В сердце дракона

      Денки уже потерял счет времени. Сколько он бежит по этому чертовому лесу? Когда от него оторвалась стража? Когда он увидит солнечный свет и Одинокую Гору, к которой рванул, лишь мельком заметив солдат?       Каминари сам не понимал, какого черта он, даже краем мозга не подумав, рванул прочь из города в лес. Он просто убежал, сверкая пятками. У него и времени особо думать не было, куда ему бежать. Радовало только то, что он попер не в Лихолесье, где можно легко заблудиться, и поминай как звали. А огорчал тот факт, что сегодняшний день был последним в городе. Ему туда больше нет дороги. Если его там заметят стражники, его тотчас упекут за решетку.       Лес начал редеть, и Денки понял, что скоро он выйдет на опушку, а оттуда будет недалеко до Одинокой Горы. Конечно, если верить слухам, то соваться туда было не самой лучшей идеей. Но Денки мыслил немножечко иначе. Ему казалось, что в этой гномьей пещере уже давно нет никакого дракона, стопудов от него там только скелет остался. А если так, думал Каминари, чисто теоретически в этой пещере можно будет разжиться золотыми монетами. Это было бы очень неплохо, учитывая положение Денки.       Каминари вышел из леса. Колени сильно подкашивались, голова гудела, но вор все же продолжил путь, только теперь уже пешком. В голову ему пришла мысль, что если бы он бежал не по этому чертовому лесу, а по берегу Долгого озера, он бы достиг Раздраконья намного раньше. Может быть, он бы уже был внутри пещеры. Но нет же, он побежал в этот чертов лес! Только зря время и силы потратил.       После часа ходьбы Денки все же решил сделать привал и немного перекусить. Нашел валун, присел на него, достал из сумки украденный хлеб и принялся его жевать. Посмотрел на солнце. Оно уже было довольно низко, даже цеплялось за верхушки деревьев треклятого леса.       — Скоро стемнеет. Надо бы поторопиться. — сказал себе Денки, прожевав кусок булки. Оставшиеся после перекуса три четверти хлеба он положил обратно в сумку, слез с валуна, отряхнулся и направился прямо к Эребору.       Одинокая Гора грозно возвышалась над Долгим озером. Денки подходил к ней с запада, где простирался лес. Он решил, что неплохо будет спуститься к озеру и идти по берегу. В этом случае он гораздо быстрее достигнет разрушенного Дола и входа в Гору. Так он и поступил.       Минуло по меньшей мере часа два, и Денки достиг Раздраконья. Вид у пустоши был прямо скажем, не ахти. Сразу было видно, что когда-то здесь похозяйничал дракон. По спине Каминари прошлось стадо мурашек. Где-то в подсознании он понимал, что это была действительно плохая идея — идти в пещеру, где обоснавалось огромное пресмыкающееся. Но давать заднюю сейчас— не лучший вариант. Да и поздно уже отступать.       Прошло еще какое-то время. Вор остановился возле входа в Одинокую Гору. Он никак не мог решиться войти в чертоги Подгорного Королевства, но время уже поджимало. Денки глубоко вздохнул и твердо зашагал к воротам. Но там он наткнулся на серьезную проблему. Дракон сильно побуянил в тот день, когда захватил Эребор, поэтому ворота завалило. Однако Каминари удалось найти лазейку. Вор потер свои ладони, прикинул, как бы побыстрее добраться до этого отверстия и начал карабкаться вверх.       Как именно Денки долез до этой дыры живым, я даже понятия не имею. Но факт в том, что этот непутевый несколько раз чуть не сорвался вниз. Однако, он все-таки дополз. Вор пролез в это отверстие, аккуратно спустился на пол и облегченно выдохнул. Его поход завершился.       — Ну, наконец-то настали мои дни! — радостно произнес Денки, и его губы тронула улыбка. Он вытер пот со лба, на пару минут прикрыл глаза и уперся рукой в холодный камень. Потом обернулся, и в следующее мгновение у Каминари глаза стали размером с колеса телеги, а челюсть отвисла чуть ли не до пола.       В пещере было просто куча золота и всяких драгоценных камней. Золотом был усыпан весь пол. Здесь были и монеты, и кубки, и ожерелья… Мрачные черные стены и высокие потолки пещеры нависали над сокровищами и сильно контрастировали с золотом. Пещера Эребора выглядела одновременно и пугающе, и завораживающе. И все бы было хорошо, если бы не одно огромное но. На одной из куч золота, поджав под себя лапы и спрятав морду под крылья, храпел огромный дракон, с ног до головы покрытый красной чешуей.       Денки про себя протяжно взвыл, осознав, что слухи оказались правдивы. Он проклинал все: судьбу, солдат, удачу и, конечно же, себя за то, что угодил в пещеру, где живет огромная огнедышащая злая и жадная ящерица. Теперь его главной задачей было не стащить как можно больше золота. Теперь его главной задачей стало украсть хоть немного золотых монет и остаться при этом в живых.       Вор тихо выругался. Вот, за что его так судьба не любит? Что он ей такого плохого сделал? Почему эта ящерица еще жива, в конце-то концов?! Почему этот проклятый дракон коньки не откинул?! Почему он вообще пошел сюда?! Лучше бы его поймали стражники!       Денки старался класть монеты в сумку бесшумно, но выходило это не очень. Золото все равно звенело, падая на дно торбы, и этот звон эхом отдавался от стен пещеры. Сердце Каминари колотилось как бешеное. Казалось, оно вот-вот переломает его ребра, выскочит и побежит стучать на Каминари дракону. А Каминари в это время будет думать, как же ему избежать праведного гнева огромной рептилии и остаться невредимым.       Все тело била неприятная дрожь. Страх того, что хозяин сокровищ проснется, не давал вору нормально мыслить. Каминари даже представить боялся, что с ним сделает это пресмыкающееся.       И, как будто на зло, дракон все-таки проснулся.       Рептилия потянулась, расправила крылья и зарычала так, что со стен пещеры посыпались мелкие камушки. Денки стоял и смотрел на дракона, открыв рот в немом крике, не в силах пошевельнуться.       — Мама… — пролепетал Каминари и повалился на пол, усеянный золотыми монетами.       Дракон услышал звон монет и повернул свою громадную голову в сторону воришки. Каминари бы отдал все что угодно, лишь бы провалиться под землю и оказаться сейчас на другом краю света, только подальше от этой огнедышащей ящерицы, которая сейчас сожрет его и даже не подавится!       Хозяин пещеры, громко топая, подошел к Денки и схватил его передней лапой. Он пристально посмотрел на вора. Он совсем зеленый, ему не больше двадцати. А уже вор. Такой молодой, а ему уже ума хватило покуситься на сокровища дракона!       — Кто ты такой? — прорычал дракон. Денки, услышав, что дракон говорит, чуть в обморок не бухнулся. Он, конечно, много чего видел, но вести с драконом светскую беседу ему приходилось впервые.       — Я-я — в-вор. — пропищал Каминари и зажмурился. Все. Теперь его точно сожгут к чертовой бабушке.       — Да это и так понятно! — пророкотал хозяин пещеры, — Как имя твое?       — А-а з-зачем т-тебе имя т-того, кого ты собираетшься сжечь заживо? — спросил Денки. Он весь дрожал от страха. Ему не очень-то хотелось умирать.       — Как зачем? — наигранно удивился дракон, — Мне же надо знать, кто покусился на мои сокровища! Ну, отвечай! Кто ты такой?       — М-мое и-имя—Д-Денки… — еле слышно произнес вор.       — Что ты там себе под нос бормочешь? — поинтересовался дракон, — Я не слышу ничего!       — Мое имя—Денки! — громче повторил Каминари.       — Так бы сразу, а то бормочешь что-то, а вот что, не ясно. — сказал дракон и поставил Денки на пол. Тот долго на ногах не продержался—упал. — Откуда ты?       Но ответа на вопрос не последовало. Каминари сидел на полу и потирал пульсирующие виски, пытался успокоиться, взять себя в руки, привести в норму дыхание, но это выходило из рук вон плохо. Его сильно трясло, он никак не мог поверить в то, что он еще жив, и не переставал бормотать себе под нос все известные ему молитвы.       — Хватит дрожать, не убью я тебя, дурень! — рыкнул обитатель Горы, — Лучше скажи, зачем ты сюда полез?       Денки посмотрел на рептилию удивленными глазами и чуть не упал в обморок во второй раз. Он думал, что это либо галюцинации, либо он уже умер. Третьего, к сожалению, не было. Ну, это он так думал. На самом деле третий вариант был.       — Ты и дальше на меня будешь вот так смотреть или все-таки расскажешь, каким ветром тебя занесло туда, куда уже много лет не ступала нога человека? — спросил дракон и улегся на полу, подложив под голову лапы, — Я тебя слушаю.       — Н-ну, так уж вышло, — начал вор, все-таки успокоившись, — Что туда, откуда я родом, я не могу вернуться. Мне идти некуда. А если меня найдет стража, я буду обречен гнить в темнице. Поэтому я пришел сюда…       — Зная, что здесь почти двести лет живет дракон? — закончил ящер.       — Я думал, что дракон помер давно… — задумчиво ответил Денки.       — Ты хоть знаешь, насколько долог век драконов? — вздохнув, спросил хозяин сокровищ.       — Понятия не имею. — покачал головой Каминари.       — Оно и видно. — сказал дракон. Он окинул оценивающим взором свою обитель. М-да, этому юнцу здесь точно не место. Спать негде, есть нечего, солнца нет, воды нет. Немного поразмыслив, ящер произнес: — Иди-ка ты лучше отсюда.       — И куда же? — холодно сприсил Денки, — Я уже сказал, мне идти было некуда, до ближайшего поселения людей две недели топать, а еды у меня хорошо, если на два дня хватит! У меня выбора не было.       — А против течения реки никак пойти было? — буркнул дракон, но вортшка его услышал и ответил:       — Нет, никак, потому что там плотина эльфов стоит и она охраняется день и ночь, и начинается Лихолесье, в котором пропасть проще, чем потерять иголку в стоге сена!       — А здесь тебя сожжет заживо… — начал было хозяин сокровищ, но его перебили:       — Да я ж говорю, я думал, что дракон помер давно!       Дракон тяжело вздохнул. Ему не особо улыбалась перспектива приютить в своей пещере вора, который может ночью украсть его сокровища и смыться восвояси. Да и к тому же, как сказал этот мальчишка, еды у него осталось не очень много, толку от того, что ему позволят здесь остаться. Видимо, этот вор вообще головой не думает.       — Ну, хорошо, позволю я тебе здесь остаться, и что? — начал обитатель Горы, — Ты все равно умрешь от голода! У тебя же припасов, с твоих слов, осталось на два дня. А что ты будешь делать, когда их не останется? Меня, что ли, съешь? У тебя нет другого выбора, тебе нужно уйти. Уходи. Дракон не каждому даст свободу.       В ответ на это Денки нахмурился, уселся по-турецки, скрестил руки на груди, прочеканил решительное: «Я никуда не пойду!» и отвернулся от морды дракона.       — Конечно, ты никуда не пойдешь. — согласился ящер, — Я просто вышвырну тебя из этой пещеры!       Дракон начал надвигаться на Каминари. Тот, заметив, что рептилия в ярости, начал поспешно отползать назад. Но когда он уперся спиной в холодный камень, закрывавший вход в пещеру, бежать уже было некуда. Денки весь сжался и закрыл глаза. Хозяин пещеры уже было хотел схватить незваного гостя, но тут его сердце что-то болезненно зажало в тиски. До дракона дошло осознание того факта, что он просто не сможет выгнать этого парнишку.       — Ладно, — вздохнул ящер, — Можешь остаться. Завтра утром посмотрим, что с тобой делать.       Каминари не без удивления посмотрел на дракона. Боги, какое же переменчивое у этой рептили настроение! Прямо как ветер!       Проснулся Каминари не от того, что на его лицо упали лучи солнца, а от рычания дракона и испуга. Ему даже показалось, что его сердце пропустило несколько ударов, возможно, даже остановилось. Он испуганно посмотрел на рептилию и весь съежился. Хоть дракон и позволил здесь переночевать, кто знает, что у него сейчас на уме. Может, сейчас у него в планах перекусить человечиной.       — Чего ты опять трясешься? — глянув на вора, сонно пробормотал хозяин Горы, — Только проснулся, а уже дрожишь как лист осины.       — Да как не дрожать-то, когда у тебя над ухом… такое! — пролепетал Каминари, посмотрев на дракона.       — Сил моих больше нет! — пробурчал дракон и закатил глаза, — Хорош трястись от страха!       Хозяин Эребора никак не мог понять, какого вообще черта он оставил вора в живых(Самое интересное, что с того дня, как только в голову прокрадывались мысли прибить этого непутевого, какое-то странное теплое чувство глушило желание лишить жизни этого маленького человека в душе дракона на корню. Потом такое желание у него возникало, но нечасто, а если и возникало, то это самое чувство не позволяло его осуществить).       — Не могу! — пропищал Денки.       — Да не такой уж я и страшеый, как говорят слухи! — обиженно произнес дракон, улегся обратно на пол и спрятал морду под крылья.       — Да, слухи врут, — согласился Каминари, а потом добавил: — Ты гораздо страшнее!       — Ай, ладно, спи! — буркнул ящер. —Солнце еще не взошло.       — Тогда почему ты проснулся? — спросил Денки.       — Спи, я сказал! — зарычал обитатель Горы. Денки ничего не осталось, кроме как замолчать и попытаться заснуть. Но это у него не выходило. Было холодно.       — Иди сюда, — позвала рептилия. Каминари взял сумку в руки, встал и послушно подошел к дракону. Тот указал на свои передние лапы. Вор пожал плечами и решил устроиться на предложенном месте. Все тело Каминари окутало тепло дракона, и он практически сразу утонул в царстве Морфея.       Так и получилось, что Денки поселился в пещере, где уже много лет жил легендарный Эйджиро. Сначала они вообще не ладили, и рептилия пару раз грозилась разобрать пещеру по камушкам, а Каминари сжечь и пепел развеять по ветру. Но со временем дракону пришлось смириться. Пришлось смиритьсяс пугливостью этого юноши, с его засиенчивостью и упрямством. Пришлось смириться и с тем, что каждый раз, когда он просыпается и прочищает горло, Денки будет забиваться в угол и закрывать уши. Ну, и, разумеется, с тем, что Каминари—человек и без еды и воды он долго не сможет. Этой проблеме нашли решение почти сразу. Решили компанией ходить в город. Точнее, летать, потому что так быстрее. Конечно, жители города первое время при виде дракона в обморок падали, но потом, когда прошел почти год, привыкли к визитам этой «странной парочки»(так выражались некоторые люди о Денки и Эйджиро).       Чаще всего Каминари вместе с драконом сидели в пещере. Там кучу вчего пришлось попеределать из-за капризов Денки, мол страшно вот так просыпаться посреди ночи. Эйджиро на этот счет не высказывал никаких возражений. Не было никакого желания спорить с тем, кому удадось неведомо как завоевать его холодное и жадное драконье сердце.       Эйджиро сначала никак не мог понять, что с ним происходит, почему он даже, черт возьми, во сне думает об этом воришке, почему каждый раз, как смотрит на него, испытывает радость, почему любит слушать истории Каминари, почему каждый раз, когда они ложатся спать, он стремится согреть его своим теплом, почему, когда была зима, и еды было не сказать, что много, он был готов лететь чуть ли не на другой конец света, лишь бы этот мальчишка не голодал. Долго ругался на себя, мол, живет на этой земле больше трех тысяч лет, а никак не может сообразить, что с ним. И еще столько же ругался на себя, когда понял, что ответ на все эти вопрос был, ну, очень прост.       Эйджиро полюбил в этом пареньке все, а особенно медовые глаза, которые так красивы, когда светятся от счастья, и легкую улыбку, которая расцветала на губах Денки, когда тот смотрел на багровый закат, сидя на отвесном склоне горы. Каминари любил частенько там сидеть. Они этот навес вообще случайно нашли.       Это было начало сентября. В тот день Денки захотелось развеяться, а Эйджиро предложил немного полетать. Каминари, недолго думая, согласился. Они покружили над лесом, над городом, пару раз облетели Гору и когда собирались возвращаться, заметили отвесной выступ. Денки попросил высадить его там. Эйджиро спорить не стал. Он высадил его на этом выступе. Денки походил по этому выступу, поосматривался и, когда увидел закат необыкновенной красоты, сказал Эйджиро, что хочет приходить сюда каждый день. Дракон мысленно улыбнулся. Ему тоже это место пришлось по душе.       А Денки даже не замечал, насколько сильно он привяхался к этой огромной ящерице, насколько дорог ему стал этот дракон. И не потому что ящер шел ему на уступки, а потому что был с ним настоящим, не таким, каким его рисуют хроники и легенды. Каминари видел, как сильно Эйджиро хочет согреть его своим теплом и старался греть его в ответ.

***

      Конец мая. Почти начало июня. Восход солнца озарил долину. Послышалось чириканье дрозда. Он полетел куда-то на восток, прочь от Одинокой Горы. Если бы здесь были гномы, они бы сказали, что это недобрый знак.       Дракон, как и всегда, проснулся спустя часа четыре после восхода солнца. Он сонно глянул на чудо, спавшее у него на лапах, и занервничал. Денки ворочался, никак не мог успокоиться. Видимо, ему дурной сон снится. Эйджиро бы так и думал, если бы не одно но. Каминари сильно лихорадило.       — Эй, Денки, просыпайся! — позвал Эйджиро. Каминари тут же проснулся и зашелся сильным кашлем. Тут по подбородку у вора потекла струйка слюны вперемежку с кровью.       — Что с тобой? — взволнованно спросил дракон.       — Г-голова болит. — еле разборчиво произнес Денки, — И х-холодно.       — Сильно? — в словах Эйджиро четко слышалось беспокойство.       — А-ага. — кивнул Каминари и вдруг схватился за горло.       — Что такое? — занервничал дракон, — Что с тобой, что?       — Дышать не могу! —прохрипел Денки. В уголках его глаз появились слезы.       — Э-эйджиро, я в-ведь не умру, д-да? — как-то сприсил Денки, — Я н-не хочу умирать, я не хочу о-оставлять тебя!       Эйджиро видел, насколько сильно боится Денки, насколько ему страшно от того, что он не знает, что с ним. Он глубоко вздохнул и твердо ответил:       — Ты не умрешь, я не позволю тебе умереть!       Могло показаться, дракон утешал скорее себя, нежели Каминари. Он понятия не имел, что творится с его сокровищем, и ему очень сильно хотелось верить, что это уйдет, и Денки останется жить, и все будет, как и всегда.       Но спустя четыре дня Денки все-таки умер. Эйджиро, обнаружив это тем утром, не находил себе места. Сердце разрывалось на куски, душа отказылвалась принимать смерть того, кого любила. В тот день Пещеру Эребора чуть не завалило—настолько громким был рев дракона. В нем было столько боли и отчаяния от утраты. Но жители города не испугались гнева дракона—от никого из них не осталось в живых. Теперь над городом кружила стая ворон, готовая с радостью полакомиться человеческой плотью.       Эйджиро еще долго сидел в своей пещере, не веря в то, что лишился самого дорогого, что у него было. Прошло много дней, прежде, чем он вышел из пещеры и полетел в город, чтоб попросить людей похоронить Денки по-человечески. Но там не было ни одной живой души, только трупы. Тогда дракон решил похоронить не только любимого, но и город, в котором выросло его сокровище. Он оставил тело Денки на крыше одного из домов, поднялся над городом и дыхнул на него огнем. Эйджиро долго заблюдал за тем, как горело поселение, до тех пор, пока от него не остался почерневший камен да угли. Дракон не вернудся в пещеру Одинокой Горы. Он улетел далеко-далеко, туда, где не живут люди, туда, где его никто не побеспокоит и не помешает ему горевать о великой утрате.       Эйджиро обосновался в лесу, где росли просто огромные деревья. Лучи солнца не доставали до земли из-за густой листвы. Здесь было тихо и спокойно. Птицы здесь пели редко. А если и пели, то один и тот же мотив: медленный, протяжный, который заставлял все внутренности сжиматься до боли, который напоминал о невосполнимой утрате. Дракону было трудно здесь находиться, почти невозможно. Но он не знал другого места, где не было бы ни ожной живой души за исключением животных. И он оставался жить в этом лесу. И каждый раз, когда слышал знакомый мотив птичьей песенки, не мог сдержать рыка от нестерпимой боли. Он и понятия не имел, что это поют сойки-пересмешницы, которые, когда летали в Средиземье, услышали эту песенку от людей. А песенка эта была о любви и о счастье, о простом человеческом счастье. Видимо, она пришлась им по душе, вот только ее и поют. Но дракона эта песня вгоняла в ярость.

Много воды утекло с тех пор, как дракон покинул Одинокую Гору. Много времени пролетело с того дня, когда Эйджиро потерял то, чем дорожил больше всего на свете. Возможно, прошло уже больше двух тысяч лет. А он все еще никак не может забыть светлых волос, звонкого смеха, медовых глаз, светящихся от счастья, и легкой улыбки, озаренных светом захрдящего за горизонт солнца.

Конец