Обещание

Бэд любит яйцо. Он готов отдать ради него свою жизнь, и он сам не знает почему. Есть в нём что-то такое... Отчего буквально мурашки по коже бегут. Демону хочется, чтобы оно нравилось всем, чтобы никто не желал навредить ему, однако в то же время ему хочется владеть им в одиночку. Хочется, чтобы и само яйцо хотело этого. Но нет, ему хочется власти - оно пустило корни повсюду и не остановится ни перед чем, добиваясь своих непонятных даже самому Бэду целей. Чего оно хочет? Чего добивается? Кто бы знал. Однако парень всё равно ему помогает, не смотря ни на что. И не только потому что любит, а потому что ему обещали.

***

Бэд любит Скеппи. Он готов отдать ради него свою жизнь, и он сам не знает почему. Есть в нём что-то такое... Отчего буквально мурашки по коже бегут. Демону хочется, чтобы все также его любили, несмотря на его время от времени несносную натуру, чтобы никто не желал навредить ему, однако в то же время ему не хочется, чтобы кто-то любил Скеппи сильнее, чем он. Хотя даже не так, он представить этого не может! Он очень любит этого Алмазного парнишку, правда. Ради него привыкший к своему почти трёхметровому росту гигант-Бэд специально уменьшался, только ради того, чтобы быть со своим другом на одном уровне. Чтобы видеть его счастливую улыбку, трепать по волосам... В такой форме парень мог часами на него смотреть. Впрочем, высокий рост также не мешал ему любоваться Скеппи - паренёк очень любил спать в карманах Бэда, на его руках, плечах, а время от времени даже на голове, отчего в такие моменты демон старался вообще не двигаться. Ох, как сильно трепетало его сердце, когда маленькие ручки крепко его обнимали, держались так, словно бы отпустив, потеряют навсегда! Как сильно оно трепетало, когда они держались за руки или обнимались при одинаковом росте, как сильно оно трепетало просто смотря на его счастливую улыбку на загорелом лице. Бэд ни на секунду не сомневался, что всей душой любит Скеппи. Даже не так, обожает. Да, Зак, конечно же, далеко не подарочек, однако демону всё равно. Даже плохие качества парня он умудрился полюбить и в некотором роде даже перенять. Все замечали эту химию между ними; пожалуй, надо было быть от рождения слепым и тупым, чтобы незаметить. Видимо эти двое такими и были. Бэд не знал, что такое любовь; до появления в его жизни Скеппи он никогда не влюблялся, а потому считал, что это просто очень-очень сильная дружба. Тем не менее, дружба это тоже любовь, в каком-то смысле, пусть и не романтическая, так? Зак пребывал в такой же ситуации. О романтике он не был ни сном ни духом, а потому очень удивлялся, время от времени ловля себя на том, что уже несколько минут пялится на то, как Бэд совершает обыденные действия, при этом витая в облаках и глупо улыбаясь. Так и жили они - счастливо и весело. Вроде бы и как пара, да только называли друг друга друзьями, чем и причиняли сами себе боль. Ну и не дурачки ли? Никто ранее не пытался использовать их чувства против них же - это было просто низко и подло. Ни у кого и рука не поднималась обидеть Скеппи - непонятно только, из-за того ли, что они были милой парой, или из-за того, что видеть в гневе Бэда не хотелось никому - или Дэрилла - абсолютно то же самое - ни у кого, кроме яйца. Ох, оно сразу же разобралось, что к чему. Проникло в душу ни в чём невиновного демона, изучило её вдоль и поперёк, залезая в самые тёмные уголки сознания, о которых владелец этих уголков сам не слыхивал. Яйцо сразу же всё осознало на счёт этих двоих. И Скеппи сразу же всё осознал на счёт яйца. Он с первых минут не доверял ему и пытался будто ангел на плече вразумить друга, да тот не слушал - речи непонятно откуда взявшегося яйца его заворожили, он безумно полюбил его. Настолько, что Зак аж начал волноваться, но не совсем в том смысле, о котором изначально можно подумать - он стал волноваться за Бэда. Боялся, что тот совершит ошибку, которую исправить будет не в силах ничто, в том числе и он сам. Парень не сдавался, продолжал вести другу мозговой штурм, да тот не обращал на это внимания, словно бы на рекламу в телевизоре. Тогда уж Скеппи стало совсем худо и он поставил ультиматум - либо он, либо яйцо. Какого же было его удивление, когда Бэд не смог решить сразу; более того, он очень долго колебался, пока тихо и неуверенно не выдал его имя, но к тому моменту алмазному парню было уже всё равно. Мозгами, о чьём наличии известно только Демону да паре их общих друзей, он понимал, что вины Дэрилла в этом нет, однако в то же время дико злился на него, ревновал и просто обижался. С тех пор они стали отдаляться. Яйцо всё росло и росло, его силы одурманили разум Бэда, в котором не осталось почти ничего светлого; Скеппи же, поражённый заразой, ушёл в лес и не вернулся. Демон до сих пор не знает, где он, однако и виду не подаёт, что скучает, и что каждый день его душа буквально на части разрывается от волнения. Он помнит, что Зак был поражён яйцом также, как и он сам, а потому каждый день вопрошает о том, всё ли в порядке с его другом. Яйцо всегда говорит, что всё отлично, однако Бэд верит ему всё меньше и меньше. Он не хочет даже мысли допустить о том, что по вине яйца Скеппи мог умереть, однако в то же время в его разуме поселились семена сомнения, о которых яйцо незамедлительно прознало. Оно тут же стало уверять Бэда, что тому лучше не отворачиваться от него, ни в коем случае, ведь оно знает как и может вернуть Скеппи к его обычному состоянию. И демон верит - а что ему ещё остаётся делать? Вечера он коротает в одиночестве в тёмном, пустом поместье, где нет совершенно никого, дни проводит в попытках переметнуть скептически настроенных людей на его сторону и всё, чего ему теперь хочется - чтобы всё было как раньше. Как он истосковался по объятиям Скеппи! Как он истосковался по его извечным шуточкам, он готов отдать всё, что у него есть, чтобы ещё хоть разочек сказать ему "следи за языком!" И услышать его задористый смех. Но он знает, что этого уже никогда не будет. Яйцо соврало ему, парень в этом уверен. Он более чем на сто процентов уверен, что Скеппи уже давно нет в живых, - как такому крохотному выжить в одиночку? - что эта штука просто манипулирует им, но не может ничего поделать. Всё, что ему остаётся - сидеть на крыше их некогда общего дома, смотреть на звёзды и тихо петь себе под нос, прижимая к груди фотографию с ним:

You are my sunshine My only sunshine You make me happy When skies are grey You'll never know dear How much I love you Please don't take my sunshine away...