Галлюцинация

«Каждый умирает в одиночку»

Ганс Фаллада

— Добрый вечер, дамы и господа! Рад приветствовать всех в «La Mirage». Надеюсь, вы хорошо проведёте время в моем чудесном месте, — под бурные аплодисменты и смех зала, как всегда шикарно, схожу с импровизированной сцены и направляюсь к барной стойке, сжимая в кулаке таблетку. Около моего места уже стоит очередной шот текилы, который был учтиво поставлен молоденьким, но довольно компетентным барменом, в отличие от меня. Для меня было бы чудно донести хотя бы один бокал в целости и сохранности до стойки, чтобы подать его гостю. В последнее время руки словно живут своей жизнью — постоянный тремор и слабость дают о себе знать. Но обслуживание — это не по моей части. Я здесь хозяин. Жаль, что лишь заведения, а не своей жизни. Иногда думаю, что же я творю, но, запивая алкоголем очередную порцию психостимулятора, прекращаю ебать себе мозг такими вещами. Медленно осматриваю зал. Не вижу ничего, что смогло бы меня заинтересовать. Да и не знаю, что именно мой больной мозг пытается отыскать в этой толпе незнакомцев, наверное, утешение после вороха разочарований. Я ведь до сих пор надеюсь и верю, что был хотя бы тебе не безразличен, потому что тот день поверг меня далеко не в шок, а в самую что ни на есть настоящую кому без права вернуться в реальность. — Господин Ли просил отдать это вам, — говорит твой помощник, как всегда строго и безразлично. — В документе прописано, что притязаний на собственность он не имеет. — Что? — перебиваю его, и пытаюсь понять, о чем вообще. Стою, как дурак, в нашем небольшом доме с утра пораньше в твоей старой футболке и мну ее в руках. Пытаюсь не нервничать, но не выходит. Опять твой крендель чудит и не может все нормально через рот. — Вам нужно поставить только свою подпись, — договаривает он, а я вырываю сранные бумажки из его рук и не верю. Шутка? Точка. Побыли годик в браке, пять лет вместе и хватит. Прислать странного помощника, чтобы передать подписанные бумаги о разводе? Серьезно, блять? Что же такого сверхъестественного происходило в командировке? Бумаги я не подписал — рука не поднялась, хотя и понимал, что глупо, раз ты так хочешь. Хотел сначала поговорить, но не вышло. Абонент не абонент. А у меня перед глазами исчезла целая вселенная. Ты исчезнул из моей жизни. Выпал из этой реальности. Сколько бы я не оббивал пороги твоего офиса — тебя нет. Сколько бы я не говорил с друзьями и знакомыми — тебя нет. Сколько я уже не приходил в наш дом? Наверное, вечность. Все в нем осталось, как и было до того дня. Выбросить не могу, как в сопливых дорамах. Вот она счастливая жизнь. В одиночестве. С морем дорого алкоголя на завтрак и наркоты на ужин. Но и им я не могу доверять. Они показывают много того, чего на самом деле нет. Например, я вижу его. Иногда почти ощущаю и могу потрогать, но чаще вижу, как призрака в толпе. Вещества начинают потихоньку своё действие, оставляя горечь во рту, а я медленно расслабляюсь и начинаю забываться в этой клоунаде, и наконец-то отпускаю всю усталость дня. Прошу повторить, но уже односолодового и мельком оглядываю присутствующих и ловлю на себе оценивающий взгляд одного из гостей вечера. Стоит так далеко в углу, потягивая шампанское, но освещения хватает, чтобы взаимно осмотреть его с ног до головы и начать откровенно пялиться, как бы намекая на более фееричное продолжение вечера. Не даром я не знаю чувства меры. Да и зачем отказывать себе в удовольствии? Оно полезно. Его много не бывает. Особенно в моем положении. Эндорфины, мать твою. Еще бы не чувствовать себя после всего разбито. В глазах все начинает немного плыть, а виски дают о себе знать болью от суеты вокруг. Толпа незнакомых людей, море алкоголя и громкая музыка с яркими спецэффектами, под которую эти животные творят вакханалию на танцполе. Феликс, как всегда, постарался на славу. Главное, что всем хорошо и весело, ведь довольные клиенты — неплохая прибыль прекрасному владельцу нового клуба в центре, как я. Ещё бы побольше красавчиков на этом приеме, желательно моей ориентации. Но кажется одному красавчику сегодня точно повезло. Не всем выпадает такой шанс. Развлекусь с ним, показывая ему все навыки элитной шлюхи. Жаль вот только было не с кем толком заниматься практикой. Мне ведь разрешалось прыгать только на твоем члене. Залпом осушаю последний на сегодня бокал и встаю с барного стула, оглядывая и поправляя свой прикид — светлая полупрозрачная рубашка, не скрывающая почти ничего, и штаны в облипку с массивным ремнем, а для приличия дорогой пиджак, обшитый жемчугом на рукавах. Смотрю на свою цель и, не отрываясь, иду уверенно вперед, игноря всех. Растягиваю свою самую милую улыбку. Лучшее оружие в моем арсенале, но далеко не последнее. Как же мой мозг захватывает эта более обширная программа вечера, но добыча резко начинает уходить, так и маня следовать за ним. Это игра? Что ж, только сегодня акция и Хан Джисон готов с тобой сыграть. Прохожу в чуть более тихий и уединенный уголок клуба — некий коридор перед уборной. Слышу, ты уже хлопнул дверью. Я следом за тобой открываю ее и не успеваю ничего понять, как меня за шиворот грубо толкают к стене и, прижимаясь всем разгоряченным телом ближе, впиваются в мои пухлые губы. Сердце делает бешеный кульбит, а кровь из мозга приливает уже далеко не в голову. Незнакомец нагло насилует мой рот, вытворяет с ним все, что в голову взбредет. Прикусывает губу до приятной истомы, и оттягивает ее, чтобы вновь глубоко проникнуть языком, умело проводя по небу до звёзд перед глазами. — А ты чертовски привлекательный, малыш, — отрываясь от меня произносит незнакомец. — Давай сделаем наш вечер чуть краше? Он шарится в своих карманах и вытаскивает уже до боли знакомый порошок. А ты оказывается у нас с сюрпризом? Хищно скалюсь и смотрю. В мгновение ока подлетаешь к раковинам и быстро высыпаешь все без остатка на поверхность, делая довольно большие и неаккуратные дорожки. Что ж, а ты не из скупых и явно знаешь толк в развлечениях. Быстро снюхиваем и стоим, закрыв глаза. Но мы же пришли не только за этим? Да и вот он приход. За пару шагов преодолеваю пропасть между нами и, как животное впиваюсь в тебя. Исследуем друг друга, как школьники на выпускном вечере. Такой расклад распаляет и побуждает к более активным действиям. Его руки блуждают буквально повсюду. Сначала грубо играют с сосками поверх тоненькой рубашки, выбивая из меня парочку хриплых стонов, и на мгновение оглаживают точеный пресс, но сразу же проскальзывают ниже к ремню, умело расстегивая его в мгновение ока. Я не успеваю насладиться его действиями и лишь рвано дышу в знак ответной реакции, пытаясь уловить все прикосновения. Он буквально сжигает меня своим напором. Резко впивается в мой зад и, разворачивает меня лицом к зеркалу. Без лишних слов. Без долгих прелюдий. То что мне нужно. Просто трах. Не хочу вспоминать твои поцелуй и тягучие, полные нежности ласки. Я от них зависим. Мне их не хватает. Становится пиздецки хорошо, потому что не замечаю ничего лишнего вокруг, и никакая херь больше не плещет, как фонтан в голове. Выгибаюсь, выпячивая аппетитный зад, и хочу застонать, как последняя блядь, когда его рука ложится на мой член, но вторая тут же грубо шлепает меня. Пытаюсь увеличить соприкосновение и толкаюсь в руку, прислоняя голову к холодному зеркалу, но руки исчезают и впиваются в бедра, чтобы придвинуть ближе, имитируя толчки. Без лишних церемоний и нежностей. Двигаюсь навстречу и прикусываю губу. Знаю, как неприятно тебе сейчас в твоих штанах, так что не жалей меня. Открываю глаза и смотрю вперёд на него, когда замечаю, что он замешкался на минуту. Кажется помощь ему и не нужна, потому что слышу, как воздух рассекает звук расстёгнутой ширинки. Приподнимаю голову и затуманенным взглядом замечаю одну странность. Размытую фигуру позади. Ненужного зрителя. Блять. Стоит и не уходит. Отвлекаюсь от столь желанного процесса и тру глаза, но перед ними по-прежнему лишь пелена, как будто я сломанная камера, которая не может поймать фокус. Все попытки понять и различить проходят впустую, поэтому резко разворачиваюсь и толкаю свой шанс на перепихон, пытаясь не упасть из-за потери равновесия. Вечер закончился так и не начавшись. — Я наверное пойду, — говорю еле разборчиво и еле перебирая ногами, подхожу к выходу, но плечо до боли сжимают, отсрочивая мой побег. — Далеко собрался, малыш? — давит лыбу мразота и поворачивает голову в сторону того пятна. — Зритель может присоединиться, неправда ли? Я еще не настолько извращенец, чтобы подставлять жопу перед третьими лишними. Концерт был рассчитан на одну персону. Немного брыкаюсь, пытаясь спихнуть его мерзкую клешню, но не могу ничего сделать. Тело просто не слушается. Дышать тяжело, а мозг и подавно отказывается работать. Стою словно камень и мысленно готовлюсь к худшему. Но через минуту плечо все-таки отпускают, а я слышу грохот от падения и невнятный возглас, так и не повернувшись лицом. Так я ничего не видел. Он сам упал. Не хватало еще разборок. Пусть останется головной болью Феликса. На сегодня с меня уже хватит. Быстро, насколько могу, выбегаю из злополучного помещения и направляюсь снова в шумную толпу. Перед глазами темнота, а от шума становится только хуже. Мысли путаются в голове. Нужно дойти хотя бы до кабинета. Он на четвёртом — мое убежище. Нужен лифт, но, увы, имеем только лестницу. По пути проверяю качество всех стен, попутно шикнув на одного из охранников. Хоть что-то сделал положительного за сегодня. Падаю с характерным грохотом около входа в кабинет, так и не открыв его, но тщетно пытаюсь найти ключ в кармане. Руки будто ватные, а пальцы, как сосиски — не слушаются. Что за дрянью он решил поделиться? Попадись мне на глаза придурок. Завтра я буду в лучшей форме для твоего воспитания, а возможно и ареста за испорченный вечер, если, конечно, не откину коньки раньше. Черт, нужно собрать последнюю волю в кулак. Не буду же я спать как щенок на полу? Хоть бы не отключиться, но ощущение реальности покидает мой разум с каждой секундой, а тело и подавно отказывается мне помогать. Пол оказывается слишком мягким и притягательным. Раскинулся на нем, как на траве, сжимая найденный ключ в ладони. Какой же я неудачник. Просрал, кажется все, что можно. Тебя, например.

***

— Доходчиво объяснил? — удар по лицу. — Отвечай, ублюдок, я не привык ждать. Парниша сплевывает вязкую кровь прямо в сторону дорогущих ботинок, чей владелец, словно стервятник, стоит над ним. Ухмыляется, делая надменное лицо, будто он — хозяин положения, отвечает так же резко на выпад незнакомца, стараясь приподняться по стенке. — Красивая шлюшка. Ебать бы и ебать, жаль не успел. Но последним словом он просто давится, ведь колено четко приземляется прямо в солнечное сплетение, и дышать становится невыносимо. Тело скатывается обратно на пол. Но удары следуют один за другим, так что лицо теперь напоминает фарш, а помощь хирурга будет явно необходимой. — Кхе-кхе, я понял, — еле шепчет жертва, когда волосы нещадно собирают на затылке, оттягивая назад, а под пиджаком незнакомца замечает пистолет. — Так-то лучше. Я не привык делиться, — отчеканивает зритель и небрежно, словно испачкался, одергивает руку. Силуэт разворачивается на пятках, хмурится и быстро строчит что-то в телефоне, красиво покидая «ринг» и громко хлопая дверью.

***

— Джисон?! — Феликс не ори. Я умираю, — шепчу, еле перебирая губами, чтобы несносный не издавал звуков в повышенной тональности. Понимаю, что я все-таки тут уснул. Можно вычеркнуть из списка дел на жизнь этот момент. Руки аккуратно переворачивают меня на спину и, как змеи скользят по талии, обхватывают и медленно поднимают с жесткого пола. Когда Феликс успел подкачаться? Стараюсь обнять шею своими непослушными запястьями и утыкаюсь носом. Такой знакомый запах. Родной. Твой. Резко распахиваю глаза, нарушая секундное спокойствие, в ответ на свои мысли. Я не верю. Нет, это не он. Не может быть. — Прекрасно, мозг решил опять сыграть, — закатываюсь смехом, как больной, и закрываю глаза снова и выдавливаю из себя надломленную улыбку, щепча. — Вот мы снова вместе. А надолго ли? Ответ прост — пока не отпустит, а потом только до новой дозы или во снах. Но тебя я правда люблю, сука, больше, чем наркотик. Понимаю, что тебе бы не понравилось, но я уже подсел, как месяца два. Руки же сжимают меня только крепче и, открыв дверь в помещение, доносят до дивана, мягко кладут, как самое драгоценное. Как-то, что может разбиться в любой момент. Веселая будет ночь. Как скоро меня отпустить в этот раз? Если честно, устал видеть тебя. Ты то просто бросил меня и исчез, наверняка вспоминая меня лишь изредка. А во мне ты засел глубоко и надолго. Мне жутко больно. Очень, Минхо. Лучше бы ты, наверное, умер. Наверное, было бы проще скорбеть, чем думать о причинно-следственных связях. — Ха-ха, что же я, блять, несу? — произношу уже, кажется, вслух. А ты беспокойно сжимаешь мои руки и смотришь болезненно. — Нихера проще бы не было. Ведь не изменилось бы ничего. Жить без тебя я не могу. Дышать не представляю как. Лег бы рядом и попросил бы закопать. — Вали из моей головы так же, как исчез из моей жизни, — сухо произношу я видимо пустоте, потому что ответа так и не слышу. Он не часто говорит со мной. Очередная галлюцинация. Но какая же, блять, похожая на реальность. Черт, вот это тот единственный шанс за долгое время поговорить, увидеться, хоть и у меня в голове. То, ради чего я снова и снова травлю себя. Шанс увидеть тебя. Да хотя бы расставить все по местам. Может станет легче. Но чем больше думаю, тем хуже мне становится. Боль начинает разъедать мое сердце снова нахлынувшими воспоминаниями. Никогда не становилось легче. И не станет. Я не хочу снова это чувствовать, но так хочу к нему. Хочу, чтобы все было как прежде. — Что ты сделал с нами, Минхо? — тихо шепчу сам себе, ведь разговор веду со своей больной фантазией. Открываю глаза, то ли в надежде увидеть хотя бы его образ, то ли не увидеть вообще ничего. Во всяком случае терять уже нечего. Ведь меня загнал в угол мой же мозг. Моргаю несколько раз, чтобы смахнуть скопившиеся слёзы в уголках глаз. И реальность разбивается вдребезги. В комнате лишь я один. Как всегда наедине с собой. Как всегда, мало что понимающий. Даю зеленый свет своим чувствам, и предательские слёзы начинают катится, как жемчуг с порванного ожерелья, из моих глаз. — За что, черт возьми, за что?! — кричу, выплескивая вмести с этим всю боль, скопившуюся за это долгое время, и впиваюсь пальцами почти до крови в ладони. Но не замечаю в своей агонии главного — быстрых шагов в мою сторону. Холодная рука нежно ложится на мою щеку, поглаживая ее. Распахиваю глаза и вижу его, причину моей истерики. — Я устал. Очень, — надорвано шепчу, стараясь сфокусироваться на глубине любимых глаз, чтобы найти в них ответы. — Ты здесь или внутри меня? Он на коленях около меня продолжает смотреть, побоюсь этого слова, с любовью. А у тебя она точно осталась? У меня с самого начала хватало на двоих. Сидит как ни в чем не бывало и рассматривает в ответ с легкой улыбкой на губах. Такой искренней и правильной. Но и она быстро меркнет, и на лице отражается только немного сожаления и неприязнь. Рука отстраняется и на замену ей, холодная тряпка резко приземляется мне лоб, а стаканом с водой тычут в рот. Я немного приподнимаюсь, чтобы сделать глоток, ведь во рту просто адская пустыня. Впору было бы завести верблюдов и стать арабским шейхом. Ложусь обратно и все ещё не понимаю, галлюцинация ли это? Хочу, чтобы это ей не было, но тогда не представляю, как забыть кусок жизни, который так долго не давал покоя и мучил сердце своим присутствием в голове. Кажется, на месте кого-то я снова вижу тебя. — Минхо? — решаюсь сделать шаг, и имя само так неумолимо слетает с моих губ, а рука ищет его присутствие, чтобы убедиться в происходящем. Он не спеша обхватывает мою руку и медленно подносит к своим губам. — Я испугался за тебя. И больше ни слова. Ни-че-го. Но сердце сейчас просто готово выпрыгнуть из груди. Может зря все это? Глупое сердце. Тупые чувства. Ненавижу. Сидим так ещё минут десять. Я стараюсь осознать реальность вокруг, ведь меня нихера еще не отпускает, а он застыл как каменное изваяние. Сложно. Слишком для моего поломанного мозга. Скидываю тряпку со лба куда подальше, и медленно вроде принимаю вертикальное положение и прикрываю глаза, потому что все поплыло. Прошла же вроде минута? Мне все-таки все это показалось? Так и думал не доверять своему разуму. Быстро оглядываю комнату в поисках своей потеряшки. Замечаю тусклый свет от телефона на кресле. Он тут. Это не бред? Кто передо мной на самом деле?! Тот придурок, что поделился дурью, или зритель? Сейчас бесполезно гадать, одно вижу четко во всем этом — твое любимое лицо. — Ты отключился ненадолго, — доносится глухо со стороны рабочего стола и свет гаснет. Он приближается к дивану, но не ко мне. — Зачем явился? — едко выплевываю в его адрес. Пусть знает, сколько боли принёс мне. Он ничего не отвечает и осторожно садится рядом. Диван промялся под ним. Не кажется же? — Так и будем играть в молчанку, Ли? — Я виноват перед тобой, сам знаешь, — быстро прилетает в ответ. Уголок губы Минхо дергается вверх в подобие улыбки. А вот мне нихера не нравится, что он так немногословен. — Но я тебя всегда любил. — Не смешно, — злостно выдаю в ответ. — Говори зачем пришёл и выметайся. Черт, что я говорю. А если реальность, и не увижу его снова? А может стоило честно сказать: «Останься. Не в голове или где-то там, а здесь. Рядом. Прижми крепче и не отпускай. Исправь все». Сердце продолжает стучать как бешенное, так и грозя сделать остановку. А он как будто испытывает меня. Мой мозг испытывает меня, а ведь мы с ним должны быть заодно. Хо сокращает расстояние между нами так, что теперь мое бедро соприкасается с его, а его руки по обе стороны от меня опираются на кровать. Так близко, но одновременно, чертовски далеко. Рассматривает мое лицо, а я скольжу взглядом к его пухлым губам. Хочу, чтобы между нами не осталось ни миллиметра. Так велит мое больное сердце, а разум откинулся уже давно при виде тебя. — Так зачем пришёл, Мин-хо? — повторяю свой вопрос, раскатывая твоё имя с придыханием, знаю же, как тебе нравится. Вижу, что ты замер. С победной ухмылкой сижу около тебя. Я выиграл. Или проиграл? Но ты давно выучил меня. Я жалю, но не кусаюсь. По крайней мере тебя, ведь не проходит и секунды, как ты снова поражаешь меня. Ты в момент оказываешься на критичном расстоянии, которое может довести до точки невозврата. — За тобой, Сони. За тобой, — шепчешь мне в ухо. Не чувствуя сопротивления, ведешь носом по скуле и целуешь где-то под подбородком. Отстраняешься назад, смотря в мои ошеломлённые глаза. Все говорят, цвета шоколада, а ты, что цвета коньяка. Почему? Они же опьяняют, верно? А я не знаю, что мне сейчас чувствовать, хотя вру. Скучал. Резко сокращаю дистанцию, впиваясь в твои губы, и тут же чувствую, как твоя рука ложится на шею сзади, слегка сжимая. Больно прикусываю нижнюю, на что получаю глухое мычание, и заваливаюсь на спину, утягивая тебя с собой. Ты отрываешься на секунду, чтобы перекинуть ногу через меня и лечь уже сверху. А мое сердце бьется так, что дышать становится тяжело. — Ты же не убежишь больше? — получается шепотом вслух. Ты прижимаешь меня крепче, не отпуская. Так правильно. Жаль, что в последний раз. В эту ночь, окутавшей всё вокруг своим тёмным покрывалом, звёзды, кажется, особенно ярко сияли на небе, словно разных размеров драгоценные камни, разбросанные по чёрному бархату. Эта ночь казалась особенно волшебной и загадочной. Коварное время для каждого из нас, неправда ли? Но утро неизменно наступит, вернет в реальность. Заставит проживать каждый последующий день без тебя. Я верю, что когда-нибудь мы сможем быть снова счастливы вместе. — От тебя не сбежать, — твердо и уверенно доносится ответ Минхо. — Ты всегда в моей голове. Со мной. Прости, что не успел все нормально объяснить, что не успел еще миллион тысяч раз сказать, как я тебя люблю, солнце. Ли кладет самый пышный букет его любимых цветов и смотрит на нежно-розовое небо. Он особенно любил наблюдать за закатом, потому что мог мечтать, фантазировать и думать о том, каким будет завтрашний день. А Минхо всегда смотрел в такие моменты только на него, думая лишь о том, как воплотить все это в жизнь ради него. Слезы предательски скатываются и обжигают щеки, а на сердце ничего кроме боли. Зато перед глазами только он. Он умер в тот день один, а я медленно вслед за ним каждый день в одиночестве.