Реальность сквозь призму кошмара

Что мы знаем о «Little Nightmares»? Да только то, что мы ничего не знаем наверняка. В игре нет диалогов, у нас есть только визуальная часть и геймплей, по которым мы пытаемся понять происходящее. Оттого столько теорий, каждая из которых имеет право на существование, потому что мы разные и восприятие у нас разное. Единого, универсального, ответа вам никто не даст. А тот, кто мнит себя Высшим Разумом, сам себе лжёт. Если отдать свои очки человеку, который в них не нуждается, он ничего не увидит. Начнём, пожалуй, с того, что ответим себе на вопрос: «Как нам воспринимать происходящее в игре?». Буквально или фигурально. И в этом нам помогает трейлер* ко второй части игры, в котором разработчики рассказывают о феномене кошмара. Это всё же должно наталкивать на мысль о том, что происходящее в игре ‒ это метафора. Перво-наперво заметили, что нормальными людьми в этом мире выглядят только дети? А взрослые ‒ либо уродливые монстры, либо, в лучшем случае, нелицеприятные особи (вроде Учительницы). Потому что это кошмары детей и их история. Они такие маленькие, а взрослые ‒ такие огромные и страшные, как и мир вокруг, опасный, несправедливый и жестокий. Хочу сразу сказать, что моя теория в некотором роде пересекается с теорией канала «Life is Game»**, но с некоторыми поправками, о которых я сейчас вам расскажу. Начнём с Моно. Все мы знаем, чем закончилась вторая часть. Все мы были шокированы, огорошены и плакали навзрыд, когда Шестая отпустила его руку и оставила одного на растерзание биомассы, которая обитает в Сигнальной Башне. Все мы видели, что Моно стал тем, от кого он убегал. Сразу наводит на мысли о временной петле и бесконечных попытках спасти самого себя от ужасной участи. А Повешенный на «Чреве» ‒ это отчаянный шаг Моно прервать этот цикл вечных страданий, самокопания и самобичевания. Только одно но: это не временная петля, а рефлексия Моно о своём прошлом через призму кошмара. Рефле́ксия (от лат. reflectere «отражать») ‒ в философии форма умственной деятельности человека, направленная на осмысление своих действий. Задумайтесь, как часто в вашей жизни наступал момент, когда вы задавались вопросом: «Почему всё происходит именно так, а не иначе?». Где я оступился? Что пошло не так? То есть, то, что мы видим во второй части, ‒ это воспоминания Моно до того, как он стал Тощим Человеком. Самые ранние его воспоминания относятся к лесу, в котором он жил со своим отцом. Охотник, возможно, после смерти жены стал опустившимся пьяницей и свихнувшимся психопатом, который развлекает себя охотой, отловом непрошеных гостей и таксидермией. Мальчик носит бумажный пакет на голове, потому что его лицо напоминает отцу о матери, и он таким образом ограждает себя от насильственных действий. Моно старается реже появляться дома, предпочитая бродить в окрестных лесах, пока однажды не встречается с Шестой (то есть, она не какой-то абстрактный образ и недостижимый идеал, по мнению «Life is Game», а вполне себе реальный человек). Охотник яро охраняет свою территорию, поэтому нарушителя быстро отлавливают и отправляют в подвал. Судя по рисункам на стене, возможно, это был не первый ребёнок, которого изловил отец мальчика. Моно было строго-настрого запрещено даже приближаться к подвалу, но девочка его заинтересовала, понравилась ему, что придало решительности мальчику и желания спасти её. Шестая не спешила принимать его помощь, так как думала, что Моно заодно с Охотником, но мальчик не меньше неё хотел уйти подальше от ненавистного ему дома, что и убедило девочку в том, что две головы лучше, чем одна. На попытку сына сбежать со своей добычей Охотник отреагировал крайне агрессивно и пытался застрелить беглецов. Моно с Шестой пришлось пойти на крайние меры ради своей свободы. Найдя в сарае ружьё, Моно направил ствол на отца и спустил курок… Судя по имеющейся среди головных уборов зюйдвестке (какое-то отношение к истории они всё же имеют, например, та же енотовая шапка, относящаяся к жизни мальчика с Охотником), дети зайцами пробрались на чьё-то судно и прибыли в Бледный Город. Волочиться по улицам и таскаться по заброшенным домам двум детям вечно нельзя, поэтому они в итоге оказываются в приюте для беспризорников. Там их ждали месяцы жизни, не лучшей, чем жизнь на улице. Злая, жестокая и предвзятая надзирательница, дети, которым мгновенно приглянулись наши двое в качестве объектов для издёвок и унижений, которые тут же посыпались, как из рога изобилия. Мелкие пакости, избиение, запирание в шкафчиках стали обыденным делом для Моно и Шестой. Чаша терпения у мальчика переполнилась, когда его подругу похитили и подвесили в ванной. Он калечит или даже убивает нескольких учеников, освобождённая девочка тоже в долгу не осталась (помните ту сцену, где она голыми руками убивает Хулигана?). За это, естественно, их по головке никто не погладил, и оба отправились в психиатрическую лечебницу. Там дети из последних сил старались сохранить свой рассудок на фоне искалеченных до неузнаваемости таблетками и процедурами пациентов. Моно и Шестая ждали возможности сбежать и такая, судя по всему, им подвернулась. Поскольку, в виду их вменяемости, детей не особо ограничивали в передвижениях, они узнали, где находится их лечащий врач и жестоко с ним расправились. Уже можно было заметить, что Шестая покалечена происходившими событиями в большей степени, чем Моно. Но то, с каким садизмом девочка ломала пальцы манекену, или с каким спокойствием грела руки у печи для кремации, пока в ней в ужасной агонии умирал человек, Моно спустил на тормозах. Он так заботился и так любил Шестую, что предпочитал не замечать её недостатков. Выбравшись из лечебницы, дети вновь скитались по улицам, ночуя в пустующих домах, пока Моно каким-то образом не устраивается работать на почту, получив возможность обеспечить им обоим хоть сколько-нибудь приличное существование. Даже удаётся снять комнатку, ту самую, в которой фотография Леди. Но это лишь искажение собственного воспоминания, потому что Тощий Человек/Моно знает, кем в итоге станет Шестая. А встреча с Тощим Человеком ‒ это мальчик корит себя за то, что не заметил изменений в девочке раньше. Он задаётся вопросом: «Что было бы, если б кто-то или что-то помогло мне это понять?». Некое событие, когда Шестую вновь похитили, Тощий Человек подстраивает под себя, думая, что Моно должен был понять. Но даже представшая перед ним в облике монстра Шестая не разуверила его в прошлом. И то, что девочка больше не та, кого он знал, что она бездушная, как и взрослые, он понял слишком поздно… Глючащие останки ‒ это метафоричные души детей, которые отняли взрослые, чтобы сделать их подобными себе. С чего я так решил? С того, что некоторые монстры из «Чрева» похожи на детей из комиксов. Оттого Тень Шестой вынуждена просто стоять и смотреть, как она превращается в монстра. Брошенный на произвол, преданный, с разбитым сердцем, долгие годы Моно провёл в одиночестве, задаваясь единственным вопросом: «Почему?» и коря себя за то, что не увидел этого раньше. Всё вернулось к началу. Ведь уже не изменишь того, что произошло. В поздние годы Моно каким-то образом стал знаменитостью. Биомасса с глазами символизирует прикованных к экранам, к Тощему Человеку, людей. Но эта слава не приносит ему радости. Зато так он купил себе билет на «Чрево», купил надежду вновь воссоединиться с Шестой, ведь, несмотря на свою боль и свою ненависть, он продолжал любить её. Это стало для мужчины последним ударом. Девочка превратилась во взрослую женщину, и пусть красота её зачаровывала, внутри же она была наполнена пустотой, тьмой. От эгоизма, алчности, тщеславия и гордыни Хозяйки пострадал ни один человек, вот что символизирует «голод» Шестой, а номы ‒ это искалеченные люди, образно говоря, поглощённые ею. У Моно/Тощего больше не было смысла оставаться в этом мире. И он покончил с собой… Что касается Шестой, она, уже будучи Хозяйкой, скорее фантазирует о том, как разрушает то, что сама создала. Вновь той маленькой девочкой в жёлтом дождевике она безобразничает в Логове, убивает Сторожа, саботирует работу поваров, наводит шороху в Гостевой Зоне и, наконец, встречает своего главного врага ‒ саму себя. Но это как раз и есть точка отсчёта, с которой всё начинается по-новой. Заметили, что Леди никогда не пересекается с работниками лайнера (да, я тоже считаю, что «Чрево» ‒ это круизный лайнер, знаменитый своей высокой кухней)? Можно предположить, что они ей омерзительны, и она старается держать с ними максимальную дистанцию. Дети в клетках ‒ это случаи пропажи детей на корабле, но Хозяйка всё замяла. А Беглец, сбежав из-под надзора властной и не в меру строгой бабушки, оказался не в то время, не в том месте и увидел то, чего не должен был. Трудно сказать, что Шестая думает о Повешенном/Моно, может, грустит, а, может, ей безразлично. То есть, Шестая/Леди, в отличие от Моно, как Дарт Вейдер, а покои ‒ её камера для медитаций. Она сколько угодно может предаваться размышлениям о своих поступках, но за пределами этой комнаты ничего не меняется. «Гости должны есть. Чрево должно жить». ГЛУПО ДУМАТЬ О ТОМ, «ЧТО ЕСЛИ БЫ», КОГДА НИЧЕГО УЖЕ НЕЛЬЗЯ ИЗМЕНИТЬ! *https://www.youtube.com/watch?v=RrjmMs_-W9U **https://www.youtube.com/watch?v=SrXqBfV3iC4&t=516s