Шестая струна

Мы не идем навстречу судьбе — для нас это глупо. Для нас судьбы нет. В детстве мы смотрели «Сумерки», влюблялись в Роберта Паттисона, были готовы продать душу за ту самую «игрушку как у Алисы!». Взрослая жизнь меняет только нуждаемость в вечерах с бутылкой «Саперави» и вечно ноющим ребенком в охапке. Нам сложно понять родителей и их потребности, а им сложно понять, зачем тебе нужен плакат Дэвидом Теннантом на всю стену. Вот и Александр жил также. — «Мать-одиночка — горе то какое.» — «Бедный мальчик! Совсем запустила ребенка.» — «Ленка, смотри, это тот. Ну который этот... того, гомик.» Шепот соседки разносился как только из двери показывалась черная макушка. Слухи о том, что Саша «Не тот» разносились еще от учителей начальных классов, уж сильно он, по их мнению, странно смотрел на своих одноклассников. Не дергал девочек за косички, не забегал в женскую раздевалку, не дарил девочкам цветы на восьмое марта, в честь всеми любимого праздника, а-ля «Ты же будущий мужчина, вон, подари девочкам хоть по цветочку». Он редко напоминал красивого, отважного, мужественного парня. Скорее иначе. Худой, смуглый, трусливый панк, что по ночам втайне ото вся плетет фенечки, пишет фанфики и читает книги Андре Асимана. Так уж устроена его натура. Единственный вход в нормальный, по его мнению, мир, был только через старую гитару в скейт-парке. Возможно это глупо, но для Саши это казалось единственным нормальным выбором. Скорее судьбы и нет, но именно этот парк мог бы изменить его жизнь, подобно одному столкновению с неуклюжим скейтером. Парк был окружен трамплинами, айсбергами, фан боксами. Колеса проезжают по твердому покрытию, кто-то радостно кричит, а кто-то учит новый трюк со своей второй половинкой. Звонкий смех, шорохи, возгласы. Все эти звуки могли раздражать других людей. Другие хотели умиротворения и спокойствия, но иногда писать строки новых песен было приятнее под шум в парке. Правда, это очень странно. Мало кто бы пришел в парк скейтеров с гитарой за спиной и тетрадью в руке. Но у всех свои странности, так ведь? Сейчас Александр устроился на скамейке, что была дальше всех. К тому месту ни разу не подъезжали люди, лишь изредка под скамьей появлялись мелкие цветочки. Было приятно наблюдать за природой, попутно с этим настраивать гитару. Сейчас, как казалось, прекрасно и свежо. Иногда ветер обдувал волосы и лицо, спасая от вечной жары. Казалось, звуки со стороны парка стали намного тише, все внимание ушло только на гитару. — Состроил. — Прошептал Саша сам себе. Вроде бы, можно подумать; что-то вообще может испортить этот день? Что-то да может. Забавно, но это что-то сейчас практически летит на всех парах к лавочке. -Поберегись!!! -Саша вздрогнул. — Идиот, отойди! — Он окоченел. Сдвинуться с места не мог, боялся. Со стороны парка на него ехал блондин, который явно не мог остановиться. Его кофта была небрежно завязана на бедрах, а длинная челка упала на глаз. Боковым зрением можно было заметить его зеленую радужку и яркий, большой, черный зрачок. Он закрыл глаза. Странно, что парень сейчас не спрыгнул со скейта, ведь это было разумно, но возможно, у него тоже было состояние шока. И вот, два совершенно незнакомых парня смотрят друг на друга. Ровно в глаза. Сейчас, может быть, судьба и задумала свой план. Удар. Звук колес пропал. И конечно же, тихое «Черт тебя подери». -Ты хоть смотришь, где сидишь? Я же крикнул тебе «Отойди»! Чего непонятного-то? — Я опомнился, почесав болевшее ребро. А он и правда очень вспыльчивый. Меня это сразу же напрягло. -Нет, я все понимаю, возможно ты там оглох, но я на тебя со всей скорости летел! Сам ты не подумал? Придурок! Я смотрел в его глаза пристально, внимательно. -Я... Сам такой! — Глупо, глупо, глупо. Я краснею перед ним как маленький ребенок! Мне стало безумно стыдно. Мои ответы были глупые, я не смог даже трех слов связать. -У тебя там. Это. — Незнакомец указал на ребро. — Тебе что, даже не больно? Или ты везде такой тормоз? Меня не устраивала его интонация и упреки, поэтому я скрестил руки на груди, максимально выражая свое недовольство. Конечно, такие отрицательные эмоции он заметил, решив благополучно проигнорировать их. Словами я ответить не мог, своей грубостью он завел меня в тупик, из которого я не видел выхода. Но больше всего меня не устраивала темная, алая жидкость, которая затекла под джинсы, неприятно отдавая холодом, оставив за собой красный след на колене. -Черт! Да твою. — Я резко подскочил, при этом напугав своего собеседника, от чего тот мигом отошел. «Грубый, но запуганный.» — сделал вывод я. Сразу же руки принялись обыскивать чехол гитары, проверяя ее на наличие салфеток. Так как все поиски были неудачными, я сел на скамейку вновь. Кожа начала болеть. Рана была похожа на неаккуратные штрихи ручкой, будто проверяя, пишет она или нет. Видимо, во время письма она протекла, так как остались подтеки. Но все же, это был не лист бумаги, а моя кожа. — Возьми, она чистая. — Зеленые глаза пытались развязать кофту, чтобы я мог приложить ее к ране. Возможно, у него заиграла совесть, а возможно, что ему просто было противно смотреть на рану. Скорее это был второй вариант. Я взял кофту, она была белая, поэтому мне самому стало жалко ее портить. С горем пополам ткань убрала следы ранения. Раз уж мы заговорили про «пополам», то пополам была и моя гитара. Гриф от нее лежал рядом, его удерживали струны. Единственное что могла расстроить меня еще сильнее — если бы одна из них порвалась. Так и случилось. Самая верхняя струна была, разорвана пополам, чему я сильно удивился. Что? Да быть такого не может. Я почесал затылок. Ногти впутались в волосы, царапая кожу, от этого я поморщился. — Я только из поменял. — Я будто обращался к инструменту. Я был зол и печален, но все мои чувства перебивала резкая боль. Я был уверен, что рана шла от ребра до, примерно, пупка. Это было и правда больно. Настолько, что хотелось замычать. К боли я был особенно чувствителен, так что даже из-за маленькой раны я мог взвыть от ощущений. — Кирилл, — он протянул мне руку. — но не бледный. — Я тихо хмыкнул, но в ответ потянул руку для пожатия. Отвечая в таком же стиле — Александр, — я пожал руку, — Но не Полярный. — В конце добавил я. Шутка была глупая, но Кирилл заулыбался, пожав руку в ответ. Его кожа была сухая и тонкая, как и его запястья и пальцы. Мои руки по сравнению с его казались чуть-чуть толще, но тоже были худыми и смуглыми. -Кровь остановилась? — Кирилл нагнулся к моему боку, пытаясь заглянуть под свою же белую кофту с красными пятнами. -Дай посмотреть, Александр-но-не-Полярный. Кажется, своей шуткой я придумал новое прозвище. Я, как сейчас, помню: в его глазах были зловещие искры. Они будто проходили под кожу, обжигали все тело. Там, где только проходил его взгляд — ожог. — Даю, Кирилл-но-не-бледный. — Кофта упала. Упала на грязную землю, прямо на цветок. Я поморщился, но ничего не сказал. А что я должен был говорить? Я молчал, смотрел на Кирилла. -Нормально все. — Он положил руку на свое колено -Нормально. — Повторил я. -Нормально. — Подтверждающий кивок. Тихо. Больше не был даже звука. Молчание никто прерывать не стал. Мои уши будто заложило, причем заложило так, как закладывает когда кто-то, кричит. Рана болела, гитара лежала на траве, Кирилл стоял на одном колене. -Пока. — Я схватил гриф гитары. -Пока. — Он встал. Молча ушел. Я даже не обернулся. А зачем? Зачем мне смотреть ему в глаза? Я не хочу его видеть. Он в прямом смысле поломал не только гитару, но и меня. -Ну и ладно... Придурок! Я не знал, кому было сказано это утверждение. Но говорить его было глупо, особенно в воздух. Особенно когда мимо тебя проходят люди. Пару глаз я на себе точно почувствовал. Взгляд на кроссовках. Старые, потрепанные жизнью кроссовки. Я копил на них долго. Вроде бы, обычные кроссовки от Fila, но деньги на них я еле набрал. Обувью я прижал траву, затем наступил второй раз — я опять почувствовал как трава помялась под подошвой. Так шаг за шагом. С каждым подниманием бедра ребро болело. Шаг — дом. Я вижу дом, а он будто смотрит на меня в ответ. Свет не горит, окна зашторены. Кровь засохла, но на джинсах пятно не исчезло. -Ну и ладно, придурок. — Я услышал практически свой голос. Он был очень похож на мой. -Ну и ладно, придурок. — Задумчиво повторил я. Мой мозг пытался сравнить голос со спины и только что сказанную фразу. Голос со спины был чуть-чуть грубее, но имел похожий тон. На секунду мне показалось, что у меня психические отклонения. Я не двигался, пытаясь вести диалог со своим подсознанием -М-да. Все же тугодум. — А тут голос стал знакомый. -Кирилл. -А может и не тугодум. — Смешок. -А может. — Я цокнул. Он только что смог спародировать мой голос! Как, зачем и почему? Непонятно. Больше всего меня смутило одно... Он ходил за мной всю дорогу? Вот же маньячина. -Не спрашивай, я просто могу. — Кирилл будто ответил на мой вопрос, но при этом даже не услышал его. -Ты еще и экстрасенс. Понял. — Руки спрятались в карманы. Большой палец чувствовал засохшую кровь. -Ты о чем? — Он явно не понял меня. -Пока. -Пока, Придурок. - Он похлопал мое плечо. Больше я не слышал шагов. Ни одного шага, ни одного звука. Тишина. Я не уверен, что он ушел. Он мог остаться за моей спиной, но я не чувствовал его присутствия. -Пока. - Опять фраза в воздух. Я хотел услышать хоть какой-то ответ, но ответа не было. Хотелось повторить это громче, чтобы он услышал. Все что я услышал вместо ответа - боль в ребре. Около раны осталась пара белых ниток. Они были маленькие, тонкие. Будто щекотали меня, пытаясь убрать боль. Корочка была твердая, а маленькие пятнышки вокруг были похожи на родимые пятна. В какой-то момент я смирился с тем, что ответа не последует, но я до последнего не хотел уходить. Что могла последовать после моего прощания? Логично, что ничего. Все же ноги повели меня к дому. Именно ноги. Дома никого не было. Я был уверен. Что-ж, так я и познакомился с этим придурком. Наверное, дома мне стоило обработать все свои ранения, но я упал на диван в гостиной.