Спасибо

Заметай снега; скрой, зима, Всё, что осталось от меня, Инеем покрой сейчас… Оставлю силы на одну лишь Льдинку из глаз.       Метель стояла страшная, за стеклом всё в синих оттенках и ветер тихо завывает в окнах. Я, сидя на кухне с привычно-огромной кружкой чая, смотрел на то, что с погодой творится, вслушиваясь в шорох каждый. Я упорно игнорировал уведомления в телефоне, однако беспокойство несколько одолевало меня. Пара кликов и вот, я уже набираю одно злосчастное сообщение, всего-лишь спрашивающее о самочувствии. Последнюю неделю этого придурка будто след простыл. Отовсюду. Я редко начинал переживать по этому поводу, однако именно сейчас, я сдался своему беспокойству и, под его дулом находясь, ждал ответа. Чай допит, кружка отставлена, красно-рыжее освещение, нитки, лезвие, чёрная футболка, и полное непонимание происходящего. Давай! Взгляни на себя! На свою ничтожность! Взгляни!       Я просыпаюсь. Мне кажется, что голова просто чугунная. В квартире по прежнему тихо. Стараюсь об этом не думать. Меня чуть сковывает холодом, когда я вижу извинения о долгом отсутствии и о неделе на антидепрессантах. Переспрашиваю о том, что произошло, а в ответ то, чего боялся больше всего, получаю. 13 дней. 13 ебаных дней. До конца человека, которым я дорожу больше жизни. Перечитываю. Снова и снова, пока не доходит смысл написанного. Матерюсь, по привычке чуть тяну волосы. Думаю налить себе ещё чая. Плохо. Плохая идея. Разговор продолжается, а губы уже в кровь искусаны и это отчасти смешно. Два человека, не родных, но близких, в разговоре ведут себя разно. Спокойствие и практически сковывающий страх за жизнь, при том даже не за свою. Я спрашиваю его. Снова и снова. А вопрос один: "предлагаешь просто забыть?". Формулировка разная, но вот, раз за разом я задаю его, сам не до конца понимая, что хочу услышать. Мне говорят "Успокойся, пожалуйста", а мой внутренний мир в который раз разбивается, втыкаясь в сердце большими осколками, грозясь разорвать его на куски. Слёзы. Капля за каплей катится по щекам столь ненавистная эмоция, кожу обжигая. Постепенно холодно становится, когда сознание бьёт в ушах кровью и мыслями о том, что я не в силах изменить что-либо. Осознание того, что я не смог уберечь ни самое дорогое, ни себя. Жизнь не кончилась, однако ощущение того, что собрать, склеить себя заново, не выйдет, холодом расползается по всему телу, оставляя иней и лёд в трещинах. Откидываю телефон. Разговор исчерпал себя. Рука болит, благо стены толстые и им определённо плевать, что бьёт их человек слабый и никчёмный. Гирлянда. Красно-оранжевый свет. Полутьма. Беспорядок на голове, в мыслях, в комнате. Дверь закрыта. Пахнет сандалом и чем-то опасным, похожим на железо.       Неделя. Полторы недели. Остаётся 3 дня. Считать дни я перестал. Кажется. Хотя кому я пизжу блять?! Я перестал разве что нормально есть и хоть что-то чувствовать. Мне ничего не хочется и я лишь силком запихиваю в себя то, что по идее мне полагается есть. Почти каждый день, стараясь поддерживать, но толком и не надеясь на лучшее, пишу строчку за строчкой, обсуждая и рассуждая на тему суицида. Мысли по чёрной коробке гуляющие, мне собрать не удаётся, посему я собираю свои конечности, улыбку натягивая и пиздую на занятия день ото дня. В тот вечер я тоже пишу ему, не понимая, на что надеясь. В тот вечер я имею неосторожности перебрать свои вещи и найти коробок из-под спичек. Потрёпанный жизнью и почти развалившийся, однако содержимое не меняется и вполне себе в состоянии прекрасном. Я, почти не помня себя от, на мгновение, промелькнувшей в глазах радости, иду к себе в комнату. Открывать не спешу, мне важно лишь содержимое коробка, но с небольшой интригой интереснее. Важно даже, пускай, просто наличия острия внутри. Я точно знаю, отец что-то печатает на клавиатуре, но при этом кроме музыки, что играет из мобильника, лежащего на моём колене, не слышно ничего. Тихо. Безумно тихо. Теперь слышу лишь свой пульс, по ушам бьющий так сильно, что даже отдаёт болью в голову бренную. Свет выключаю, он слишком яркий. Он не нужен. Как и я. В розетку гирлянду втыкаю. Оборванный проводок сине-зелёных лампочек не горит, оставляя лишь оттенок красно-оранжевый. Ставлю благовоние с сандалом, напоминающем о любимом запахе мамы, сажусь и медленно вдыхаю. Аромат разносится по всей комнате, знаю, что ещё пару минут, и голова закружится от запаха сильного. Ничего не могу с собой поделать. Я привязан к сандалу, как утопленник к камню, на дно его тянущему. Запах, увы, сильно успокаивает и заставляет вспоминать. Медленно. Вслушиваясь в каждый шорох, открываю коробок заветный. Разметка на лезвиях не стёрлась, что крайне удивительно, но весьма ожидаемо. Беру в руки одно. Совсем не страшно, и руки не дрожат. Усмехнувшись, будто не осознавая, режу. Опять и опять. Режу, достаточно нажимая, чтобы видеть крови капли красно-алые. Режу до тех пор, пока не почувствую боль. Спустя минут пять мучений своего тела, наконец чувствую. Чувствую то, какой пиздец я всё же сотворил, однако лично мне откровенно всё равно. Я чувствую. Пускай лишь боль физическую. Я определённо её ощущаю. Смотрю на запястья. Капли крови размазываю о футболку чёрную. Лезвие в сторону откладывая, слушаю. Клавиатура стучит, но теперь это не просто факт, ибо я слышу. Вновь слышу завывающую на кухне метель, лифт, идущий на этаж, кому-то неизвестному нужный, кота, еды просящего и даже с лёгким треском тлеющую палочку благовония. Кофту, с рукавом длинным надевая, бреду на кухню, ставлю чайник на огонь. В окно смотрю. Вновь поднялся ветер сильный, качающий берёзы за окном. Вновь из окна тянет воздух по полу, разливаясь холодом. Вновь вижу нитки, мирно расположившиеся на моих руках. И лишь спустя пару секунд сообщение пришедшее в ответ вижу. "Спасибо. Я передумал. "