Прозелит

Чайлд стоял на коленях, чувствуя, как по лицу стекала горячая кровь, из-за чего светлые ресницы слипались между собой, заставляя буквально продирать свой взгляд. Восторженный вздох сорвался с рассеченных губ, нарушая почти звенящую тишину. Его держали за волосы руки с черной, нечеловеческой кожей, не позволяя рыжим прядям падать на лицо. Легкое золотое свечение сводило с ума. Несмотря на то, что Тарталья испытал поражение, все ощущалось чертовски правильно. Смертный стоит на коленях, взирая на божество. В груди приятно щемило. Это произошло второй раз в его жизни, чертовски напоминая вступление в Фатуи. Перспективный, молодой, сильный. Беспомощный против Архонта. Тогда чувство обиды быстро угасло, стоило лишь взгляду впереться в эти белые каблуки, которые с легкостью, не присущей дамам Снежной, надавили на его грудь, намекая, что его сердце его может быть проткнуто без особых усилий. Аякс с трудом услышал сквозь странный писк в ушах о том, что он принят в Фатуи, а в штанах тем временем было до красных ушей тесно. Царица развернулась на пятках, медленной походкой покидая новобранца. — Я подарю тебе еще одно сражение, если сможешь стать достойным, юнец. Он окончательно сошел с ума, или она говорила это с улыбкой? Не зря ходила молва о том, что сердце Царицы огромное и доброе. Хотелось броситься ей в след, умолять о большем. Ему так хотелось быть максимально раздавленным и подчиненным этой силой. Непозволительно. Слишком слаб, еще не стал достойным. С трудом удалось удержать себя в руках, кое-как отвлекаясь на мысли о том, что надо перебинтовать раны. Идти с гидро глазом бога на воплощение крио стихии было глупо, но Тарталья и сам это понимал. Руки были полностью покрыты ледяной коркой, а в некоторых местах явно промерзли насквозь, почти что прерывая кровообращение. Без сомнений, именно эта фееричная церемония вступления сформировала до конца «Тарталью», позволив Аяксу забыться. Аякс был поцелован солнцем, заставляя всех улыбаться глупой россыпью веснушек и отсутствием одного зуба, который недавно выпал. Тарталья был одиннадцатым предвестником, пугая всех одним своим именем, даже своих коллег. Его боялись за отсутствие мотивации, как им казалось, для достижения чудовищной силы. Каким же надо было быть глупцом, чтобы раз за разом ломать кости, превращаясь глазом порчи в чудовище? Бросаясь на сильнейших врагов? А он все улыбался. Чайлд улыбался консультанту похоронного бюро Ваншэнь, будто так и надо. Они выглядели как ровесники. Кто-то мог подумать, что это были лишь случайные сотрапезники, но оба мужчины знали, кто сидит перед ним. Чайлд играл дурака, позволяя себе расслабиться. Будто не ему надо будет забрать сердце гео архонта, выдирая его из груди. Синьора уже справилась с Барбатосом, не собираясь надолго задерживаться в Мондштаде. Тарталья внутренне лишь радовался, что уступил анемо архонта этой женщине. Слишком просто было бы, слишком не интересно, а ему потом мучаться от чувства неудовлетворенности из-за ничтожного архонта, увольте. Моракс интересовал его куда больше. В детстве их пугали страшным драконом с наростами кор ляписа, говоря молиться Царице усерднее, чтобы она услышала и спасла. Образ Властелина Камня всегда был могуч и неприступен. ЧжунЛи не разочаровал его, полностью соответствуя тому, что он выстроил в своей рыжей головушке еще с самого детства. Идеален. Аристократичная выправка, костюм, напоминающий на своих концах золотую чешую, точеный профиль лица. Кровь вскипала в венах от одного лишь взгляда. Даже глупые забывания кошелька идеально вписывались в образ. Моракс просто не хотел снимать перчатки и создавать мору у всех на глазах, раскрывая свою личность, поэтому Чайлд услужливо платил за него, вываливая любую сумму даже за самые глупые покупки. — Сяньшен, не хотите сразиться? Губы пересохли, а глаза лихорадочно блестели. Он давно хотел это предложить, пытаясь набраться смелости. И почему это было так волнующе и интимно? Ему не отказали, поэтому он сейчас лежит тут. Выросший, но все такой же Аякс. Властелин камня расслабил пальцы, позволяя Предвестнику позорно упасть лицом в пол, из-за чего нос влажно хрустнул. Тарталья с трудом приподнялся на руках, рассматривая своего противника. Все такое же спокойное лицо, все такая же прямая спина, но на груди красовался порез. Прямо возле сердца бога. Он был так близок… Смешок сорвался с растрескавшихся губ, позволяя трещинам разойтись по ним. Фигура, возвышавшаяся над ним, бездействовала. Руки обвили чужую голень, с трудом хватаясь за края развевающегося плаща. Идеальная ткань тут же была испачкана кровью. Наверное, Чайлд окончательно рехнулся, но при этом таким счастливым он не ощущал себя никогда. В ладони сформировалось жалкое подобие водяного клинка, который не был способен даже поцарапать. Моракс лениво дернул ногой, не скидывая, смотря сверху вниз. — Продолжение… Я хочу продолжения. Я все еще могу сражаться. Наглая ложь, Тарталья дышал-то через раз, прерываясь на кашель. Фундаментальные убеждения, вбитые годами жизни, вбитые окружением, пошатнулись. Образ Царицы затмился. Язык еле ворочался, выдывая тихую, бессвязную речь. Он молился Мораксу. Он молился о том, чтобы ему сломали каждую кость в скелете, о том, чтобы тот испил его кровь, которая продолжала бесконтрольно течь из многочисленных ран. Сознание покинуло бренное тело смертного. К удивлению, утро он встретил живым. На его груди красовался гео-символ, не позволяющий сделать полный вдох. Тело болело, но явно не так, как должно быть. Его вылечили, старательно сращивая ткани. В чужой спальне витал аромат чая из цветков цинсинь. Властелин Камня сидел рядом с ним, приподняв уголки губ в улыбке. В одной руке он держал чашку с целебным варевом, а в другой держал… сердце бога. Золотое, пульсирующее. — Я хотел бы заключить с вами контракт, Аякс. Золотая клетка захлопнулась.