Рокер.

Каждый человек по-разному справляется с болью. Кто-то заглушает ее алкоголем и наркотиками в попытке отключить своё сознание. Кто-то ударяется в работу. Кто-то отрицает боль и делает вид, что у него все хорошо. А кто-то вообще действует оригинально, как, например Баки Барнс, известный в народе как Зимний солдат. А началось все очень давно. Ещё в Ваканде, задолго до щелчка: однажды, сидя в своей хижине поздно ночью, Баки изучал современные тренды, копаясь в подаренном на день рождение Стивом седьмом айфоне и переходя с сайта на сайт. В какой-то момент солдат наткнулся на раздел с рок-музыкой, который выдал ему целый список различных, как сольных исполнителей, так и групп. И заинтересовало его трио со странным названием Thirty seconds to Mars, которое, судя по всему, было довольно популярным. Баки долго рассматривал фотографию Джареда Лето, солиста группы, показавшемся ему невероятно красивым мужчиной. Да уж, если Сэм и Нат дразнят его, Баки, Иисусом, то точно не видели Джареда. Тот точно являлся воплощением божества. Ещё сильнее Баки удивился, прочитав его биографию в Википедии и, поняв, что тому больше сорока лет, притом, что на лицо максимум двадцать пять. Хотя, казалось бы, чему тут удивляться, когда самому Баки недавно стукнула сотня, а у него до сих пор при покупке алкоголя в магазине документы спрашивают. Барнс решил не медлить и, надев наушники, чтобы не разбудить соседей, включил первый попавшийся из треков этой группы. —«I don't remember the moment I tried to forget, I lost myself, is it better not said?Now I'm closer to the edge.»—волшебный голос Джареда заворожил Баки с первых секунд звучания песни, а вместе со звучанием электрогитары и ударных инструментов это создавало взрывной эффект, оборвав что-то внутри Барнса. —«No, I'm not saying "I'm sorry". One day, maybe we'll meet again! No, no, no, no!»—текст песни настолько отозвался Баки, что он впервые почувствовал, что вернулся домой. Этот потрясающий певец, Джаред Лето, казалось забрался в его душу и озвучил все его чувства, описал все пережитое, даже не зная его. К концу песни Баки, уже в слезах сидел на подоконнике, вглядываясь в предрассветные сумерки, и чувствовал себя абсолютно влюблённым. Он никогда не ощущал ничего подобного. В далекой молодости он увлекался девушками, а в армии пробовал и с парнями, но никогда всерьёз не испытывал чувства настолько острой влюбленности, тем более к человеку, которого не знал лично. Барнс переслушал Closer to the edge несколько раз подряд, а затем отправил песню Стиву, написав: «Если хочешь понять, что я чувствую, то вот...все здесь.» Баки провёл так всю ночь, прослушав все альбомы группы, прочитал о них все, что смог найти, а весь следующий день пребывал в непонятной эйфории. У него было такое чувство, что он заново родился. С тех пор Thirty seconds to Mars стали для него отдушиной, а Джаред Лето—кумиром и ролевой моделью. Барнсу достаточно было включить их песню или всего лишь посмотреть на фото, чтобы почувствовать себя счастливым. Но он не спешил делиться своим увлечением с другими, не просил Стива привозить ему мерч группы и уж точно не вёл себя как малолетняя фанатка. Разве что все отмечали его постоянное пребывание в наушниках, но вопросов не задавали. И, разумеется, первое, что сделал вернувшийся после щелчка Баки, увидев как старик, бывший ещё пять секунд назад молодым парнем, вручает щит Сэму—это надел наушники с включил A beautiful lie, направившись в сторону своего мотоцикла. —«It's a beautiful lie! It's a perfect denial! Such a beautiful lie to believe in, so beautiful, beautiful, it makes me…»—звучало в его беспроводном наушнике (второй в целях безопасности он решил снять), когда он гнал на предельной скорости по автостраде. —«Вместе до конца - действительно прекрасная ложь, Стив.»—подумал Баки, припарковав мотоцикл у здания с ярко-неоновой вывеской «The red room tattoo». Наташе, царствие ей небесное, такое название бы не понравилось. Барнс зашёл в помещение, сразу спускаясь в подвал. Оказавшись в кресле и почувствовав, как мастер старательно начал выводить рисунок на его правом предплечье, Баки вздрогнул, невольно вспомнив Гидру, как он так же сидел в кресле для обнуления после того, как человек на мосту назвал его по имени, а техники ремонтировали его протез. —«From yesterday, it's coming! From yesterday, the fear! From yesterday, it calls him! But he doesn't want to read the message out!»—Джаред снова успокаивал его. Баки закрыл глаза, отдаваясь песне. Страх. Боль. Все это из прошлого, Лето абсолютно прав. Но сейчас все по-другому. Баки свободен. Его не ремонтируют, как сломанное оружие. Его тело украшают так, как хочет он. Через пару часов на его руке будет красивая алая роза, как дань уважения всем погибшим из-за него. Когда все закончится к нему не вломится Пирс и не даст команду обнулить. Да, ему снова сделали больно, но он и это переживет. Обида на Стива рано или поздно пройдёт. В конце концов, у него есть Джаред, который облегчит его страдания своим прекрасным тенором. А главное, у него есть он сам. И у него этого никто не отнимет. Снова.