Местные сумасшедшие

Этот город был маленьким, душным и настолько скучным, что многие из молодежи, достигая определенного возраста, сбегали в места покруче. Здесь оставались либо старики, либо сумасшедшие личности, не ищущие в жизни адреналиновой разрядки, а предпочитающие собственные чертоги безумства. Ко второй категории относился Пак Чимин – закупщик алкоголя в местном баре. Он был экстравагантным стервецом с сигаретой между зубов, полной истеричкой и определенно точно гомосеком – большего местные старухи сказать о нем не могли. Сам же Чимин считал иначе. Стервозность он заменял понятием «стойкий характер», а истеричность – «умением отстаивать свои права». Геем же молодой человек себя не числил – просто потому, что ненавидел одинаково оба пола. Зачем ему муторные, бесперспективные отношения, когда на стене есть новенький европейский гобелен с изображенным на нем сюжетом средневековой охоты. Пак Чимин был просто местным сумасшедшим. Правда, без босых ног и кастрюли на голове. Его квартира являлась тем самым безумным атрибутом. Все кругом так и кричало: «Приятель, ты попал в логово стервы, так что не удивляйся, если останешься без головы» Всего одна комната, зато какая! Стены оклеены темно-зелеными обоями с золотистыми вензелями, на окнах – плотные бордовые занавески, обрамленные по кайме длинной бахромой, по углам – громоздкие шкафы из темного дерева, покрытые лаком и расписанные на ножках тем же золотом, посередине левой стены – овальное зеркало во весь рост с большой толстой медной рамой, состоящей из завитков, посередине комнаты – огромный диван с черными тонкими ножками, обитый кровавым бархатом, рядом с диваном – небольшой резной столик, у широкого окна –двуспальная чугунная кровать, по бокам от нее – позолоченные фигуры двух худых леопардов, на потолке – массивная хрустальная люстра, у правой стены – главное достояние хозяина – граммофон. Казалось, это место было барахолкой. На стенах впритык висели картины с цветочными натюрмортами и яркими женщинами из прошлых веков, на шкафах и полках лежал всякого рода хлам: фигурки, коробочки, шкатулки; на подоконнике в ряд стояли горшки с фикусами и фиалками, по углам были разбросаны вещи, а под ногами то тут, то там попадались бижутерия и обертки от конфет. Как говорится, квартира есть сам хозяин. Пак обожал это место, ловко обходил все препятствия на полу, пил виски на своем красном диване и слушал музыку. Таким был его досуг в свободное время от работы. Помимо этого он прогуливался вдоль реки в своей широкополой шляпе и своих солнечных очках-подделке на Шанель, скупал все жвачки по три цента в старом киоске и курил на площадке, осматривая скучающим взглядом небольшой двор, заполненный мокрым бельем на веревках. Сегодня он не изменял своей традиции. В такой-то жаркий день. Чимин стоял, облокотившись о деревянные коцанные перила, выпускал пар и выслушивал гневные тирады молодой соседки-школьницы, которая, как и многие ее ровесники, мечтала поскорее умотать отсюда, чтобы стать успешной актрисой или певицей. Чимин слушал ее из ряда вон плохо. – Я вообще не понимаю, как люди могут жить в этой дыре?! – ее руки возмущенно взметались, вопрошая. – Легко – нужно просто вовремя спиться, – Пак хихикнул, краем глаза следя за красным девичьим лицом. Такую молодежь он наблюдал часто – смелые, злобные и беспринципные, готовые глотки рвать за место у сортира Голливуда. – Прекрати издеваться! Ты вообще чокнутый! Тебя все соседи сторонятся! – худые руки вперлись в бока в устрашающей позе. – Я не чокнутый, а интересный – это разные вещи, - Чимин откинул челку, смотря на собеседницу поверх крупных темных линз. – Как у тебя язык поворачивается говорить грубости взрослым в лицо? – Тебе двадцать два! А мне восемнадцать! Ты не так уж далеко ушел. – В любом случае, кого-то вроде тебя сразу бы приструнили в крупном городе. Не нужно растрачивать энергию на экспрессию. Спокойствие, умение быстро действовать и цепкость хватки. Это нужно там, куда ты так рвешься. А не вот эти инфантильные замашки, - он в пренебрежении махнул гибкой кистью. – Учись, пока я жив. – Прекрати делать вид, будто ты старик! – школьница развернулась на пятках кед и злобно протопала до двери квартиры, скрываясь. – Идиот! – раздалось напоследок. – Не знаю, каких развлечений ей не хватает здесь, – послышался веселый саркастичный голос из-под балкона, на котором стоял Пак, – но, как по мне, достаточно, заглянуть в твое логово. Такая клоунада – надорвешь живот. Чон Чонгук. Только от одного имени миловидное лицо Чимина кривилось, превращаясь в гармошку. Местный бездельник и по совместительству грузчик-почтальон-сантехник-слесарь. Полярные понятия, но Паку не мешало считать этого негодяя балбесом. Он был рослым, с крепким телом, красив лицом со своими густыми бровями и крупным носом. Если короче, местный ловелас и мокрая мечта малолетних дурочек. Как ему только удавалось вечно оказываться в ненужное время в ненужном месте и раззадоривать Пака глупыми комментариями. Особенно про его квартиру. Юноша мог бы спокойно игнорировать Чона, но так уж вышло, что в этой дыре они застряли вместе с десяти лет, отчего препирания стали частью обыденности, представляя из себя уже какой-то ритуал. – Скройся с глаз моих, – Пак поежился как от морозного ветра, выбрасывая окурок в ржавую банку из-под консервов. – Такое приятное утро, а тут твоя самодовольная рожа. Радуешься своему остроумию? – Чимин с силой выгнул бровь. – Окстись, идиот с горошиной вместо мозга. – Ох, раз меня не хотят видеть, то, – Чонгук с напускной грустью округлил глаза, – мне не стоило идти сюда, чтобы отдать это, – из сумки показались две новенькие пластинки Альберта Эйлера. Пак напряг челюсть и со стремительной скоростью понесся по шаткой лестнице, ходившей ходуном. Перед ним маячила потная спина в синей рубашке-поло. Чонгук с громким смехом убегал от разъяренного Чимина и прыгал, как здоровый орангутанг, по двору, маневрируя между простынями, пока Пак в них несчастно путался, отчего злился сильнее. Закончилось все тем, что они сменили изначальное положение. Теперь Чон стоял на площадке, непонятно как вообще там оказавшийся, а Чимин с учащенным дыханием плавился под навесом, не в силах стоять ровно. – Если там будет хоть одна царапина, – вырвалось из его рта с громким выдохом, – я тебя закопаю! – Судя по твоему виду, на погребение в земле претендуешь именно ты, – Чон хохотнул и сухо кашлянул. Теперь и по его виду было понятно, что внезапный марафон немного выбил парня из сил. – Отдам, если дашь воды, – сдавленно раздалось сверху, – как же палит. Отношения между этими двумя были странными. В принципе, разнообразием они не отличались. Кто-то начинал – кто-то продолжал. Но в то же время, никто из них уже и не помнил, почему каждая их встреча превращалась во что-то подобное. Эти двое просто следовали запланированной модели, которая входила в действие, как только кто-то появлялся на горизонте. Вечный двигатель, получается. – Тебе из-под крана или из-под крана? – Пак развернулся с тонким стеклянным стаканом, протягивая. Чон же сидел, развалившись на бардовом диване, и с большим интересом рассматривал голых античных богинь на репродукциях в спальне Пака. – Как твое грязное тело посмело осквернить мою идеальную обивку? – Я не пойму, ты гей или не гей? – кивнул Чон в сторону картины. – Искусство – это не жалкая порнография, на которую ты пускаешь слюни. Это нечто более глубокое, – возмутился Чимин. – Глубокое, значит, – закивал Чон, отпивая из стакана. – Как же меня тошнит от тебя, – ресницы раздраженно дернулись. Пак протопал к зеркалу и принялся рассматривать черные точки на носу. Парень в потертых джинсах и синей поло с пятнами от пота все никак не уходил, тарабаня длинными пальцами по коленкам. Казалось, он хотел задержаться, но только не знал как. Но Чимин все-таки решил, что ему это просто казалось. Не более. Он еще пару минут постоял в молчании у зеркала, следя за выбритым затылком, а после развернулся, чтобы бесшумно подкрасться к нежеланному гостю. – Засмотрелся? – его губы остановились у самого уха, пугая. Чонгук дернулся, расплескивая на штаны остатки воды. Крупные капли быстро растеклись в области паха. – Недержание в таком возрасте, – красивая голова осуждающе закачалась. – Бля, – Чон убрал стакан, смотря на джинсы. – Мне нужно солнце, – он быстрым рывком двинулся на другую сторону дивана, садясь под солнечным лучом, проглядывающим сквозь занавески, оказываясь так, что луч падал ровно ему на мокрую ширинку. – Видишь это божественное свечение? Сами небеса решили, что мой член избранный, – он довольно закивал, пока Пак ломал себе брови в отвращении. – Когда ты уже уберешься? И где мои пластинки? – В сумке, – он указал пальцем на потрепанную почтальонку, местами протертую до дыр. – Не дешевле бы было брать диски? – Ты ничего не понимаешь, – хмыкнул Пак, настраивая граммофон, – тут совершенно другое звучание. Под такую музыку не помешало бы накуриться, – юноша мечтательно вздохнул, прикрывая глаза. – Я достану к вечеру, – отозвался Чон, прерывая погружение Чимина в джаз. – Ты о чем? – его глаза сузились, невольная рассматривая затемненные черты лица напротив – свет падал на кожу, обнажая ее неровности. – Чарас. Сделаем самокрутки, включишь своих черных, – из-за тени нельзя было различить взгляд Чонгука – был ли он насмешливым или вполне серьезным. – Ладно. Чимин согласился. Сам не понимая, как так вышло. Возможно, роль сыграло желание бесплатно обкуриться. Возможно, это был интерес именно к Чону, а не к самой дряни. Пак так и не понял, от чего приходил в замешательство, пока сверял по списку привезенный товар. – Это куда? – спросил молодой парень, с натугой удерживая деревянный ящик. – Водка, – прочитал Чимин на наклейке, – ко мне в подсобку – будем химичить. Парень понимающе улыбнулся и задорно заспешил в сторону небольшой двери, около которой мигала лампочка, грозящаяся перегореть с минуты на минуту. Химичил с водкой Пак очень просто. Часть отливал и заполнял водой – студенты, приезжающие из ближайших кампусов даже не понимали в чем подвох, распивая таких несколько бутылок, а после бахвалясь своей стойкостью к спиртному. Джонни – владелец бара – был не против таких махинаций, потому что сам являлся их инициатором. Все жили припеваючи. Бар Джонни был оживленным местом, хотя чего-то необычного из себя не представлял. По сути, типичная провинциальная пивнушка, украшенная по стенам покрышками и потертыми старыми плакатами с машинами и голыми девчонками. Половина лампочек не горела, в туалет лучше было не заходить, на диванах красовались большие дыры. Обычно здесь помимо студентов зависали байкеры, что путешествовали из города в город. Или околачивалась местная молодежь, потому что идти больше было не куда. Иногда в бар заглядывали необычные гости, вроде бизнесменов или богато одетых дамочек. Паку нравилось здесь работать. Ему хорошо платили, и плюсом от Джонни всегда прилетала какая-нибудь помощь. – Кто-нибудь из ребят будет завтра в городе? – Чимин присел на ящик, открывая бутылку и зажимая крышку в зубах. – Не, все уезжают на заработки в соседний штат, – парень присел рядом на корточки, наблюдая, как прозрачная струя выливается из тонкого горлышка. – Черт, как я тогда затащу комод к себе на второй этаж, – он немного пожевал отросший ноготь. – Попроси Чонгука – он всегда в городе. Чимин театрально приподнял брови и посмотрел на грузчика исподлобья, показывая всем видом, что ни за что и никогда не обратится за помощью к кому-то вроде Чонгука. Лучше убей. Хотя он опустил тот факт, что именно с этим человеком собирался сегодня провести почти «романтичный» вечер под музыку и со светом пусть и не свечей, но сгорающих закруток. Пак поежился, переставляя бутылки. – Разберусь. Чонгук же не единственный мужчина в городе. – Есть еще старики, – раздалось хихиканье, за которое парень получил по лбу свернутой в трубочку газетой. Оставалось еще три часа до окончания работы. Пак взялся за калькулятор и принялся разбирать счета, часто моргая из-за тусклого света. Нужно было проанализировать расходы, заказать новую партию алкоголя и, наконец, подумать о сортире. Если Джонни решил на него забить, то Паку это казалось нерезонным. Потому что многие мочились просто у входа в кустах, боясь даже нос сунуть в обитель здешних унитазов. Вызовет канализационную группу он завтра, а сейчас нужно свести дебет с кредитом. Из размышлений его вывел ряд сообщений, отзывающихся вибрацией в заднем кармане брюк. Пак разогнул спину, хрустя позвонками, и выудил телефон, с прищуром смотря на экран. Чонгук. Нет, у Чимина не было номера этого шута, просто, по сообщениям становилось все ясно. Неизвестный 00:13 Хоба 00:13 Я достал))) 00:13 Я такое уже пробовал 00:13 Отменная штука))))0)))) 00:14 Типо пару вдохов минуток семь сидишь а потом расслабляешься 00:14 Понимаешь 00:14 И потом чистый кайф 00:14 Ну или как ты любишь чистое ИСКУССТВО!!!! Вы 00:15 Ты уже накурился?.. Неизвестный 00:15 Нет 00:16 Ладно 00:16 Немного) Чимин выпустил гортанный хрюкающий смешок. А после поймал свое выражение лица в зеркале напротив и тут же опустил уголки губ, возвращая серьезную мину. Они с Чоном не друзья, чтобы хихикать над сообщениями друг друга. Нужно поддерживать образ стервеца и не вестись на внезапное дружелюбие со стороны парня. Вы 00:18 Раз уж ты накурился то моя компания тебе и ни к чему Пак пожал плечами, как бы представляя, что говорит это в лицо Чону. Через пару секунд до него дошло, что выглядело это как дешевый флирт с намеком на игру в уговаривание. Легкая манипуляция со стороны кокетки, которая хочет, чтобы ее обязательно пригласили, а не она сама напрашивалась в гости. Неизвестный 00:19 Так в смысле 00:19 Ты же хотел попробовать 00:19 Не волнуйся 00:19 Я не все скурил 00:20 Только немного Пак и правда не понимал, зачем вообще это написал. Он правда хотел попробовать. Так что играть в недотрогу смысла не было. Но почему-то так хотелось. Хотелось вечно отворачиваться, но при этом краем глаза следить, какие действия в дальнейшем предпримет оппонент. По сути, спор начинался не ради отстаивания чего-либо. А ради реакции, которая подогревала сердце и наполняла энергией. Вы 00:22 Ладно 00:22 Придется терпеть твою компанию 00:22 Я надеюсь это бесплатно 00:23 Иначе я выставлю тебя за дверь Неизвестный 00:25 Всегда можно расплатиться чем-нибудь другим)))))) Чимин замер, оставаясь в неизменном положении некоторое время. Сердце как-то кольнуло. Это была пошлая шутка от Чона? Или что этот идиот имел в виду? – Обкурыш, – Пак огрызнулся в пустоту и сгреб бумаги в небольшой ящик, запирая. Неизвестный 00:28 Где встретимся 00:28 Пойдем ко мне? Вы 00:29 Ты вроде хотел послушать музыку черных 00:29 И я бы ни за что не пошел к тебе Действительно. Чимин бы и правда не пошел к Чону, потому что тот жил не в квартире, как все нормальные люди, а в гараже. Не хватало еще своей музыкальной группы, чтобы походить на инфантильного подростка. Хотя для Пака Чонгук был таковым и без гитары наперевес. Гараж прилегал к двухэтажному дому, в котором жил какой-то старик. Чон просто выкупил себе этот гараж, открывающийся только с усилием двух рук, и жил в нем, наслаждаясь этой задумкой. Внутри стоял потрепанный двухместных рыжий диван, притащенный с помойки, посередине – небольшой журнальный столик, когда-то бывший чистым, сейчас же усыпанный жирными пятнами, в углу покоился стул без ножки, на котором Эверестом возвышалась гора одежды, напротив дивана стояла плазма – единственный островок современности в этом свинарнике. На этом изыски мебели заканчивались. Оставались только плакаты, наклеенные по всем стенам, утащенные то тут, то там. Чимин только однажды видел это место, но больше не захотел возвращаться, боясь навсегда пропахнуть затхлостью носков. Неизвестный 00:31 Точно 00:31 !!!!!! 00:31 Музыка черных 00:31 Как я мог забыть????!!!! 00:32 Тогда я буду там 00:32 Где играет музыка черных Вы 00:33 Ты дойти то сможешь?? Неизвестный 00:33 Меня подбросят Вы 00:34 Надеюсь, это правда, а не твои галлюцинации Чимин выключил единственную лампочку и запер дверь в свой маленький кабинет-подсобку. Его сандалии были бесшумными, поэтому никто и не заметил, как парень вышел через черный вход, направляясь в сторону дома. Чимин прошел минут двадцать прямо по дороге и после свернул в узкий переулок, скользя мимо чужих тазов и мокрого белья. Было темно, на небе мигали яркие звезды, но их было недостаточно, чтобы Пак не натыкался на попадающие под ноги камни. Он задумчиво обводил взглядом свой спальный район – местами еще горел свет у тех, кто не хотел ложиться, но было тихо, почти как в вакууме, не считая стрекота кузнечиков. Через минуту показался его двор – маленький и в форме буквы «П». У порога ожидал сюрприз в виде расклеенного Чонгука. Он подпирал спиной дверь, хотя казалось, это именно она его подпирала, не давая распластаться на площадке. – Вау, лунная фея решила осчастливить меня своим присутствием, – парень выпрямился, с натугой сосредотачиваясь. Было видно, с каким трудом он совершал какие-либо движения. Гашиш сделал свое дело. Чимин положил руку на бедро, сгибая в локте, и со смехом оглядел Чона с ног до головы. Сейчас он и правда походил чем-то на фею. Прекрасное мифическое существо, являющееся под действием дури. Он стоял в заправленной белой рубашке, расстегнутой на три пуговицы и надетой поверх белой майки, и темно-синих летних брюках-клешах, доходивших до щиколотки. На шее поблескивал золотой кулон на тонкой цепочке, пальцы же были все в кольцах – будто бы Пак собирался использовать их вместо кастета. – Почему ты выглядишь больше пьяным? – ключ повернулся в замке, впуская хозяина и ненормального гостя в обитель, пропахшую сладкими духами и благовониями. Как только включился свет, Чонгук накрыл лицо ладонями и плюхнулся на диван, не в силах вынести сгусток красок. Особенно в этой безумной квартире. – Как всего много, – парень усиленно начал тереть глаза, широко открывая их и снова закрывая, шугаясь картин на стенах. – Я оставлю одну лампу, а то ты выглядишь так, будто тебе вкололи в сетчатку иголку. Все покрылось тенями. Затрещал звук граммофона. Легкий желтый свет осветил фигуры двоих. Щелкнула зажигалка, озаряя выпущенным огнем крупный нос Чона. Чимин затянулся и прикрыл глаза, погружаясь в себя. В мыслях мелькали какие-то образы. Он будто бы смотрел фильм, в котором от кадра к кадру прыгали его воспоминания о маме. Та сидела в своем бордовом шелковом халате в пол, закинув ногу на ногу, пила виски, покачивая стаканом в такт туфле, что висела на кончиках пальцев ноги. Кругом все плыло. Краски интерьера мешались в единую палитру – ярко-желтый, темно-зеленый, кроваво-красный, фиолетовый, голубой. Мама пела непонятную ему песню, дирижируя сигаретой, а Пак сидел перед ней на полу и с раскрытым ртом смотрел, впитывая каждую деталь ее образа: повязанный синий палантин на голове, крупные золотые серьги с рубинами, множество колец на тонких морщинистых пальцах, жемчужное ожерелье в несколько рядов, коричневые чулки, ушитые на пятках. Чимин не мог сопротивляться музыке, что лилась отовсюду. Мальчишка вскочил с ковра и принялся хаотично танцевать, кружа вокруг кожаного дивана и хватая различные предметы со стеллажей, чтобы танцевать вместе с ними. О, как он был счастлив в этом момент. Мама хлопала ему, смеялась вместе с ним, ласково называла, а когда Пак выдохся и опустился к ней, гладила по голове, запуская тонкие пальцы в темные волосы. Его накрывала эйфория, нежность, безмятежное состояние. Рядом ощущался жар чужого тела, которое притягивало. Чимин ухватился за это тело, пересиливая себя, и крепко вжался в него, падая головой на круглую подушку. Больше он двигаться не мог. Как и Чонгук оказавшийся закованный в обруче из двух цепких рук. Он уткнулся носом в твердую грудь, размазывая слюни по майке Пака. Вроде как парень пытался высвободиться, представляя, что борется на подпольном ринге, но у него выходило это из ряда вон плохо. Все, что делал Чонгук, это просто царапал чужие бока и терся носом о майку, не додумываясь повернуть голову в бок, чтобы нормально дышать. Он остановился, поднял тяжелую дурманом голову, вобрал воздуха, как в последний раз, и снова уткнулся в грудь, будто бы заныривая. Пак же просто держал его за затылок, прижимая к себе, как нечто драгоценное. Парень, как и мама из галлюцинации, запускал пальцы в чужие волосы, при этом будто бы меняясь с ней местами. Теперь он был матерью с младенцем на руках. Губы Чимина вытянулись и потянулись к чужому лбу, оставляя мокрый чмок на потной коже. Прошло чуть меньше часа – сильные галлюцинации исчезли, оставляя после себя яркие пятна. Пластинка закончилась. В комнате слышались тиканье часов и учащенное придыхание с болезненными стонами. У Чимина кололо в спине и в животе, он ощущал обжигающее дыхание у себя на плече, но для него оно представлялось отдаленным дуновением дракона. Что-то мокрое уперлось ему в шею, слегка шершавое, напоминающее слизня. Пак хохотнул и снова почувствовал жар. Уже во всем теле. Его восприятие было таким спутанным, но он точно знал, что рядом находилось нечто горячее. Чонгук лежал сверху, утыкаясь в шею Чимина, не в силах контролировать вывалившийся язык. Он перекрыл парня собой полностью, будто бы мягкое одеяло. Для Чона Пак был волнами, по которым бегали пальцы, путаясь в полах рубашки и отступах между застегнутыми пуговицами. Липкая кожа чужой шеи держала Чонгука бездвижным – мушка попалась в сети паука среди ярких цветов оттененных картин. Гашиша больше не было. Утро встретило Чимина ярким солнцем, ласкающим кожу. Он расслабленно млел, прикрывая глаза, как мартовский кот. Ни боли, ни головокружения, ни тошноты не было. Отличная все-таки дурь. Наверное. Если не считать большого спящего тела под боком, которое вцепилось в Пака мертвой хваткой. Чон лежал немного ниже, нежели ночью, когда еще бодрствовал. Теперь его голова утыкалась Чимину в бедро – хорошо пристроился. Руки оплелись вокруг одной ляжки. Как они только вдвоем уместились на маленьком диванчике. Чимин потер пальцами переносицу, пытаясь двинуть ногой. Не получилось. Она была обездвижена огромным валуном в виде Чона. – Черт, как я вообще оказался в такой ситуации? – Теперь ты знаешь, к чему приводит употребление наркотических средств. Будь аккуратен, малыш, – раздалось снизу. Пак открыл рот в удивлении и замешательстве. – Ты не спишь?! Тогда отлипни от моей ноги, идиот! – парень приподнялся, опираясь на локти. – Мой организм ослаблен, совсем не могу двигаться, – он потерся носом, о бедро, устраиваясь удобнее. Чимину не показалось! Он и правда облюбовал его как подушку! – Прекрати врать – я чувствую себя отлично. Сейчас же слезай! – У всех разное восприятие наркотиков. Ты бодр и весел, а вот я абсолютно точно не могу двигаться. Крепкие пальцы слегка надавили на ляжку, удобнее перехватывая. Этот парень издевается?! – Я еще раз повторяю: отпусти мою ногу! – в ход пошла круглая подушка, отлично проезжающаяся по растрепанной голове Чона. Он, наконец, освободил Чимина, скатываясь с края дивана и оказываясь на полу. – А утро так хорошо начиналось. – Посмотри на время! Мне нужно забрать комод у одной женщины, которая практически не бывает в городе. Сегодня именно тот день, когда она приезжает. А еще нужно найти свободного грузчика, - Чимин резко вскочил, подбегая к шкафу и начиная выбрасывать из него вещи. Он не мог ходить в одном и том же второй день подряд. – Один свободный грузчик прямо перед тобой, – Чонгук развел руки. Пак остановился в момент натягивания блузы и посмотрел на него. – Слушай, мне начинает нравиться, что ты такой назойливый в последняя время. Пошли скорее! Эта картина была необычной для здешних реалий. Они вдвоем. И даже не ругаются на весь район, желая ухватиться за грудки. Просто спокойно идут, перебрасываясь фразами. Чимин – впереди с широкими шагами, чтобы все успеть. Чон – сзади, как личный сторож и возвышающаяся тень. Пак изредка поглядывал себе под ноги, различая темный силуэт Чонгука на песке. Он и сам не мог поверить в происходящее. Всего один вечер! Гашиш, конечно, помог. Но, разве так бывает? Разве может взаимная неприязнь рассосаться за одну ночь? – Мы с тобой не друзья, – вырвалось изо рта Чимина перед тем, как он нажал на кнопку звонка. – Ты просто помогаешь мне. Не больше. – Грубо, – Чон всунул руки в карманы джинсов и оперся плечом на косяк, – но справедливо, – его голова закачалась, как у болванчика. – Я и не набивался в твои приятели. Старушка открыла дверь. Перед Паком предстала его лакированная мечта. Невысокая, с резными ножками, небольшим выдвижным ящичком с металлической медной круглой ручкой. Блестящая на солнце, вычищенная до блеска. Идеальная подставка под граммофон. Чимин восхищенно огладил корпус столешницы, как бы тактильно наслаждаясь приобретением. Таким волшебным. Эта мечта была уже в руках Пака, зато отлично выскальзывала из напряженных рук Чона, который нес эту громаду на своем горбу. Он смахнул челку движением головы, секундой качаясь. Чимин теперь шел сзади, лицезрея всю дорогу предмет роскоши, который займет почетное место среди интерьера. – Аккуратней, – командовал Пак, пока вынужденный грузчик поднимался по узкой лестнице, – там не должно быть ни одной царапины. – Помолчи, – с кряхтением отозвался парень, пока протискивался в проход квартиры, – я знаю, что делаю. Комод был на месте. Чонгук утер тыльной стороной ладони крупные капли со лба и искося посмотрел на влюбленного в лакированное дерево Чимина. Чудик. – Тебе ведь нужно заплатить, – проворчал Пак, отрываясь от многократного протирания столешницы. – Сколько хочешь? – Слушай, – Чон насупился, – обойдусь без твоих бумажек, клоун. Опять. Пак посмотрел на захлопнувшуюся дверь. По его спине пробежался противный холодок, хотя в комнате вовсе не дуло. Он делал что-то не так. Нет, парень вполне понимал, что именно было не так. – Черт, – его пальцы пробежались по отросшей челке, взъерошивая. Но достаточно ли было ему теперь просто осознать? Видимо, нет. Все изменилось после этой ночи. – Черт, – еще раз выругался Чимин и сорвался на бег, в спешке всовывая ступни в тапки. Пак бежал по пыльной дорожке, высматривая знакомую спину. Ее нигде не было. От этого становилось еще обиднее. – Где же твоя тупая башка?! – он завертелся на месте. – Нашел, – Чимин заспешил к удаляющейся фигуре. – Стой, придурок! – раздалось на всю округу. Чонгук остановился, в удивлении оборачиваясь. На него неслась невысокая раскрасневшаяся бестия с какими-то плохими намерениями, судя по напрягшемуся лбу. Но эта самая бестолковая бестия вызвала у парня широкую улыбку. Он оперся в своей излюбленной манере на деревянную ограду, его глаза насмешливо сощурились. – Что-то еще, господин? – Прекрати паясничать, – Пак затормозил, – я пришел попросить прощения, – двинулся он, угрожая. – Разве так просят прощения? – этот парень веселился. – Да, я прошу прощения за свою грубость, – продолжал угрюмо Чимин, – и спасибо, что помог донести комод. – Вау, никогда бы не подумал, что когда-нибудь услышу что-то подобное от тебя. Так приятно, на самом деле. Давай еще. – Обойдешься. Да, для Пака это был большой шаг. Шаг на пути к прогрессу. Он и сам это прекрасно понимал. Он рос вместе с этим, избавляясь от глупых привычек. Парень не просто закопал в себе осознание вины, как делал это раньше, а приложил усилие и переборол себя в положительном смысле. Теперь Чимин гордился собой и докуривал хвалебную вторую сигарету, стоя на привычном месте на балкончике и любуясь садящимся алым солнцем. – Как же ты меня достал! – раздалось снизу. Это была знакомая школьница Пака, которая очень экспрессивно ругалась с каким-то мальчиком – Чимин его видел впервые. Они еще немного злобно попереговаривались, а после девушка побежала наверх в сторону соседа. Парнишка осунувшись поплелся прочь. – Милые бранятся – только тешатся, – затянулся Чимин, посмеиваясь. – Тебе ли об этом говорить? – она остановилась, злобно улыбаясь. – Вы, два любовничка, Чон и Пак! Вечно ругаетесь, где бы ни встретились. Это тоже любовные ссоры? – Это другое, – Пак повернулся к ней, – абсолютно другое. У нас разные взгляды на жизнь. Я более утонченный, а он – так, деревенская простота. Поэтому мы и ругаемся. – Если бы тебе было наплевать на него, ты бы не реагировал вообще, а если бы искренне ненавидел – избегал бы, обходя за сто километров. Вам просто нравится такое, извращенцы! По ночам снитесь друг другу, а днем закидываете грязью, – школьница снова скрылась в дверях своей квартиры. Пак от таких слов даже выронил сигарету. – Невоспитанное хамло! – крикнул он с опозданием, все еще находясь в прострации. Мечтал ли он о Чонгуке? Пак точно был уверен, что нет. Да, он знал, что парень был красивым, очень харизматичным. Возможно, Чимин бы обязательно влюбился в него при других обстоятельствах. Вот только этих обстоятельств не было. А мечтал ли Чонгук о Чимине? Пак немного поерзал на кровати, представляя, что его вечный неприятель любил его, обожал, боготворил, ходил хвостиком. От этого стало не по себе. Потому что эта идея была почему-то такой приятной. Она так теплилась в груди. Пак – красивый недоступный цветок. Чон – странник, мечтающий его сорвать. Пак – волшебная фея. Чон – искатель сокровенного желания. Пак – неприступная стена. Чон – тот, кто ее преодолеет. Это так заводило. Чимин вскочил с кровати, ловя свое отражение в зеркале. Он замотал головой и похлопал себя по красным щекам, как бы избавляясь от всего бреда, что так внезапно прописался в голове. Чего здесь вообще было сексуального? Типичное клише. Парень упал на подушку, утопая в ней ушами. Только этого не хватало. Выходной – время, когда в этой и без того глуши все замирает окончательно. Бар Джонни закрывается, потому что он уезжает к дочери, многие срываются в город, чтобы повеселиться. Работает только молочная стойка на заправке, где официантка в грязном переднике разливает коктейли. Пару стульев, неумелый дизайн и попсовая музыка. Для кого-то – романтика, для кого-то – тошниловка. Чимин по обычаю здесь. Ему нечем заняться. Он ждет заказанную на Амазоне вазу, которая придет только через неделю. С ним его знакомая школьница – Алекс. Они вместе просто потому, что больше не с кем. У девушки нет друзей, как и у Пака. – Почему ты не хочешь уезжать? У тебя ведь есть возможность, – раздался всасывающий звук. – Я жил в городе, когда был младенцем. Помню плохо, но жили мы отвратно, – Чимин помешал трубочкой в длинном стакане. – Но уезжать я не хочу вовсе не по этой причине. Просто, мне здесь нравится, мне комфортно. У меня нет ощущения пустоты, как у тебя. – С чего ты взял, что я ощущаю какую-то пустоту? – А чего тогда ты хочешь от большого города? Новых эмоций, впечатлений, реализации? Даже это не принесет тебе радости, пока не разберешься в себе и не начнешь себя понимать, – Пак стал стучать отросшим ногтем по столешнице. – Вот я преисполнился сознанием и живу в гармонии с собой, – он с гордостью задрал подбородок. – Возомнил себя психологом. Ты сам еще ребенок, о каком сознании речь? Открылась дверь – колокольчик звякнул. В недо молочный бар ввалилась компания из пяти человек. Среди веселых ребят был Чонгук. Как ему только удавалось появляться в том же месте, где был и Чимин. Точно, идти было больше некуда! Сегодня парень выглядел более опрятно, чем обычно. Чистые черные джинсы, массивные шнурованные ботинки, черная заправленная футболка с V-образным вырезом. Да, он выглядел еще более привлекательно. Настоящий мачо. И с симпатичной девчонкой под боком. – Самцы, – Алекс посмотрела в сторону компании, – клеят городских куриц. Картина маслом. Не ревнуешь? – она развернулась, хитро ухмыляясь. – Почему я должен ревновать? – Пак плотно сжал губами трубочку и всосал остатки сладкого молока, производя слишком громкий шум, чем привлекая пришедших. Его глаза встретились с глазами Чона. Чимин не мог сказать, что он ревновал этого парня. Ему было немножко грустно, от того, что он являлся не единственным объектом внимания для этого паршивца. Здесь действовало только эгоистичное желание получать отдачу. Причем довольно глупое, ведь они не нравились друг другу с Чоном. – Он секси – все дела. Но такие не по мне, – Пак отвернулся. – А какие тогда? – Никакие, – он пожал плечами. – Мне отлично с самим собой. Рядом скрипнул стул. Это был Чонгук, решивший поприветствовать старого приятеля, который, кажется, был не в духе здороваться – весь скукожился. Чон откинулся на стуле, неотрывно следя за Паком. – Кто это? – Алекс указала в сторону девушки. – Новая пассия? – Это? – парень немного подумал, облизывая уголок губ. – Типо того. Невольная подруга Чимина понимающе улыбнулась. Она видела, как Чон искося посмотрел на Пака – ждал его реакции. Какие же все-таки дети. Девушка хмыкнула, продолжая. – Как ты мог променять свою любовь на приезжую девчонку? – Алекс покачала головой. – Или все? Конец нежным чувствам, хранившимся годы? – Смеешься надо мной и мужской версией Диты фон Тиз? – Чонгук указал подбородком в сторону Пака. Тот опасливо сузил глаза, расправляя плечи. – Мне никогда не добраться до верхушки этой горы, – крепкая рука упала на плечи Чимина, повисая. – Действительно, – он откинул руку Чона, сбрасывая, – чтобы добиться меня, нужно умереть и переродиться – не меньше. Нос Пака дернулся. От рядом сидящего парня так приятно пахло. Он никогда раньше не пользовался чем-то таким вкусным. Терпкий шоколад. Чимин на минуту прикрыл глаза, подергивая носом, чтобы уловить аромат. А еще было так по опасному тепло. Чонгук сидел близко, иногда касался его своим коленом, иногда задерживал его у ноги Пака на минуту, как бы невзначай потираясь. Чимин повернул голову, скользя взглядом по чужому гладковыбритому лицу. Его ресницы слегка дернулись. Стало так томно, совсем не по-себе. Хотелось закусить губу, сделать лисий взгляд, немного поиграть пальцами с его коленкой. Но все, что Чимин сейчас мог, это горячо выдыхать. «Хочу, чтобы он хотел меня» – пронеслось в голове. Пак прикусил внутреннюю сторону щеки, наказывая себя за такие мысли. Когда это он успел перейти с «Боже, Чонгук, свали» на «Боже, Чонгук, желай меня»?! Это пугало. Быть может, сказывались гормоны? Поздний переходный возраст? Солнечный удар? Чон укатил с друзьями и подружками в город, Алекс ушла помогать матери. Пак остался наедине со своими мыслями. Он лег на атласные фиолетовые простыни прямо под солнце и изнеженно потянулся. Стало лениво, захотелось спать. Чимин удобнее положил подушку и впал в дрему. Даже во сне был Чонгук. Как же он достал! Со своей развязной улыбкой, плотными бедрами, классными руками. Они находились в какой-то комнате. В весьма двусмысленной позе. Пак стоял у стенки, флиртовал, игрался с пуговицами на рубашке Чона. Какого черта? Этот парень вообще не носит рубашек. Чонгук нависал, упираясь рукой сверху, шептал что-то неразборчивое. – Ты ведь изменял мне? – С чего ты взял? – Пак игриво стукнул парня в плечо. – Я видел, как ты флиртовал с тем парнем. Он хотел взять тебя грубо, – Чонгук из сна вел себя так банально для какого-нибудь порно. Чимину из сна это нравилось. – Не правда, мы просто немного поболтали. – Хочешь узнать, что бы он с тобой сделал? А? – лицо Чонгука стало серьезным. – Ты должен хотеть знать, – он прислонился губами к чужой шее, мокро выцеловывая. – Что ты делаешь, – Чимин хихикнул, слабо пихая руками в грудь, но губы все блуждали по коже, оставляя на ней багровые отеки. Он ахнул, когда его усадили на подоконник, сметая оттуда какие-то журналы. Чон сгреб бедра ладонями, сминая их, и продолжил остервенело лизать шею. Он сжимал их, резко отпускал и оставлял шлепки, двигаясь губами выше к подбородку. Потом настал тот момент, вспышка, когда глаза встретились, а рты мгновенно сомкнулись. Без церемоний и легких чмоков язык сразу вошел, вылизывая все внутри. Так грязно. Они как-то резко оказались на кровати. Все-таки это были реалии сна. Чонгук пошло говорил, кривил лицо, пытаясь сделать его сексуальным. Чимин откинул голову, повернул ее в сторону стены, на которой висело зеркало, и с ужасом обнаружил там отражение Менсона вместо Чонгука. Пак распахнул глаза, просыпаясь. Он присел, протягивая руку к стакану с водой, что стоял на прикроватной тумбе. Это было ужасно. Статичный секс без страсти и бледное лицо Менсона. Сказывалась недавняя кличка от Чонгука – «мужская версия Диты фон Тиз». Почему Пак должен терпеть присутствие этого идиота даже во снах?! – Думаю, в жизни бы все было иначе, - он снова лег на кровать, только уже без намерения уснуть. Да, было бы все иначе. Так считал Чимин. Чонгук бы не был таким грубым. Он бы немного дразнил, кусал, трогал там, где нужно. Заставлял испытывать жар. Пак покраснел, закусывая губу. Его пальцы бы пробирались под футболку, горячо обводя бока и спину. Они бы вжались в тела друг друга, сплели ноги в пьяном угаре, запутались в простынях, пока целовались.. С этим нужно было что-то делать. Он не мог мечтать о Чоне. Это Чон должен был мечтать о нем! – Я схожу с ума, - Чимин подогнул ноги в коленях, прижимая их животу, и перекатываясь на кровати на другой бок. Пак немного устал. Устал от этого томного предвкушения. От вязкой теплоты, поселившейся в груди в последнее время. Он словно течная кошка. Идиот-Чон 11:35 Хэй 11:35 Не хочешь снова покурить 11:35 У меня осталось с прошлого раза Вы 11:36 Не думаю, что это хорошая идея Идиот-Чон 11:36 Тебя что-то смущает? 11:36 Или мы все еще делаем вид что мы вечные враги Вы 11:37 Я не знаю как объяснить 11:37 Мне кажется что все происходит слишком быстро Идиот-Чон 11:37 Сколько мне еще ждать? 11:38 Я подожду Вы 11:38 Чон 11:38 Почему ты решил все поменять Идиот-Чон 11:38 Потому что мы уже не дети 11:39 Чтобы постоянно ругаться 11:39 Или ты считаешь иначе Вы 11:39 Я не знаю что мне думать 11:39 Возможно я и правда все еще ребенок 11:39 Я понимаю что должен прекратить 11:39 Но не могу 11:40 Как только вижу тебя сразу хочу сказать какую то гадость 11:40 Я не знаю как действовать по другому Идиот-Чон 11:42 Давай просто попробуем 11:42 Подружиться сначала 11:42 В детстве не получилось 11:42 Может сейчас сможем Вы 11:43 Да 11:43 Это хорошая идея Сидеть с Чонгуком на диване странно. Пускать его добровольно в свой дом еще страннее. Для Чимина это сложный период, когда он не понимает, чего хочет и как ему во всем разобраться. С гобеленами и вазами проще. Выбрал, заказал, поставил. С Чоном не так. Раньше нужно просто было уметь производить ругательства – Пак в этом мастак. Достаточно было состроить рожу. Сейчас же никаких гримас. Чонгук очень красивый. В своей обтягивающей черной футболке, открывающей вид на ключицы. Чонгук очень привлекательный со своими густыми бровями. У него такой выразительный нос. Наивные, но в то же время серьезные глаза. Милые губы. Поджарые мышцы. Загорелая кожа. Потная шея. Пак плывет. И совсем не знает, что влечет кого-то не меньше. Чонгук не смотрит сейчас, но он видел, когда его впустили. Чимин такой привлекательный в своей домашней одежде – длинных штанах в пол и рубашке с крупными пуговицами. Одно плечо открыто. Хочется поцеловать в это самое плечо. – Сегодня без музыки черных? – Без. – Нет настроения? – Не думаю, что сейчас подходящий для нее момент, – Пак откинул голову на спинку дивана, начиная разглядывать свою люстру. – Всегда хотел сказать, что у тебя очень необычный вкус. Мне нравится. – Разве это не клоунада для тебя? – Нет, вовсе нет. Это место кажется другим миром, – Чон, наконец, посмотрел на Пака. – И ты как волшебная фея среди всего этого. – Это приятно, – он чуть слышно шепнул. – Можем рассказать что-нибудь о себе, чтобы узнать больше, – Чон стал более расслабленным, откинул локоть на диван, расставил ноги. – А разве мы не знаем? – все еще тихо продолжал Чимин. – Мы были всегда вместе с начальной школы. Ты любишь молоко, жареные сосиски, из алкоголя предпочитаешь пиво, в музыке неразборчив, читаешь детективы, умеешь находить общий язык со всеми, ненавидишь комаров..Мне продолжать? Обо мне ты можешь сказать тоже практически все. – Ты называешь то, что видишь. Но знаешь ли ты, что я всегда пил молоко, чтобы расти крепким. Оно мне не так уж и нравилось. Жареные сосиски я ем только на барбекю. Пиво пью просто потому, что пить что-то дороже нет возможности. Мне продолжать? Или ты не хочешь развивать этот диалог? Тебе все еще кажется это странным? Я ведь прав? – парень осунулся, отворачиваясь. – Чон, – Пак двинулся ближе, – я не понимаю, что должен чувствовать. Я просто идиот, – он заглянул в лицо Чонгука. – Я не знаю, как должен себя вести. – Просто будь собой. – Я, – Чимин замолчал, обнимая Чонгука и прижимая его к себе, – я просто не знаю, что такое быть собой. Иногда мне кажется, что меня просто навсего нет. Какая у меня жизнь, Чон? – рука прошлась по волосам парня. – Я работаю в баре, скрючившись в подсобке, гуляю один у реки, любуюсь своей квартирой и ругаюсь с тобой. Меня нет, Чон. – Я бы очень хотел помочь тебе найтись, – парень прижался крепче, обнимая в ответ. Спина Пака мелко дергалась, пока он беззвучно ронял слезы. Чон был бесповоротно влюблен. Чимин тоже. Могла ли идти речь о простой дружбе? Абсолютно нет. Но почему-то речь о ней пошла. – Хочу выпить в честь моего нового друга, – Чон поднял пластиковый стаканчик, выплескивая из него пиво. Он с компанией устроил барбекю на берегу реки. На том самом месте, где обычно любил проводить время Пак. Было безумно жарко. Все лениво обмахивались картонками. – Хотелось бы в будущем – «лучшего друга»! – ребята дружно вскрикнули, опустошая стаканы и продолжая развлекаться под музыку. Чимин мягко улыбнулся. – Спасибо, приятель, за такое приветствие, – он подошел к Чону, – очень мило с твоей стороны, – Пак опять язвил, но иначе. – Всегда пожалуйста. Как тебе? Не слишком печет? – парень приложил прохладную банку себе ко лбу, а после поднес ее к лицу напротив, прикладывая к щеке. – Лучше? – его глаза искрились, а губы неизменно держали игривую улыбку. – Было бы лучше, если бы мы прямо сейчас оказались вон в той реке, – палец указал в сторону блестящей воды. – Ловлю на слове. Снова яркая улыбка. Чонгук перехватил Чимина и закинул его себе на плечо, удерживая, пока тот гоготал, взвизгивая. Парень размашистыми шагами добрался до реки и погрузился резким бегом под воду, отпуская Пака. Их взгляды встретились. Время будто бы застыло. Глаза смотрели ясно в другие распахнутые глаза, а сердце отрывисто грохотало. «Так странно» – пронеслось в голове Чимина. Его нос столкнулся с носом Чонгука. Воздуха катастрофически не хватало, но он не мог отвести взгляда. Не мог остановиться, чтобы не впитывать в себя каждую деталь Чонгука. Первым вынырнул Чон, жадно вбирая воздух. Чимина пришлось вылавливать, потому что он все еще был погружен под воду. – Дружище, смотри, не утони, – обеспокоенно проговорил парень, пока поправлял мокрую челку Пака. Алекс, стоявшая на берегу и наблюдавшая за всем этим, только покачала головой. Ей нужно поговорить с соседом, иначе эта безумная игра может опять затянуться на несколько лет. Следующее утро идеально подходило. Достаточно было просто ворваться в открытую квартиру и бесцеремонно зажать идиота в угол. – Как дела, друг? Чимин вздрогнул, обливаясь молоком. Он с ужасом посмотрел, как на его любимом шелковом халате образовались вонючие пятна. – Какого черта тебе здесь нужно? – Не знаю, приятель, решила заглянуть с утреца, – девушка оперлась о дверной косяк, складывая руки. – Не помню, чтобы у нас была такая традиция – «заглядывать с утреца», – Пак скривился. – А разве я не могу заглянуть к тебе как друг? А, дружище? – ее голова указала на две тарелки с хлопьями, стоявшие на столе. – Как это теперь делает Чон. – Не переводи тему, – он насупился. – И вообще, что это такое? «Друг»? «Приятель»? «Дружище»? Веселишься? – Нет, просто переняла манеру общения у вас с Чоном, – Алекс пожала плечами. В дверь постучали. Пак быстро обернулся к двери, тут же стремительно переводя взгляд на себя в зеркало. Его пальцы пробежались по челке, поправляя. – Все, выметайся, – руки вперлись в девичью спину, подталкивая, – было приятно поболтать, послушать твой юношеский бред, но у меня дела. Алекс оказалась снаружи, в то время как Чона стремительно затянули внутрь. – Сегодня мы будем есть хлопья, – послышался звук голых семенящих ног по деревянному полу. – Знаю, что тебе не очень нравится молоко, но из-за хлопьев оно станет сладким. Ты же любишь сладкое. – Люблю, – отозвался Чон. – Представляешь, ко мне с чего-то пришла Алекс с утра, – начал рассказывать Пак, болтая ногой и запуская в рот хрустящие хлопья. – Стала говорить про то, что у нас с тобой странная манера общения. – И в чем ее странность, – поднял голову Чон с набитыми щеками. Чимин очаровательно хрюкнул от смеха и взял салфетку, чтобы утереть его рот. – Якобы мы слишком часто указываем на то, что мы друзья. Мол, постоянно обращаемся к друг другу «дружище», «приятель». Разве это плохо? Мы же спустя столько лет наконец начали дружить. Естественно, что нам нравится такое обращение. – Именно. Ничего плохого нет, – подтвердил парень, смотря в глаза напротив, пока мягкая рука утирала его губы. – Вот тут еще, – потянулся Чимин и стер молоко пальцем, затем отправляя его в рот. – Сладко. – Вообще, я понимаю о чем она, – улыбнулся Чон. – В смысле? – бровь узорно изогнулась. Чон не ответил. Он все с той же улыбкой встал и перешел на сторону Чимина, пока тот в недоумении смотрел на него со своего стула. Парень возвышался над ним, но все еще молчал, игриво поднимая уголок губ. – Почему ты не приглашаешь Алекс на завтрак? – его рука уперлась в стол. Сам он нагнулся, как бы окружая Чимина. – Потому что не хочу, – Пак двинулся, упираясь в спинку стула. – Но вы же дружите? – продолжал мягко напирать парень. – И? Не хочу и не приглашаю, – руки скрестились, принимая оборонительную позу. – Ладно. Давай о другом, – его взгляд уловил каплю молока, готовую сорваться с края губ на подбородок. – Как тебе такой момент, – Чон подцепил каплю и нарочито медленно слизнул ее с пальца, не разрывая зрительного контакта. – Тебе ничего не кажется странным в этом? Пак побагровел шеей. – Я сделал это на автомате. Если тебе не понравилось, мог бы и сказать! – Ладно. Давай еще. На пол упала излюбленная Чоном рубашка-поло. Взгляд Чимина предательски заскользил по загорелой коже. Кубики. Грудь. Темные соски. Бицепсы. Тазовые кости. – С чего это ты начал раздеваться? – хотелось произнести раздраженно, но в горле совсем пересохло. – Тебе не нравится? – парень наклонил голову в бок, как любопытный щенок. – Нет, почему? Очень хорошее тело. Натренированное, – руки Пака хаотично водили по воздуху, пока он распинался о красоте здорового организма. – Дальше, – прервал его Чон. – Может быть, тебе бы хотелось потрогать? Идея была заманчивой. Твердый пресс, согретый солнцем. Широкие плечи, на которых было бы отлично повисеть. Теплая шея. – Может быть, – Чимин успокоил свое сердце и тоже принял позу, закидывая ногу на ногу. – Тогда ты трогаешь меня, а взамен я потрогаю тебя. Думаю, так будет честно. – Почему мне кажется, что меня жестко обманывают? – Чимин весело хохотнул. – У тебя сегодня странное настроение. Ладно, – он согласился, сам не зная на что. Просто двое друзей решили потрогать тела друг друга посреди кухни с утра. Ничего такого. – Начинай, – Чон подвинулся еще ближе. Сначала это было неуверенно. Две ладони легли на вздымающийся живот. Совсем несмело. Легко огладили, провели вдоль пупка, ощущая рельеф кубиков. Этого было мало. Настолько мало, что ком застревал в горле. Чимин немного повел плечом, краснея. Грудь. Хотелось потрогать, помять. Может быть даже укусить. Странные мысли. Даже при том, что Чон уже был в его сексуальных фантазиях. Но сейчас все по-другому. Сейчас это не больное воображение со странными снами. Сейчас это оголенное живое жаркое тело. Он смял мышцы груди, сначала легко, а после входя во вкус. – Это и правда интересно, – Чимин улыбнулся. – Тоже хочу, чтобы мне было интересно, – парень подался вперед и положил свою большую ладонь на чужое бедро, ведя вверх. Халат стал задираться. – Тебе не кажется, что у тебя значительное преимущество по отношению меня, – Пак перехватил руку. – На мне нет штанов, а на тебе есть. – Без проблем, – молния щелкнула. Чон остался в одних боксерах, показывая плотные крепкие бедра. – Вау, никогда не видел тебя без брюк. – Ты много еще чего не видел, – он подмигнул и присел на корточки. В опасной близости с полами халата. – Мне нравятся твои ноги, – губы коснулись коленки. – А вот это уже перебор, – выдохнул Пак, ошарашено. – Вроде бы минутой назад просто трогали. – Так я трогаю, – Чон продолжил, ведя по ляжке, – губами. Зрелище открывалось безумное. Сам Чон Чонгук, гроза местной шпаны, стоял на коленях на кухне Чимина и целовал его ноги, попутно оглаживая. Было видно, как ему нравилось это. Трогать гладкую кожу, оставлять на ней мокрый след, сжимать мягкие припухлости. Пак немного поерзал, но отталкивать не стал, с ужасным любопытством наблюдая. Когда чужие губы добрались до самого основания бедра, Чимин вцепился пальцами в темные волосы. – Все, поиграли и хватит. Тебя уже заносит, – он прокашлялся, приводя себя в чувства. – Чимин, – карие глаза вперлись в Пака, – ты правда считаешь, что это нормально для просто друзей? Мне кажется, тут что-то большее. Не думаешь? – парень сердился. Его брови сдвинулись, а глаза смотрели почти немигающе. – Ничего не хочу слышать, – Чимин заткнул уши и замотал головой. Он и так запутался. Хотел просто начать хотя бы дружбу, не запрыгивая в эротичный омут с головой. Он бы не вынес такого напора и накала, каким обладал Чонгук. Он бы просто не вынес Чонгука. Его обаяние, шарм. Природная сексуальность. Не нужно напрягаться, достаточно посмотреть одним из тех расслабленных насмешливых взглядов. И все, Пак уже плывет, теряя землю под ногами. – Пак Чимин, ты просто трус, – парень встал, беря вещи. – Нет, это ты слишком напористый и бестактный. Почему тебе просто не дружить со мной? – Потому что я не хочу дружить, – он хмыкнул, одеваясь. – Я хочу зажать тебя у какой-нибудь стенки и целовать. – Прекрати говорить такие смущающие вещи! – лицо Чимина снова стало багроветь. – Чертов извращенец! – Да, я такой! – Чон хохотнул, направляясь к выходу. – И куда это ты собрался, – сзади раздался агрессивный топот, раздающийся дребезгом напольных ваз. – Натворил дел и решил смыться?! – Чего же я такого натворил? – он остановился в прихожей. Раздраженный и слегка измотанный. – Ты заставил меня снова сомневаться! А я просто ненавижу сомневаться, – палец уперся в чужую крепкую грудь. – Полезно выходить из зоны комфорта, – парень пожал плечами и стал порываться уйти, пока Чимин его останавливал. Еще пару минут борьбы и Чонгук ухватился за плечи Пака, отстраняя. – Я хочу уйти – займусь делами. – Нет, – протестовал Пак. Он пожевал губу, потрепал шелковый ремень, потопал босыми ногами, понадувал щеки, усиленно раздумывая. Перед ним горячий парень. Который определенно точно ублажит его как следует. Разгорячит тело, заполнит собой все мысли. Он в этом мастер. Но с другой стороны он тот самый Чонгук, который так бесил Пака всю юность. Раздражал одним существованием. Что если ничего не получится? Они опять разбегутся и будут ругаться до самой старости. Если один из них не додумается уехать из этой дыры. – Что у тебя в голове? – Чон сузил глаза и стал трепать темные пряди. – Тараканы устроили офис. – Хорошо, – выдохнул Чимин, решаясь. – Что хорошо? – он опять веселился. – Можешь делать со мной все те грязные штуки, которые есть в твоем воспаленном мозгу. Все, о чем мечтал, – Пак снова выглядел угрожающе, как и в тот раз, когда впервые извинялся. – Зачем мне делать это так? Когда ты переступаешь через себя? Не хватало, чтобы ты еще поморщился от этой мысли. Я хочу доставить тебе удовольствие, – темная макушка склонилась над Чимином, – чтобы ты стонал от того, насколько я хорош. Изгибался и ждал новой встречи с нетерпением. Чимин нахмурился, но при этом предательски покраснел. Его глаза были закрыты, но он точно знал, что на расстоянии пары сантиметров от его лица была противная нахальная рожа Чона. Ничего не оставалась, кроме как согласиться. Сдаться. К тому же сдаваться Чону было не так уж и плохо. Паку было жарко. Он лежал прямо под лучами, пока сверху взгромоздился Чон. Его колено упиралось между слегка разведенных светлых бедер. Руки упирались в изголовье кровати. – Тебе нравится? – губы прошлись по шее. Горячее дыхание разгоняло мурашки. – Не вздумай начинать болтать, – Пак разморено отвернул голову, открывая больше места для отметин. Его нежили. Водили теплыми мокрыми пальцами по животу, ногам, спине. Иногда пальцы пробегались в опасной близости с пахом, даря горячее волнение. Чимин вертелся, хныкал. Горячая ладонь опустилась на внутреннюю сторону бедра, сжимаясь. Черт, это было так хорошо. – Я должен интересоваться у партнера о его самочувствии, – язык прошелся по мочке. Это было помутнение. Чимин плохо что различал, потому что глаза заплыли слезами. Настолько было сладко. Губы раскрывались. Он впервые понимал, почему такое сильное возбуждение кружит головы и не дает нормально мыслить. А ведь они даже не занимались сексом, просто зажимались на кровати. – Ты мне нравишься, – вырвалось изо рта. – Вау, это случилось быстрее, чем я предполагал. – Заткнись.