Черри, и Каору знают, что больше всего на свете Джо (и Кодзиро) мечтает получить на день рождения. И получает, каждый год выслушивая, какой он страшный гориллообразный идиот, думающий не башкой, а задницей. Ему странно осознавать, даже в очередной раз за много лет отношений, что он любит. Любит кататься с Черри, ужинать с Каору, препираться и заниматься любовью с обоими. Он вспоминает буквы на пояснице и улыбается.