Найти себя

Очередное ленивое воскресное утро. Свет пробивается через закрытые жалюзи, утренний холод поздней осени заставляет теплее закутываться в одеяло. Дима и дальше бы спал в этот выходной день, если бы из другого конца комнаты не доносилось постоянное ворчание вполголоса. — Да угомонись ты уже, студент-недоучка, дай поспать, — протянул Дима, зевая и не открывая глаз. — У нас скоро зимняя сессия, а еще ничего не готово! — отозвался весьма бодрый голос. — Олежа… сессия-то у меня, ты чего кипишуешь? Неужели спать не хочешь? Воскресенье как-никак. — Да какой тут спать?! У тебя же доклад не готов, конспект не дописан, про курсач ты еще даже не думал. А ведь скоро диплом нужно будет защищать! — суетился призрак из другой половины комнаты. Олежа перебирал учебники и лекции, что-то яростно переписывал, что-то искал на ноутбуке, где-то делал пометки. В общем, он в полном смысле слова учился. Этот процесс его увлекал, заставлял почувствовать себя нужным, даже в какой-то степени живым. Правда, своим усердным учением Олежа разбудил Диму, и тот был явно не в восторге. — Эй! — позвал Дима призрака. — Давай, закругляйся, сегодня же воскресенье, какая учеба?! Он сладко потянулся, лежа в кровати, и нехотя встал, поежившись от холода. — Бррр… холодрыга! — проговорил Дима и завернулся в одеяло, как в мантию. Олежа никак не отреагировал, продолжая заниматься своими делами, точнее, домашними заданиями своего соседа по комнате. — О, я знаю! Давай сегодня займемся твоими пунктами? — вдруг пришла идея Диме в голову. Олежа даже замер от таких слов и медленно повернулся к Диме. — Ты… ты это серьезно сейчас? — не поверил своим ушам Олежа. Обычно Дима думает только о себе, и до пунктов дело никогда не доходит. — Это всяко лучше твоей домашки, — пожал плечами Дима. — Домашка-то твоя! — съязвил в ответ Олежа. — Та не важно… где там твой список-пиписок? Прежде чем найти конспект, сначала требовалось найти университетскую сумку Димы. А ее нигде не было видно. Поводя кругом взглядом, заглянув под кровать, пройдя до письменного стола, Диме так и не удалось обнаружить предмет своих поисков. — Она в шкафу, - не отрываясь от работы, ровным тоном сказал Олежа. — О, точно! Порывшись в своей сумке, Дима нашел нужную тетрадку и снова завалился на кровать. Олежа тем временем аккуратно сложил все учебные принадлежности в одну стопку и подлетел поближе к Диме, усевшись на свою кровать. — Та-а-ак, посмотрим, — начал Дима, просматривая список глазами. — Слушай, а вот этот пункт «поцеловаться с однокурсником или однокурсницей», ты, романтик хренов, ты где сейчас всех своих однокурсников найдешь, если они все выпустились? — А!.. — Олежа хотел что-то возразить, подняв указательный палец вверх, а потом понял, что возражать тут нечем, поэтому продолжил в своей привычной манере: — Не я пишу эти пункты, оно само получается… — Ну хорошо, а вот это твое «почувствовать свободу» или «найти себя»? Философ, тоже мне, я за двадцать лет себя не нашел. — Да я же говорю, не я это придумываю! — раздраженно фыркнул Олежа и хотел уже лететь обратно к столу с неоконченной домашней работой. — Слушай… — неожиданно серьезно заговорил Дима. — А ты когда-нибудь бывал на кладбище? На своей могиле? Олежа замер в воздухе от такого вопроса, повисла тишина. — Н-нет, — нерешительно ответил он. — Я не был на своих похоронах, я даже не сразу осознал, что умер, так что я не знаю, где и как меня похоронили. Снова наступила тишина, ребята погрузились в свои мысли. — Хочешь, сходим? — предложил Дима. * * * Добраться до нужного кладбища было не сложно. Олежа был уверен, что это именно оно, так как там находилось большинство захоронений его предков, да и интуиция подсказывала, что нужно ехать именно туда. Для поиска нужной могилы ребята решили разделиться и искать в разных направлениях. Конечно, Олежа не мог далеко отлететь от своего конспекта, но он мог подняться повыше и осмотреться с высоты. Помимо них на кладбище практически не было посетителей. В такую прохладную погоду люди старались сидеть дома. Но для этих двоих подобная ситуация была только на руку: не нужно было опасаться того, что кто-нибудь заметит, как Дима беседует сам с собой. Только поиски происходили в тишине, очень сосредоточенно. Диме тоже захотелось увидеть могилу своего призрачного соседа. Он сам не понимал, что им движет: обычное любопытство или искреннее желание помочь другу, да, наверное, другу, в его сложной паранормальной ситуации. Диме на кладбище было неуютно. Со всех сторон смотрели с могильных плит и крестов лица покойных людей. И тут он заметил краем глаза знакомый образ, и его аж передернуло. Дима в нерешительности повернул голову в сторону Олежиной могилы, чтобы осмотреть ее внимательно. Да, это точно он. Его фотография. Он там был еще живой. — Олежа, я нашел… — сказал громко Дима, не отводя взгляд от могилы. Подойти ближе он так и не решился. Олежа при этом летал над кладбищем, боясь наткнуться на собственную могилу. Когда он услышал голос Димы, его всего передернуло, как будто произошло что-то страшное. Он нехотя полетел в сторону Димы. Молча подлетя поближе и не спрося ничего у Димы, Олежа взглянул туда, куда смотрел его сосед. Могила. Его. Это все правда. Душнова Олегсея Михайловича больше нет, есть скромная могила на кладбище и деревянный крест с его фотографией. Олеже было не по себе смотреть на все это. Он понимал, что он умер, что он призрак, но при этом он не ощущал себя мертвым. Вот он, не в могиле, не под землей, а на поверхности, может перемещаться с места на место, думать, видеть сны, даже помогать Диме с учебой. Он не мертвый! Но и не живой. Наличие могилы на кладбище это доказывало. Олежа даже не заметил, как стал медленно приближаться к собственной фотографии. Там он еще живой и не знающий никаких бед. Столько времени прошло с тех пор… Призрак тяжело вздохнул и провел пальцами по краю фотографии. Как там его семья сейчас? Кто-нибудь вообще заметил его смерть? Хоть кто-то переживает по этому поводу? Олежа чувствовал, как слезы подступают, как в горле образовался комок, ему казалось, что сейчас он разрыдается, если бы только призраки умели плакать. Все чувства были как при жизни, он помнил все это, но понимал, что сейчас все уже по-другому. Всего лишь пародия на жизнь. Дима не отвлекал друга все это время, стоял все так же в стороне и наблюдал. Но тут он кое-что вспомнил и полез в сумку. Наконец, он нашел то, что искал, как можно тише подошел к могилке, чтобы не мешать, и поставил на землю пластиковый игрушечный цветочек, который забавно «танцевал» из стороны в сторону. Олежа вопросительно посмотрел на него. — Что? На кладбище принято приносить цветы, — просто ответил Дима. Оба даже немного посмеялись после этой фразы, разбавляя гнетущую атмосферу. — Жутко это… — сказал наконец Дима, тоже уставившись на фотографию Олежи. — Как ты? — Да не знаю даже, — отозвался Олежа, обхватив себя руками и склонив голову, словно пытаясь сжаться в комок. — А что у тебя тут за одежда такая странная? — спросил Дима, указывая на черную водолазку. — Ах, это… — усмехнулся Олежа. — Я не думал, что папа выберет именно эту фотографию. Он ведь был так против. Я когда-то давно хотел учиться в театральном, вот и сделал эти фотографии для портфолио. Только отец запретил мне поступать. — Ты хотел в театральное?! — удивился Дима. — Да ладно, никогда бы не подумал. Мне казалось, что ты тот еще интроверт. А вообще, театр — это круто, творчество в целом — это здорово! А чего раньше не рассказывал? — Хех, я думал, что ты меня засмеешь. Я думал, что все это глупости и что отец был прав. В общем, я пошел учиться туда, куда он сказал, и больше не вспоминал про театр. — Ой, мне тоже часто родственники говорят, мол, бросай свою гитару, нечего ерундой маяться. Ничего они не понимают. Олежа с благодарностью взглянул на Диму. Невероятно, что он понял его. Вместо того, чтобы высмеивать, просто выслушал. Наверное, стоило попробовать поступить в театральное, начать заниматься тем, что ему так нравилось, и жизнь, именно жизнь, сложилась бы иначе. Дима снова полез в сумку, чтобы достать конспект Олежи. И оба они увидели, как пункт «Найти себя» перечеркнула линия. Этот пункт был выполнен.