Имея, не ценим...

— Нет…нет! Только не смей закрывать глаза! Отец, кровь не останавливается!— отчаянный, невероятно испуганный и не верящий крик. — Хэй… сделай лицо что ли… попроще… — тихий голос, больше похожий на хрип. — Молчи, болван! Тебе нужно поберечь силы!  — остатки надежды. Почему… почему?.. Почему?! Почему именно он?! Всё ведь так хорошо шло, тогда как так получилось, что это чудовище выскочило на дорогу перед их с отцом повозкой? Как так вышло, что рядом не было никого, кто бы мог помочь? И как так оказалось, что только названный брат успел? Кэйа, который обычно был не особо ответственным и не шибко расторопным, оказался тут раньше других, чтобы защитить. Только почему за это пришлось так дорого заплатить… Юный Рагнвиндр даже не понял, что произошло, повозку тряхануло от удара, отчего юноша приложился затылком о деревянное крепление. А потом события проносились до ужаса быстро, не давая возможности остановиться и подумать, опомниться и осознать. Брат на руках умирал, и ни он, ни отец, не мог ничего с этим сделать. И эта беспомощность душила изнутри, заставляя чувствовать себя ничтожно мелким. А этот идиот даже в такой момент улыбался, хоть рот открыть уже и не мог, чтобы как-то ободряюще пошутить. Даже сейчас он смотрел ласково, с какой-то благодарностью. Альберих всегда очень ценил то, что для него сделали Рагнвиндры, ценил и был им безумно благодарен за то, что взяли его, можно сказать, мальчишку с улицы, и вырастили, как члена семьи. Он был по-настоящему счастлив, и не жалел того, что за них умирает. Он просто готов был принять смерть. А вот Дилюк не готов был терять брата, что не был ему по крови родным, но являлся единственным человеком, которого он желал бы так называть. И ему страшно было осознавать то, что дальше ему придётся идти без него. Это просто не укладывалось в голове, мир без вечно веселого Кэйи, с этой его хитрой ухмылочкой, это и не мир вовсе. Дилюк не хотел в таком жить. Они ждали помощь. Но рыцари пришли слишком поздно. Дальше была сплошная серость. Прощание, похороны, траур. Дилюк чувствовал себя так, словно от него оторвали кусок души, вернее даже целиком выдрали эту саму душу, оставив на её месте огромную пустоту в груди. Но эта пустота изо дня в день нещадно ныла, напоминая о тех днях, когда там ещё что-то было. Отец словно состарился на десяток лет и, пусть аристократическую осанку и величие растерять невозможно, но взгляд его безжизненно потух, больше теперь напоминая стеклянный взгляд кукольных глаз. Правда заметить это мог только Дилюк, хорошо знавший отца, потому что, даже находясь в горе, мужчина понимал свои обязанности и то, что у него остался ещё один сын, который в нём сейчас нуждается сильнее всего. Крепус просто не мог уйти в своё горе, оставив старшего сына один на один с такой же утратой. Младший Рагнвиндр обычно плакал редко, стараясь выглядеть мужественным и всем доказать, что он уже взрослый, и совсем не плачет, даже если падает и разбивает коленки. Это Кэйа всегда плакал, Дилюк же был старшим братом, он не мог себе позволить лить слёзы. Но сейчас сил на то, чтобы сдерживаться, просто не осталось. Отец впервые не корил его за слёзы. Потому что сам не сдерживал их, стоило только остаться одному. Так прошло четыре года. Люди говорят, что время лечит. Так вот, ничего подобного, время не просто не лечит, оно только делает раны глубже, основываясь на воспоминаниях, что навсегда остались в прошлом. Можете считать, что Рагнвиндры сломались, но они продали фамильный особняк и переехали на винокурню. Потому что тяжело жить там, где каждый сантиметр напоминает о том, чего не вернёшь. Кого. Дилюк остался на службе в ордене, хоть сначала хотел со скандалом уйти оттуда, нахамив при этом всем вышестоящим начальникам. Потому что рыцари опоздали, не пришли вовремя. Отговорил его отец, ведь защита города и так слаба, а лишившись такого рыцаря, как Дилюк, она и вовсе потеряет свою функциональность. Крепус Рагнвиндр всегда славился своим умением трезво оценивать ситуацию, а его сын старался перенять такое качество. Это вразумило ослеплённого яростью и скорбью юношу, и он остался, начав работать с удвоенной силой ради защиты города и его жителей. Младший Рагнвиндр отдавал всего себя работе, пропадал сутками на патрулях, выполняя самые сложные поручения. Чтобы больше не произошло той трагедии, что случилась с его семьей. И чтобы больше никто не чувствовал себя так, как они с отцом. Его тело обладало множеством боевых шрамов, что доказывали его огромный опыт в сражениях. А также то, что некому было прикрыть его спину. Сегодняшним заданием была зачистка лагеря хиличурлов, необычность ситуации заключалась в том, что они столпились около неизвестного скопления магии, что вызывало подозрения. Если же там только хиличурлы, то это вообще не проблема, ведь они не разбираются, а тащат в своё логово то, что им кажется симпатичным. Но вот если там будут маги бездны, это уже означает, что эта вещица для чего-то предназначена, и явно не для чего-то хорошего. Вот это уже проблема. Дело в том, что ни один прибор не мог идентифицировать природу энергии, исходящей из того места, а сталкиваясь с чем-то неизвестным, людям свойственно испытывать неподдельный интерес. И страх. Но Лиза явно больше склонялась к интересу, потому настоятельно просила доставить ей источник этой магии для изучения. Агрессивные мохнатые существа проблем вообще не доставили, Дилюк был натренирован достаточно, чтобы в одиночку расправляться с большим количеством хиличурлов за раз. Его двуручный, охваченный огнём, меч рубил не зная жалости. Продвигаясь вглубь лагеря, по пути убивая противников, Рагнвиндр заметил голубоватое свечение, исходящее из самой крупной хижины. То, что он ищет, скорее всего, находится именно там. Магов бездны не обнаружилось, а с хиличурлами быстро было покончено, значит путь больше не преграждало ничего. Дилюк решительным шагом направился к хижине, откуда исходило свечение. Там, в центре, на чём-то, отдаленно напоминающем алтарь, находился прямоугольный предмет, который словно опоясывал круг из рун, а в центре был вставлен ярко-голубой камень, от которого и исходил этот необычный свет. Рагнвиндр замер, глядя на вещицу, как заворожённый. Он не знал, чем его этот предмет так притягивал, но юноша протянул руку, необдуманно касаясь артефакта. Помещение тут же залил слепящий голубоватый свет и… ничего не произошло. Дилюк одернул руку, тихо ругнувшись на себя за неосмотрительное поведение, пытаясь сориентироваться и понять, что это был за свет, и к чему он привёл. — Что это, чёрт возьми, вообще было? Он попробовал сосредоточиться на своих ощущениях, но ничего необычного не обнаружил. Неужели этот свет был просто какой-то декорацией? Нет, это конечно хорошо, что юноша избежал последствий от секундной глупости, но всё же необычно. Лиза расстроится, если это окажется пустышкой. Но принести всё же стоит, мало ли. Чуть нахмурившись, он обернул артефакт в ткань и решил поскорее покинуть это место. Время было позднее, так что первым делом он пойдёт домой, а вот уже утром нужно будет сходить с отчетом в Ордо Фавониус и отдать Лизе артефакт. Может она разберётся, что это за вещица, и как она действует. Стоит ещё упомянуть это странное свечение, залившее всю комнату, когда он коснулся артефакта впервые. Дорога до винокурни не заняла слишком много времени, причиной тому, скорее всего, являлось дикое желание Рагнвиндра младшего наконец-то очутиться в мягкой постели и провалиться в царство Морфея. День был крайне тяжёлый, даже не беря в расчёт происшествие в лагере хиличурлов. Одни только документы чего стоят. Но Дилюк ни за что не соглашался брать себе помощника или секретаря, управляясь сам. Разговоры об этом всегда его до жути злили, отчего начальники только возмущённо причитали, но уходили ни с чем. Только Джинн знала, что причиной категоричных отказов является то, что в прошлом помогал ему с документами именно Кэйа, и Дилюк просто не мог видеть на этом месте никого другого. Особняк он завидел ещё издали, прибавив шагу. Мысли об отдыхе заставляли шевелиться. Проходя мимо виноградников, Дилюк споткнулся о пару рекламных стендов, но сумел сохранить равновесие, только негромко чертыхнувшись. — Откуда тут это, не помнится мне, что б отец давал указание их сюда ставить… Решив узнать об этом непосредственно у отца с утра, Дилюк осторожно распахнул деревянные двери, заходя в особняк. В коридоре, что удивительно, горел свет, чего обычно не бывало. Чтобы не напрягать ночью прислугу, отец просто велел оставлять для него подвесной фонарь. Дилюк пожал плечами, решив, что, скорее всего, кто-то ещё просто не спит. Он оглядел гостиную, и взгляд его тут же зацепился за отвратительно-аляпистую вазу, что, к тому же, ещё и на самом видном месте стояла. Она явно была поставлена сюда не просто так, но тогда какова была цель? Дилюк просто не мог поверить, что отец мог бы выбрать что-то настолько ужасное, да ещё и поставить на всеобщее обозрение. — Что за безвкусица… Неужели отец приобрёл это, пока я был в патруле…? Видимо сказал он это достаточно громко, потому как на звук из-за угла выглянула Аделинда. — Приветствую вас, мастер Дилюк. Мне подготовить вам ванну? Дилюк не хотел утруждать её на ночь глядя, да и у самого сил было только на то, что б дойти до комнаты и в кровать рухнуть. — Нет, не стоит, приготовь её лучше с утра, сейчас я слишком устал. — Как прикажете. На этих словах девушка поклонилась и поспешила удалиться. Дилюк проводил её взглядом, после чего направился вверх по лестнице до своей комнаты. Спать хотелось ужасно, так что он даже свет зажигать не стал, на ощупь дойдя до постели и падая на кровать. Младший Рагнвиндр уже погружался в сон, когда в голове всплыла одна мысль, которая однако тут же потонула в сонном сознании. «Почему она назвала меня мастером? Ведь так называют хозяина винокурни, то есть моего отца…»