Часть 1
8 марта 2021 г., 23:02
Тусклый свет освещает каток. Вокруг тишина, и слышен лишь этот ни на что не похожий звук скольжения острого лезвия конька о гладкую поверхность льда. Юри снова здесь, рядом с ним. Он стоит в оцепенении, стараясь дышать как можно тише, и не сводит глаз с Виктора.
Его новая программа чудесна. Казалось бы, куда ещё лучше? Но, как говорится, нет предела совершенству. Примером этих слов является Виктор, его волшебная чарующая грация, точность движений и какая-то искренняя мелодичность и душевность, которые он вкладывает в свой номер. Юри не может оторвать глаз. Это невозможно, да и не хочется этого делать вовсе.
Он видел этот танец на льду уже раз пять, но каждый раз, словно особенный, каждый раз у Юри захватывает дыхание, а сердце заходится в суматошном ритме. Виктор идеален. Юри это знает. Знает это и Никифоров. Наверное, именно благодаря этому знанию все его движения так точны и нигде нет ни доли неуверенности.
Юри не может перестать сравнивать себя со своим тренером. Хоть Кацуки и добился небывалых высот, заняв второе место на Гран-При, это не делает его лучше Виктора. Точно не делает. Никифоров всё равно где-то там, на вершине, до которой Юри ещё добираться и добираться. Именно так думает Кацуки.
Виктор остался его тренером, но также принял решение – участвовать в соревновании вместе с Юри. Он решил наконец выйти на лёд в качестве участника соревнований спустя два года. Он был рад посвящать практически всё своё время на тренировки юного фигуриста, но желание снова влиться в эту гонку вспыхивает новой силой, и Виктор не хочет сопротивляться.
Юри не замечает, как останавливается его дыхание, когда его тренер блестяще выполняет четверной лутц, а затем под напряжённое нарастание мелодии делает дорожку шагов. В самом конце он делает резкий оборот, останавливается и поднимает руки вверх, тяжело дыша и смотря прямо в высокий потолок. Он молится. Не в самом деле, но играет так, будто так и есть. Сюжет его песни – молитва к Богу. Сначала он рассказывает Ему о всех своих страданиях, просит простить совершенные грехи и исполнить его заветное желание. Какое, Виктор ему не говорит. Он не говорит никому. Вообще, номер Виктора Никифорова видел только Юри. Именно он удостоился этой чести, и это невероятно тепло греет его сердце, которое нежно шепчет ему, что раз так Виктор и поступил, значит Кацуки ему важен. Он не просто хороший ученик, но ещё и друг, хотя очень хотел бы быть кем-то большим.
Смотря на Виктора в костюме винного цвета с вышитыми на нём золотыми нитками узором и с волосами цвета платины, успевшими вырасти уже до плеч, он невольно засматривается. Раньше он не мог дать определение своих чувств к Никифорову, теперь же понимает, это самая настоящая любовь, которую он бережно хранит в своём сердце. Юри до ужаса краснеет, когда Виктор по-дружески целует его в щёку, смущается, когда тренер обнимает его, гладя по спине, готов улететь на седьмое небо, когда Никифоров хвалит его за удачный прыжок. Если раньше он списывал всё это на простое восхищение и уважение, то сейчас отчётливо понимает – он влюбился и в этих чувствах погряз по уши.
Вдруг Юри вспоминает слова Виктора, сказанные им перед финальным этапом соревнований в Барселоне: «И мы поженимся, когда он выиграет золото». Кацуки тогда потерялся в пространстве и во времени. Неужели Виктор действительно сказал это? Вроде да, проблемы с выражением чувств у Юри были, но вот со слухом всё было отлично. Оставался ещё один вопрос «Серьёзно ли сказал это Виктор?». Может, это была дурацкая шутка, чтобы разрядить обстановку, которая создалась, когда Пхичит на всё кафе громко поздравил их с помолвкой. Это не могло быть правдой. Просто не могло. Это даже звучало глупо. Но Юри всё равно цеплялся за эти слова каждый раз, когда сомневался в своих силах. Ему стоило всеми силами стараться, чтобы выиграть золото.
На деле же это было невероятно сложно. Как такое возможно, когда с тобой будут соревноваться Плисецкий и Никифоров? Что такого нужно было исполнить в своём выступлении, чтобы получить настолько высокие баллы, чтобы обогнать русских чемпионов? Юри мог только надеется, что поставленная Виктором программа поможет ему это сделать.
Судя по тому, что давалось всё не так легко, уровень был существенно повышен. Но Юри это не пугало. Он понимал, что должен двигаться дальше, а это значит, что и номера будут становится сложнее. Но Кацуки нравились сложности. Ему нравилось видеть улыбку на лице Виктора, когда Юри всё-таки удавалось сделать очередной прыжок без единой неточности. Юри нравилось чувствовать музыку, не просто двигаться, а проживать историю. Фигурное катание всегда было глотком свежего воздуха. Он бы занимался им всю жизнь, если б мог.
Он замечает, как Виктор плавно подъезжает к нему, по-доброму ухмыляясь, и в сердце опять ёкает, чтоб его.
— Юри? — окликает он Кацуки, а тот замечает, что его рот был открыт. Как же стыдно. — Всё в порядке?
— Да, да, всё хорошо, — немного заторможенно отвечает Юри.
— Эм… Тебе понравилось? — спрашивает Никифоров, чуть наклоняя голову, и от этого движения у Юри что-то сжимается внутри. Он может перестать быть таким очаровательным?
— Д… Да! Это было очень красиво. Мне понравилось.
Виктор довольно улыбается, и его щёки, кажется, покраснели, но Кацуки уверен, что это не из-за смущения, скорее из-за лёгкой усталости.
— Ну что, Юри, теперь давай ты. Покажи мне выступление, достойное победителя. Ты же хочешь получить золото, верно?
— Я… — запинается Кацуки, не зная, что ответить. — Да, наверное.
— Нет, так ты точно не взойдёшь на пьедестал, — смеётся Виктор. — Не слышу в твоём голосе уверенности.
Юри смотрит в его голубые глаза, в которых словно плещется океан и замирает. Он должен постараться. Должен сделать всё, чтобы поразить Виктора, заставить его гордиться им. Юри так этого хочет.
— Я, Юри Кацуки, получу золото в этом году!!! — во всё горло кричит парень, и его пронзительный голос эхом разносится по всему катку.
— Хорошо, правильно, это правильно, — радостно улыбается Виктор. — Но тебе придётся очень постараться.
Его глаза загораются хищным блеском, и Юри отчётливо осознаёт, что ему придётся очень потрудиться, чтобы обогнать Виктора.
Никифоров хлопает его по плечу, приглашая на лёд. С этого самого момента он будет трудиться каждый день, каток станет его вторым домом и он выучит каждое движение до единой мельчайшей детали. Именно с такими мыслями он выходит на лёд.
чужих родных рук на своих плечах. Он собирается обернуться, но не успевает, потому что эти руки, крепко обхватывают его за грудь.
— У тебя всё получится, Юри. Не переживай, — шепчет голос. Виктор, кто же ещё. Его волосы щекочут шею, и Кацуки невольно улыбается. Волнение постепенно испаряется и дышать становится легче.
— Угу, — коротко кивает Юри, оборачиваясь к Виктору лицом.
Затем объявляют о его выходе, и Юри выходит на лёд. Теперь он не волнуется и с радостным предвкушением начинает своё выступление.
***
Юри ничего не понимает. Не понимает, что происходит между ним и Виктором. Он его тренер, а Юри – ученик. Это точно. Но вот что касается другой части их взаимоотношений – этого запутавшийся Кацуки не понимает. Всё с этой проклятой любовью сложно. Вечно приходится ломать голову и находить действиям логичные объяснения. Виктор всегда был до жути тактильным. Юри это знал, ему это даже нравилось, но особого виду он не подавал, или, по крайней мере, старался не подавать. Но порой поступки и слова Никифорова заходили слишком далеко. И Юри просто не понимал, что с этим делать. Два дня назад Виктор пришёл к нему в номер и совершенно бесцеремонно завалился к нему в кровать, несмотря на его громкие возражения. В помятом костюме и рубашке с двумя расстегнутыми пуговицами сверху, он лёг прямо на него, обнимая за грудь. — Виктор, — с нарастающей в голосе паникой сказал Юри. — Виктор. — А? — У тебя есть свой номер, — сказал Юри, чувствуя как от напряжения капельки пота выступили на лбу, а сердце забилось чаще, чем обычно. Только бы Никифоров этого не заметил. — Есть, — протяжно ответил он, видимо, совсем не собирать никуда уходить. — У тебя там тоже есть кровать. — Ага. — Думаю, тебе лучше пойти к себе, — заметил Юри. С одной стороны, он безусловно хотел находиться в объятиях своего объекта воздыхания, но с другой, он бы ни за что не заснул, а завтра была важная репетиция перед финалом. Он не мог пожертвовать своим сном, даже когда сделать это так хотелось. — Не хочу, — застонал Виктор, и Юри разочарованно вздохнул. Иногда его тренер вёл себя, как ребёнок. — У нас завтра важная репетиция. — И? А причём здесь твоя просьба ко мне уйти в свой номер? — недовольно насупился он, прижавшись головой к груди Кацуки, тем самым вызвав у него рваный вдох. — Я… Лучше нам спать по отдельности, — сказал Юри, чувствуя, как отчаянно краснеет, потому что Виктор, как ни в чём не бывало, водил своими длинными пальцами по его груди. — До моего номера слишком далеко, — устало вздохнул он. — Он же соседний! — Нет, не соседний! Соседний у Юрио! — Ах, да, точно. Значит, через номер. — Вот! — воскликнул Виктор. На мгновение Юри показалось, что он пьян, но пахло от него только вишнёвым соком. Почему тогда он так странно себя ведёт? — Что «вот»? Это недалеко. Виктор, — застонал Кацуки, пытаясь снять довольно тяжёлого фигуриста с себя, но у него не вышло. — Ну пожалуйста, мне спать нужно. — Спи, Юри. Завтра важный день… Я тебе не помешаю, — улыбнулся он. Юри опять недовольно застонал. За что ему такие страдания? Конечно, сложно назвать это страданиями, но всё же, сложно спать в обнимку с Виктором в одной кровати. Не должен он этого делать, ведь они просто друзья. — Ладно, — всё-таки согласился Юри, получив от Виктора довольное мычание. — Можешь пододвинуться только. После этих слов Никифоров прижался к Кацуки ещё сильнее. Да что ж это такое? Притворяется, что не знает японский? Да, точно притворяется. Юри смирился со своей участью и постарался закрыть глаза, всё ещё чувствуя тёплое касание руки Виктора, которое приятно успокаивало. Мысли путались в голове, и Кацуки, как мог, старался их усмирить. С Виктором было сложно. Виктор был сложным. Понять его было сложно. Но Юри всё равно был безнадёжно влюблён, и быстрое сердцебиение, настолько громкое, что он слышал его в голове, подтверждало этот факт. Хотелось бы знать, что чувствует к нему Виктор. — Я тебя люблю, — очень тихо, но Юри услышал, сказал Никифоров, прижимаясь к его груди. «Как друга», — подумал Кацуки и, долго ворочаясь, смог погрузиться в сон только спустя час.***
Юри смотрит на свои руки и понимает, что они дрожат. Почему он нервничает? Ему нельзя нервничать, ведь совсем скоро он выступает третьим номером с произвольной программой. Первым выступил Юрий Плисецкий, и сделал это великолепно. Юри придётся очень постараться, чтобы обогнать такого сильного соперника, а также Виктора, идущего сразу после Кацуки. Сейчас не место волнению. Он тяжело дышит, бегая глазами из стороны в сторону, но лучше от этого не становится. Но вдруг Юри чувствует тяжесть***
На этот раз Юри сидит не вместе со своим тренером, так как того уже вызвали на лёд. Он с нетерпением ждёт результатов, крепко сжимая кулаки и закусывая губы. По его мнению, это было его лучшее выступление, но что скажут судьи? Удалось ли ему улучшить свой результат спустя год? И тут он видит: общая оценка «325.56». Это же больше, чем у Юрио на две десятых балла. На глазах Юри появляются слёзы. Он понимает, что у него получилось стать лучше. Он сделал это. Но радоваться пока ещё рано, ведь впереди ещё три фигуриста, один из которых, Виктор Никифоров, лучший из лучших. Кацуки смотрит на лёд и ловит взгляд Виктора. Он видит это – в волнах его голубых глаз плещется невероятная гордость. Наверное, ради этого Юри так старался. Кацуки подходит ближе ко льду, и всё выступление смотрит на своего кумира, не отрывая взгляда.***
Кажется, что это сон, всего лишь дурацкий сон, либо Юри опять замечтался. Но всё не так. Он правда стоит на пьедестале. Он правда занял первое место, сумев обойти Виктора всего на несколько сотых баллов. Сколько сил было вложено. И на душе становится так приятно, когда Юри понимает, что всё не напрасно. Он смотрит на трибуны с людьми, вовсю гласящими его имя и поднимающими вверх плакаты. Неужели он добился этого? Он замечает недовольную гримасу на лице Юрио, занявшего третье место. Парень явно сердит на себя, из-за того, что не сумел вновь занять почётную первую позицию. Если б это было возможно, то Юри хотел бы разделить с ним первое место, потому что выступление Плисецкого на льду было чем-то невероятным. Затем Кацуки переводит взгляд на Виктора. Тот, кажется, ничуть не огорчён вторым местом, так как улыбается так счастливо и искренне, что сомнений не возникает. А потом он смотрит на него, и в теперь в этих глазах читается нежность. Или Юри опять всё себе надумал? Через какое-то время они сходят с пьедестала и идут к трибунам. А Юри вновь отдаётся мыслям. «И мы поженимся, когда он выиграет золото» – всплывает в его сознании голос Виктора. И Кацуки яростно машет головой, стараясь отогнать мысли. Сейчас это почему-то кажется безумно глупым. Юри подходит к скамейке, склоняясь, чтобы забрать кофту с рюкзаком, как вдруг чувствует обжигающее дыхание совсем рядом. Виктор. Ну конечно. — Юри, — начинает он и протягивает руку. — Поздравляю, ты заслужил золото. От этих слов хочется петь, если б только Юри умел, так что ему остаётся только широко улыбнуться. Виктор точно ему не завидует. Он счастлив, рад безумно, что его ученик превзошёл учителя. — Я никогда не забуду твоё выступление, — говорит Кацуки. — Ты всегда так говоришь, — смеётся Виктор, кладя руку Юри на плечо. — Знаю, — уже тише говорит он. — Золото, значит, — через некоторое время задумчиво произносит Виктор, смотря куда-то вдаль. — Да, — острожно отвечает Юри, не понимая, что имеет в виду тренер. — Понимаешь, о чём я? Юри молчит, боясь произнести появившуюся мысль вслух. Вдруг, Виктор подумал вовсе о другом. Тогда Кацуки выставит себя полным идиотом. — Нет. — Забыл, — не скрывая разочарования говорит Виктор. — Я… Не забыл. Смотря, что… ты имеешь в виду, — запинаясь, произносит наконец Юри. — То, о чём ты подумал, — теперь улыбается Никифоров. — То, о чём я… — Юри, можно тебя поцеловать? — вдруг спрашивает Виктор, приближаясь непозволительно близко, что становится жарко. — Я… Да. Да, пожалуйста. Поцелуй меня, пожалуйста, Виктор. И Виктор целует его. На глазах у всех – толп зрителей, ещё не успевших уйти, Юрия Плисецкого, жалующегося Отабеку на третье место, строгой Барановской, удивлённых судей, вмиг оживившихся репортёров. Но Юри всё равно. Сейчас главное то, что Виктор целует его, нежно сминая губы и запуская руки в его волосы. Голова кружится от того, как это приятно. Намного лучше, чем он себе представлял. Ради этого стоило победить. Теперь Виктор одной рукой обнимает его за талию, а другой поглаживает затылок, и Юри просто не знает, куда девать все эти чувства, плещущиеся в его сердце сейчас. Поцелуя недостаточно, их слишком много, и они не помещаются в его хрупком на вид теле. Юри ощущает горячее дыхание Никифорова и его язык, трепетно облизывающий его губы. Настоящий Виктор. Известный русский фигурист, чемпион сейчас с такой любовью целует его, Юри Кацуки. И парень понимает, что его чувства, к какому-то невообразимом счастью оказались взаимны. Надо же. Наконец Виктор отстраняется, хотя Юри очень этого не хочется, но оба понимают, что и так уже вдоволь накормили журналистов-стервятников. — Я тебя люблю, — вновь произносит Виктор, и теперь Юри понимает, что тогда Никифоров вряд ли подразумевал дружескую любовь. Похоже, что Юри ошибся. — И я тебя люблю. — «И мы поженимся, когда он выиграет золото», помнишь? — спрашивает он. — Да, — отвечает Юри, не замечая, как переходит на шёпот. — Ты выиграл золото, так что… Юри Кацуки, ты выйдешь за меня? — улыбаясь, спрашивает Виктор, а Юри, всё ещё не веря, закрывает от удивления открывшийся рот рукой. — Да, — плачет и смеётся одновременно Юри. Виктор тоже счастлив. Он, смеясь, снимает кольцо с безымянного пальца Юри и надевает вновь. То же делает и Юри. И весь зал взрывается аплодисментами с радостными криками. Юри смотрит на Виктора, и читает в его взгляде, всё, что видел раньше, но теперь это приобретает новый смысл. Он крепко сжимает его руку, чувствуя обручальное кольцо на пальце, и улыбается. Как же он рад, что выиграл это чёртово золото.
