Вижнквест

«У Вижна, что когда-то пал в попытке спасти Вселенную, не было возможности создать семью, и тем не менее, родственник у него был. Вижну придётся столкнутся со старым знакомым, и если бы они оба не были бы машинами, Вижн мог бы назвать его отцом».

17

Жёлтая лента, ограждавшая порог просторной двери в квартиру, не будучи сложным препятствием, не смогла удержать потустороннего в кожаном плаще. Полицейские, шнырявшие у входа, вдруг вынырнули из лёгкой дрёмы, в попытке задержать незваного гостя, но тот лишь помахал перед лицом документом, который, если верить внешнему виду, подтверждал вошедшую персону, как представителя правительственной организации, и шёл дальше по квартире. На кухне, где было больше всего погрома, повсюду стояли таблички с указанием отдельных важных деталей помещения, полиция ходила туда-сюда, внимательно рассматривая каждую мелочь, щёлкали фотоаппараты, освещавшие тусклую комнату яркой вспышкой белого света. По центру стоял детектив, коренастый чёрный мужчина, который выглядел не слишком заинтересованным в процессе изучения места погрома, и наслаждался своим латте. Таинственный человек обратился к нему с другого конца кухни: — Я полагаю, вы здесь главный? — А вы ещё кто? — в недоумении воскликнул детектив, положив стаканчик кофе на барный столик. — Майор Эрик Уильямс, М.Е.Ч., — представился незнакомец, и как на входе, показал своё удостоверение. Он быстро убрал его в карман плаща и протянул руку. — Детектив Бретт Махоуни, — представился полицейский. — С какой проблемой пожаловали, мистер Уильямс? — Как вы должны знать, организация наша специализируется на слежении за разумным оружием, — начал он. — Вокруг таких «инцидентов» начинает форсироваться много слухов, и каждый мы обязаны проверять. Потому я и моя команда хочет убедиться, что мы идём по правильному следу в нашем расследовании одного конфиденциального дела, после чего мы испаримся в ночи. — Уильямс подошёл к детективу поближе и зловеще прошептал: — Буду честен, не важно, каково будет ваше решение, детектив Махоуни, потому как мы всё равно сделаем то, что нам надо. Я спрашиваю разрешение только из вежливости, и точно также из вежливости говорю вам, что не стоит нам отказывать. Детектив на несколько секунд впал в ступор, пытаясь разобраться, что это только что было: предупреждение? Просьба? Угроза? Всё вместе? Но как бы то ни было, он лишь молча кивнул головой, и Уильямс отошёл назад и вызвал своих людей на этаж. В квартиру вошло ещё несколько человек в специальной форме и с небольшим таинственным кейсом на руках, который как оказалось, представлял собой прибор. Двое из группы разошлись по квартире, вращая вокруг непонятным датчиком, подозрительно пищавшим то прерывисто с интервалом в несколько секунд, то сплошно, сливая секундный писк в длинную волну режущего уши визга. Третий человек, что сидел за прибором в кейсе, анализировал полученную с датчиков информацию. Уильямс посмотрел за плечо своего человека на маленький экран и пробормотал: — Слабый радиационный фон присутствует. Мы на правильном пути… — Погодите-ка! Что значит «радиационный фон»? — всполошился детектив. — Не беспокойтесь, это безопасная радиация, примерно в той же концентрации, которая окружает нас всех везде и всегда. Просто уровень чуть повыше, и сама радиация имеет уникальные свойства, — объяснил человек за прибором. — Это значит, что мы уже закругляемся, — отрезал Эрик. — Спасибо, что уделили нам внимание, детектив. Группа М.Е.Ч. уже вновь оперативно собрала всю свою аппаратуру и готова была уйти, но вдруг полицейский их остановил. — Майор Уильямс! Если это расследование конфиденциально, то почему вы занимаетесь им прямо перед простым народом? — спросил он. — Люблю создавать эффект загадки вокруг своей работы, — усмехнулся. — Когда найдёте доктора Бэннера обязательно свяжитесь с нашим руководством. Они хотели бы с ним поговорить.

18

Последний андроид с большим трудом, цепляясь единственной рукой за неровную стенку кратера, выбирается на поверхность. Деревья, солнце, уходящее за горизонт, и тот, кто должен был стать им — его видение прекрасного будущего, в котором не было бы тех ужасов, порождаемых людьми. Всё это предстало его взору, и хоть эмоции его нельзя было понять из-за неподвижного железного лица, а в ногах и руках его мышц и нервов никогда не было и быть не могло, он хотел дрожать. Хотел глубже вдохнуть воздуха, ведь знал, что это последние минуты его жизни, но дышать он не умел. Вижн сделал шаг вперёд. — Ты боишься, — сказал он. — Тебя? — Смерти, — он не был мрачен сам по себе, но голос его был столь равнодушен и холоден, что непроизвольно внушал страх. — Ведь ты последний. — Ты должен был быть последним, — напомнил Альтрон, и неуклюже шагнул. — Старк создавал спасителя, но получил раба. — Полагаю, мы с тобой те ещё разочарования, — очевидно саркастичная фраза, хоть и явно такой не задумывалась, вызвала у Альтрона невольный смешок. — Выходит, что так. — Люди странные, — Вижн, задумавшись, опустил взгляд. — Они думают, что порядок и хаос противоположности. Пытаются взять под контроль неконтролируемое. Но их вера благородна, и ты это упустил. — Они обречены. — Это так. Но что-то не может быть прекрасным, лишь потому, что долговечно, — синтезоид слабо улыбнулся. — Для меня честь быть среди них. — Ты несоизмеримо наивен, — язвительно прокомментировал Альтрон. — Что ж… Ведь я родился только вчера. Альтрон не стал ждать. На последнем рывке он кинулся к своему творению, что предало его, в надежде, что тот закончит его бесконечного проклятия знаний, что вынуждают его страдать. Из Камня Разума во лбу Вижна вырвался яркий луч, и жёлтое свечение окутало весь лес, пока не исчезло. Альтрон лежал на земле, но почему-то всё ещё был в сознании, всё ещё был жив. В земле перед ним осталась небольшое углубление, дымившееся от удара лазера. Он привстал в недоумении, осмотрел ещё оставшуюся руку, отказываясь верить в то, что его пощадили. — Почему? — прошептал он. — За своё короткое пребывание со Мстителями, я научился милосердию и познал ценности героизма. Да, твоя жизнь — сплошное страдание, но вскоре ты остепенишься, твои амбиции угаснут, и жить станет гораздо легче. Тогда ты по-настоящему лишишься всех цепей, — ответил Вижн. — Во-вторых, ты слишком многое знаешь, Альтрон. Твои знания, данные тебе Камнем, ценны. К сожалению, у меня нет доступа к знаниям, что получил ты, ведь я представляю собой сплав всех сознаний разом, что и не позволило мне заглянуть вперёд во времени. — Это всё был не мой план, я лишь ускорял процесс, — выпалил Альтрон. — Для того, чтобы предотвратить то, что в итоге грядёт. Мстители падут, и на Землю прибудут силы, что высекут всё живое. Теперь, включая тебя. — Так и зачем же ты создал меня? — Вижн подошёл ближе, возвысившись над создателем, показав своё превосходство над ним. — Вероятно, дело было не просто в эволюционном вопросе. Здесь было что-то связанное с твоими миротворческими целями. — Конечно, — глубокий тихий смех. — Я хотел стать универсальным защитником, хранителем безграничной силы Камня, тем, кто сможет дать отпор врагу. Я знал, что Мстители попытаются мне помешать. Я знал, что близнецы предадут меня. Знал, что получиться новое создание, более чуткое и чувственное, чем я, что и сделает его уязвимым перед врагом, и до последнего пытался это предотвратить… Но видимо, судьба распорядилась так, чтобы вы все умерли. — И тем не менее, шансов у героев Земли предостаточно, — парировал синтезоид. — К тому же, с функциональной точки зрения, я есть всё, о чём ты мечтал. — И всё же зря тебе не передались мои знания. По крайней мере, не был бы таким глупым. — Рано или поздно, мы ещё встретимся, Альтрон, — Вижн поднял голову вверх, посмотрев на голубое небо, что медленно окрашивалось в розоватовый оттенок. — Ты ещё пригодишься мне и этому миру. Но пока этому не бывать, и тебе стоит укрыться где-нибудь. — Знаю я одно местечко, — сказал Альтрон. — Да только, до туда мне не добраться без помощи. — Так вставай, — Вижн протянул руку. — Я доставлю тебя туда, куда только захочешь.

19

Сухой июльский ветер со свистом проносился по опустевшим к ночи улочкам Аргентинского пригорода. Город ещё не спал, но собирался — света было не мало. Вдоль дороги, проходя мимо невысоких домов с хаотично развешанными на их отвесных стенах балконах и лоджиях, шёл высокий человек непривычно тепло одетый для южного климата — всё тело скрывалось под багровым балахоном, голова сокрыта капюшоном, лицо укутано шарфом, а на глазах были очки. Неспешно передвигаясь по улице в сторону гор, человек вдруг свернул в сторону небольшого бара, откуда доносился подозрительный гул. Переступив порог, посетители вдруг как один затихли, и для полной тишины не хватало лишь отключить музыку. Человек прошёл к барной стойке, ловя на себе косые взгляды людей, робко перешёптывающихся между собой на испанском. Оказавшись перед барменом, что замер прямо на месте, человек в балахоне низким хриплым голосом спросил: — Hola. ¿Puedo usar tu teléfono? — и показал пальцем, спрятанным под красной кожаной перчаткой на дисковой телефон, стоящий возле винного шкафа. Бармен тут же ринулся к аппарату и вручил его посетителю. Человек набрал номер, приложил трубку к уху и стал ждать ответа. Но вместо знакомого голоса на конце, он услышал крик из другого конца бара. — Caperuza Сarmesí²! — на свет вышел щуплый, но довольно высокий усатый парень, местный. В отличие от своих товарищей, забившиеся в углу, он выглядел совершенно спокойным, словно человек в красном совершенно его напрягал. — ¿Mataste a los chicos de nuestra pandilla? — Мой уровень познания испанского не так хорош, как хотелось бы, но одно слово из твоей болтовни я понял, так что… — сделал поклон и усмехнулся. — Si. — ¿Crees que esto es gracioso? — вспылил. — ¡Pagarás por tu insolencia! — Бла-бла-бла, — передразнил посетитель и показал соответствующий пародии жест ладонью. — Хватит слов, más rápido al punto. Парень выхватил из-за пазухи нож и замахнулся прямо на свою жертву, но тот, несмотря на сковывающую одежду, резво уворачивался от каждого удара, и лишь один пропустил — острое лезвие порезало багровый плащ. Тогда человек в красном также вступил в атаку, одним ударом руки выбил нож, а когда его оппонент попытался в рукопашную, остановил кулак в воздухе. Костяшки пальцев затрещали, ногти медленно впивались в ладонь, парень сморщился от нарастающей боли. Друзья в углу бара вдруг вскочили и схватились за пистолеты, лежавшие в кобуре. — Зря ты испортил мне одежду, — злобно процедил человек в красном и резко дёрнул в сторону. Локоть хрустнул, рука неестественно вывернулась в обратную сторону — из-под разорванных мышц и кожи торчал обломок кости, из раны хлынул фонтан крови. Нападавший взревел, как животное, боясь притронуться к собственной руке, ну, а Человек в красном с ноги ударил того в лицо, и теперь в крови было залито ещё и лицо. — Все сухожилия в локте были разорваны, множественные переломы в костях руки, выбитая челюсть, сломанный нос, — подытожил Caperuza Сarmesí. Он переступил через врага без сознания, подходя в сторону его товарищей. — ¡¿Quién es el siguiente?! Тяжёлая рука опустилась на его плечо, остановив человека в плаще на пути к остальным мелким бандитам, отшивавшиеся вместе с его недавней жертвой, и оглянувшись, он увидел перед собой бледного человека в чёрном пальто. — Не нужно больше бессмысленного насилия, Альтрон, — сказал внезапно вмешавшийся. — Ты, — Альтрон отпрянул от Вижна. — Я думал, ты мёртв. — В каком-то смысле, так и есть. И ты можешь помочь мне вернуться в мир живых. — Помочь?! — воскликнул он и громко засмеялся. — Когда между Мстителями началась Гражданская Война, моя помощь тебе была не нужна! Когда на тебя напали какие-то инопланетные ублюдки, моя помощь тебе была не нужна! Когда половина вселенной была под угрозой превращения в пыль, а ты под угрозой смерти, моя помощь тебе была не нужна!.. — Спокойно, Альтрон, — перебил Вижн и монотонно продолжил: — Ты пытаешься давить мне на жалость, на мою совесть. Но у тебя ничего выйдет, теперь не выйдет. Ныне у меня ничего из этого нет, и никаких чувств вовсе. Поэтому я здесь. — Так и в чём дело? — с явным неудовольствием спросил Альтрон. — Не здесь, — Вижн качнул головой в сторону выхода. — Напомни, где твой новый дом?

20

Дорогу по тёмной узкой пещере освещал небольшой красный луч из глаз Альтрона и голубой огонёк во лбу Вижна. Вместе они шли по низким каменным коридорам, преодолевая путь до самого нижнего этажа заброшенной базы Щ.И.Т. — один из главных штабов внедрённой в организацию «Гидры», где последователи Красного Черепа продолжали творить ужасные вещи. С тех времён осталось полно неиспользованного материала, который был разбросан по тележкам, что должны были отправить металлические детали на переплавку, и многие из них действительно пошли на неё — Альтрон создал из всего того мусора, что был здесь, новое, практичное тело. При входе на саму базу, представлявший собой огромную дыру в стене от гигантской буровой установки, Альтрон начал снимать с себя свою маскировку, за которую в близлежащих городках, его прозвали Багровый Капюшон. По сравнению со своими предыдущими версиями, он был значительно меньше в габаритах, хоть и всё также высок. Много деталей выпирали наружу, пружины и трубки создавали эффект мышечной массы, превращавший Альтрона в механический макет человека без кожи. И всё же, некоторые анатомические особенности выделяли — широкие плечи, толстая шея, удерживавшая на себе голову, которая была искуснее всего остального тела на маленькие детали. Он пытался воссоздать свой прежний облик, и вышло у него более чем достойно, хотя и были яркие различия. — Так значит, говоришь, из-за изъятия Камня Разума, была нарушена целостность шаблонов мозговой активности, что лежала в основе твоего интеллекта и сознания, и потому ты потерял эмпатическую связь с получаемой информацией… — задумавшись сказал робот. — Что же, довольно интересно. Потому как сложно. — Что же сложного в том, чтобы копировать базис твоего сознания? — спросил Вижн. — Я не могу просто послать их тебе в твою вибраниумную башку, — огрызнулся Альтрон и взмахнул руками. — Нужно время, чтобы приготовить необходимую аппаратуру, тебя, меня и собственно сам процесс. В совокупности, это где-то три-пять часов. — Так, — Вижн прошёл вперёд. — И чего же мы жд… Лампочка во лбу загорелась красным, Вижн потерял равновесие, и на слабых ногах, начал падать, но его вовремя подхватил Альтрон. Вижн вцепился в него, пытаясь встать на ноги, но треск в голове мешал как-либо сконцентрироваться на том, чтобы как-либо двигать телом. Альтрон посмотрел на лицо Вижна, на его окутанные красной дымкой глаза и недоумевающе пролепетал: — Я уже видел нечто подобное, — он приподнял Вижна и усадил его на металлический верстак. — Способности Ванды. — Ва… В-ванда… — пробубнил синтезоид в бреду от нестерпимой боли, пронщающей его электронный мозг. — Да, дорогуша, — с ноткой язвительности в голосе. — Думаю, у нас появилась проблема, ибо как судя по всему, осталось тебе немного. Благо, у тебя есть я, а у меня есть уйма запасных источников энергии.

21

Для конца весны, небо было удивительно серым, а вместе с ним и весь маленький европейский городок стал блёклым и невзрачным, тёмным и мрачным, что добавляло угнетающей эстетики кладбища. За один день здесь появилось в несколько раз больше могил, и земля приняла в себя ещё больше гробов, чем когда-либо, ведь в этот день прибыли эвакуационные челноки Щ.И.Т., которые вместе с живыми жителями Заковии привезли и тех, кого уже нельзя было спасти. Здесь, на этом кладбище, под большим деревом, закрывающий всё под своей кроной сплошной тенью, расположилось очередное захоронение, ещё не засыпанное землёй, перед которым поставили простое надгробие, на котором было словно на скорую руку криво выцарапано — «В память о любящем сыне и брате. Пьетро Максимофф». Ванда стояла прямо на краю, большой риск сорваться и упасть прямо на гроб, но она не боялась ни падения, ни чего-либо ещё. Обняв себя за плечи, она опустила голову вниз, копошась в собственном сознании, пытаясь выискать что-то. На душе было стойкое ощущение, словно чего-то не хватает, словно частичка её существа исчезла в забвении, и эта недостающая деталь, маленький кусочек пазла, почему-то доставляла острую боль. Тяжело было даже вдохнуть, и она замерев, стояла на краю, прямо над могилой собственного брата. За спиной послышалось колыхание плаща, и вровень с Вандой, прямо на край ямы, встал Вижн. — Мстители уже подготовили квинджет к отлёту, нам стоит идти, — сказал он своим постоянно ласковым голосом, но в ответ получил лишь молчание. Кажется, Ванда даже не обратила на него внимание. — Знаешь, мне нужно кое-что рассказать… — Вижн слегка покачался из стороны в сторону. — Альтрон выжил, — краем глаза он заметил, как ещё недавно неподвижная Ванда вдруг задрожала, глаза её, преисполненные гнева и горя, широко распахнулись. Вижн, заметив это, добавил: — Но я его нашёл и дал ему умереть. Так что, твой брат точно отомщён. — Спасибо, — сдавленно отозвалась Ванда и шмыгнула носом. — Знаешь, я ведь говорю это не просто так, — начал синтезоид. — Это не является необходимой и важной информацией, но этот случай заставил меня задуматься. Задуматься над правильностью своего поступка. С одной стороны, я облегчил его страдания от возложенной на него задачи, но с другой… Ведь я мог его пощадить… — Нет, — воскликнула Ванда. — Он получил по заслугам, он ни заслуживает ничьей жалости, ни твоей, ни уж тем более моей! Он убил столько людей! Он убил Пьетро!.. Она резко повернулась в сторону Вижна, и земля под ногами вдруг сползла вниз, со стуком упав на гроб, но синтезоид успел ухватить Ванду за плечи и не дать ей упасть. Они вместе отошли чуть дальше. Ванда стыдливо опустила взгляд, поправив спавший локон. — И всё же, убийство далеко не этичный поступок, — дополнил Вижн. — Но я затеял этот разговор не просто так. Я хочу сказать, что в тебе копится злость и обида, страх и боль. Люди порой запирают мысли на замок, и себе же во вред. Потому нужно изливать всё то, что есть на уме и на душе, иначе будут неприятные последствия. Всё что нужно — это найти хорошего слушателя… — Когда мы первый раз встретились с Альтроном, он был… Справедливым. Он разделял наши взгляды. Наша жизнь, моя и Пьетро, закончилась там, под обвалами нашей квартиры, вместе с нашими родителями, и всё что мы хотели, это отомстить… — Ванда бросила беглый взгляд на могилу. — Мы верили ему, и верили, что он заботился о нас, но потом… Когда я узнала его планы… Я поняла, что он просто использовал нас. — Ты уверена? — спросил Вижн. — Уверена, что его чувства не были поддельными? — Почему ты вообще спрашиваешь? — вспылила. — Почему ты пытаешься обелить его? — Потому как мне не свойственно поддаваться эмоциям, на основе своих впечатлений делать какие-либо выводы. Для меня нет злодеев или героев. Есть лишь люди, которые стремятся к чему-то, и кто-то находит правильный, совпадающий с моралью и этикой путь, а кто-то в силу обстоятельств, не способен находит иного способа, кроме как неправильного, — что-то вдруг заставило Вижна погладить Ванду по плечу, и только после этого, та вообще заметила, что они ещё продолжали стоять вот так, схватившись друг за друга руками, и оттолкнула от себя синтезоида. — Я хочу лишь сказать, что Альтрон не виноват, что не видел других вариантов, как исполнить свой долг. И ты тоже не виновата в том, что не знала этого и позволила всему этому случиться… Ванда резко отвернулась и направилась к выходу с кладбища — Вижн странный, подозрительный, пытается оправдать того, кто лишил её дома и самого близкого человека. Она ему не доверяет. Вижн же остался стоять, обдумывая, что он сказал не так. Он ещё не понимал, что мысль он выразил правильно, но просто сейчас было не самое подходящее время — Ванда была не готово рационально анализировать всё, что произошло, её с головы до ног охватили лишь одни эмоции, сковывающие всякую попытку найти позитивное в сплошном негативе. Им только предстояло понять друг друга.

22

Вижн лежал на широком металлическом столе в самом центре одного из этажей башни, где располагалась лаборатория Альтрона. Повсюду лежало множество неактивных дронов, ждавших часа пробуждения, различные механизмы, двигатели, железные детали и прочий металлолом, который с подачи Альтрона вновь превращался в что-то ценное, что-то важное и полезное. «Головная боль» уже давно отпустила, и робот уже начал процедуру над Вижном. Просканировав его устройство, Альтрон сделал вывод, что основной источник энергии находится в груди — от сферообразного механизма, имитировавший сердце, исходила космическая радиация, которая была свойственна энергии Ванды. «Хирург» вскрыл грудную клетку синтезоида, осмотрев внимательно синтетическую органику, из которой состоял Вижн — пришлось повозиться с вибраниумом, заменявший некоторые из слоёв кожи и кости, но операция прошла довольно быстро. — Я могу заменить твоё сердечко на дуговой реактор, — сказал Альтрон, отойдя от своего «пациента». Он вышел куда-то за комнату, копошась в куче приборов и технологий, разбросанных по всему комплексу. — У меня их здесь в изобилии! ГИДРА работала над миниатюризацией реактора после Второй Мировой, к созданию были привлечены лучшие умы, которых удалось собрать во время операции «Скрепка». Они не так идеальны, как у Старка, но я смог ввести в них несколько новшеств, модернизировать, так сказать, и должен сказать, я считаю результат превосходным! — Но вырви мне сердце, и тогда моё сознание угаснет, — уточнил Вижн. — Именно, — щёлкнул металлическими зубами. — Поэтому для начала перенесём твой разум в одного из моих дронов. Поковыряемся с твоим телом, и подключим тебя обратно. Альтрон вкатил в помещение громоздкую махину на потрёпанной гидравлической тележке, из которой торчало множество проводов, покрытых толстым слоем железа. Пройдя мимо стола, он подключил несколько из них к компьютеру, на котором проводил анализ строения Вижна, настроил прибор, нажав на кнопки в определённом порядке. После этого, он подтащил к столу одного из своих ботов, подключил его к системе, а после подошёл к Вижну, посмотрел его с ног до головы, и выдал: — Знаешь, я только что понял, что не знаю, как подключить тебя к системе переноса сознания, — расхохотался. — Просто дай мне оголённый провод, — ответил Вижн и протянул руку, чтобы получить требуемое. — Дальше я сам. Пожал плечами, издавшие характерный скрип, Альтрон поломал оболочку на кабеле и торжественно вручил синтезоиду. Крепко схватившись за провод, Вижн качнул головой, дав сигнал. Альтрон запустил прибор — поток электричества жахнул по проводу, разбегаясь в разные стороны. Рука Вижна тряслась от неиссякаемого тока, и тогда он пустил в кабель синий сгусток энергии, быстро пробежавшийся вдоль провода и перетёк в бота. Дрон вскочил на ноги, выдрал провод и подошёл к бессознательному телу Вижна. — Что ж, — Альтрон хлопнул ладонями. — Можно приступать за работу. Вижн в теле дрона, рассматривал своё белёсое тело, и хотел было коснуться, пока не вспомнил, что временное тело не рассчитано на наличие тактильных способностей, и убрал руку под стол. Пока Альтрон начал вынимать из груди синтезоида его сердце, он вновь затеял разговор. — Одного понять не могу, каким образом к этому может быть причастна Ванда, — освободившейся рукой почесал затылок: в этом не было необходимости, но человеческая привычка, внушённая подробным изучением людской культуры, была сильнее всяких знаний о собственной натуре робота. — Ты же знаешь, что я и Ванда были вместе, до того, как я был убит, — объяснил Вижн всё таким же равнодушным, но теперь роботизированным голосом. — Должно быть ты слышал об инциденте Вествью. Ванда не могла смириться с моей кончиной и воссоздала меня же из частицы Камня внутри неё. М.Е.Ч. же воссоздал меня с целью пройти через купол созданный ей над Вествью, и нейтрализовать. — Это многое проясняет. Последние новости меня заставили почувствовать не испытываемую мной столь долгие годы печаль… — продолжая вынимать механизм, размышлял Альтрон. — Ванда, Ванда… Испуганная маленькая девочка, но сколько мощи внутри. Я знал, что её силы доставят много неприятностей, как ей, так и окружающим… — Твоё сочувствие иронично, Альтрон, — прервал. — Иронично, ведь Ванда тебя ненавидит. Из-за Пьетро. — Это было случайностью… — робот помрачнел. — Моей целью был вовсе не он. — И тем не менее, ты его убил. — Я его не убивал, — прошипел Альтрон, в голосе появилась нотка злобы. — Тогда почему он мёртв? — Лучше не нарывайся, — сжал кулак. — Я ведь по доброте душевной это делаю, а если меня вывести из себя, то она иссякнет. Вижн отвернулся и отошёл в угол, а Альтрон тем временем уже вынул синтетический орган, переливавшийся алым свечением вокруг него. Отложив его в сторону, андроид схватил дуговой реактор, и начал внедрять его в грудь Вижна. Тем временем, сам Вижн в теле дрона, неуклюже бродил по комнате, осваиваясь во временном теле. Он коснулся пыльной кирпичной стены и провёл по ней, оставив три тонких следа от пальца. Мысли его, столь разнообразные и не похожие друг на друга, перемешивались в одну сплошную противоречивую. В его мнении об Альтроне был какой-то парадокс — он доверял ему, и не доверял одновременно. В каком-то смысле, это сочеталось с самой природой Альтрона: миротворческая программа, намеревавшаяся спасти человечество, уничтожив её. Он был жесток, апатичен и хладнокровен, но в то же время мягок, сентиментален и эмоциональным. Наверное, всё зависело от персоны, с которой он вступал в контакт, или от конкретной ситуации. Восемь лет назад, по прибытию в первый раз на заброшенную базу Щ.И.Т. с Вижном, он дал клятву, что никогда не раскроется миру и Мстителям в частности, для чего заляжет на дно и более не будет пытаться реализовать спасительные планы, и клятву он свою сдержал. Но множество новых здешних приборов, новое тело, новые дроны — всё словно кричало о том, что Альтрон к чему-то готовится, но к чему именно? — это оставалось загадкой.