No time to die.

      

      Too much to bear И это было невыносимо. You were my life, but life is far away from fair Ты был моей жизнью, но жизнью, далёкой от справедливости. Was I stupid to love you? Было ли глупо любить тебя? Was I reckless to help? Было ли безрассудно помогать? Was it obvious to everybody else? Было ли очевидно для остальных, That I'd fallen for a lie Что я купился на ложь? You were never on my side Ты никогда не был на моей стороне. Fool me once, fool me twice Обманул меня раз, обмани и дважды. Are you death or paradise? Ты моя гибель или мой рай? Now you'll never see me cry Ты никогда не увидишь меня в слезах, There's just no time to die Сейчас просто не время умирать.

      — Ты ничего мне не сделаешь, Адам, — думал скейтер, обгоняя бывшего друга на очередном повороте, — нас связывает общее прошлое…       Парень развернулся на своем скейте, собираясь делать свой излюбленный трюк.       — Черри, Черри, Черри, — он рассмеялся, покачивая своими ногами на скейтборде, будто танцуя, — это было предсказуемо.       Доля секунды. Адам спрыгнул с доски, сцепив её своими ладонями. Удар. Черри скинуло с доски. Треск был настолько громким, а удар настолько сильным, что доска сломалась.       — Ложь. Всё это была гадкая ложь, — он лежал на земле, а его взгляд был устремлен на него.       — Черри, Черри… — шепнул он снова, подходя ближе, — ты все такой же наивный бездарь, — хмыкнул, один уголок губ полз вверх, лукавая усмешка — клеймо победителя, — без своей машины даже кататься не сможешь.       Черт возьми. Действительно ли я такой? Ты был моим миром, был тем, кто заставлял улыбаться, прорываться к мечте, любить… Что с тобой случилось? Я купился на твою очередную ложь. Ты обманул меня раз, обманул дважды… Неужели я стал тем, кто поверил твоим сладким и лживым словам?       — Черри, — откуда-то послышался знакомый голос, что раздавался в голове эхом.       Я умираю? Это конец? Темнота. Звенящая тишина.       Адам, что же с тобой случилось? Я тебя так сильно любил, я готов был отдать за тебя свою жизнь. Хотел когда-то, чтобы ты брал в свою руку мою, и, улыбаясь, все так же тихо говорил, что нам все скоро покажется крошечным, что полет на скейте окрыляет, что мы словно птицы взлетим, а приземлившись, вспомним, что никогда и не умели летать, но почувствовали это, влюбившись.       Я любил всего тебя, даже с недостатками. Ты был для меня божеством, таким далеким, но таким близким одновременно. Неужели я заслужил таких издевательств, неужели, ты смог причинить мне боль… даже не подумав о чувствах?       Зачем ты тогда уехал? Почему ты бросил нас с Джо? Ведь когда-то, мы же были друзьями, Адам. Были друзьями. Почему ты так поступил? Не говори, что это очередная ложь. Прошу. Пусть лучше это окажется сном.       Я плакал много раз, просматривая снимки наших беззаботных дней в школе. Мы были такими молодыми, такими глупыми… потому ты так поступил? Потому, что был глуп?       Сидя дома или в ресторане Джо, я думал много раз о нас. А были ли вообще мы? Или это просто я состроил очередную иллюзию на твоей лжи?       Знаешь, мои мысли все ещё о тебе. Иногда, просто лежа на кровати, — смотрю в потолок и вспоминаю, как ты впервые снял при нас капюшон, абсолютно не видя в этом ничего такого, как словил меня, падающего со скейта, прижав к себе. Ты смеялся, улыбался, даже глаза твои, красные, сверкали так, будто я смотрел на драгоценные камни. Ты был таким прекрасным, был собой.       Я начал кататься потому, что увидел тебя на площадке, потому что ты взлетел так, будто за спиной у тебя выросли крылья. Твоё лицо не выражало ни одной эмоции, хотя, скорее, ты был угрюм, чем безэмоционален.       Тогда я понял, что влюбился. В свободу, что витала рядом с тобой, в твои красивые синие волосы, странные брови, что придавали тебе злобный вид, в тебя всего. Шрамы на руках от линеек, в твои лживые слова, которые ты так часто подавал как правду.       Прошло столько времени. Знаешь, нет, сейчас вовсе не время умирать. Я ещё не сломлен. Нет, ты не смог меня сломать. Я любил тебя. Любовь оказалась притворством.       Ты уничтожил меня тогда, уничтожил бы и сейчас, но я жив и восстану из пепла, словно феникс. Я покажу, что значит моё имя. Черри Блоссом. Так начали меня называть на S, так что не смей больше звать меня по-имени. Не смей больше говорить, что я жалок.       Моё имя утонуло. Его больше нет. Для тебя я только Черри. Не смей даже улыбаться, произнося его.       Я убью тебя, Адам. Убью. Растопчу, как букашку. Я не смог стать твоей Евой, значит, больше никому и не дано.       В отличии от тебя, Коджиро всегда был рядом со мной. Даже спустя огромное количество времени, он возникал, будто не видя причины для своего появления и улыбался. Его улыбка наделила меня силой. Я почувствовал себя нужным, несмотря на то, что только был брошен.       Я обещаю, что ты больше никогда не увидишь меня в слезах, ты был моей жизнью, но жизнью, далёкой от справедливости.       Сейчас просто не время умирать.

***

      — Закончилось, — держа в руке бутылку, сказал Черри.       — Своё надо было приносить.       — Отстань, горилла, неужели не видешь, что меня покалечили?       Он вздохнул, беря с полки алкоголь.       — Белое подойдет?       Каору сделал вид, что уснул. Джо присел рядом на стул, беря в руку свой бокал:       — Сейчас Адам катается один. Он стал нереально крутым скейтером, только не похоже, что он счастлив, — парень налил напиток и в бокал друга, — Поэтому он и стал таким. А у нас с тобой есть мы, и мы с тобой… не одиноки, — Джо повернулся, по-родному улыбаясь, — Правда ведь, Каору?       «Правда, Коджиро, — подумал он про себя, — у меня есть ты, а это значит, что до тех пор, пока ты будешь рядом — я не сломлюсь и не позволю сломить тебя».