Семь явлений любви

От автора: Наверное, это самое странное из семи явлений, поскольку сейчас речь пойдет не о любви к объекту постороннему. Одни назовут это неприкрытым эгоизмом, другие – возможным из смыслов, третье – страхом. Что бы то ни было, автор воспринимает ее как важнейшую грань отношений и называет любовью к жизни. Справедливость ради автор принимает и прощает героя, поскольку все естественное не безобразно. А также просит читателя проникнуться пониманием.

Жизнь имеет в точности ту ценность, которой мы хотим ее наделить. Ингмар Бергман.

С каждой секундой я словно отрываюсь от земли. Тысячи и тысячи тонких кнутов, обозначавших всю мою привязанность и разорванных мною с упорством сумасшедшего, осиротело болтаются вокруг главного огромного троса, ставшего для меня единственной опорой во всепоглощающем стремлении жить. Я хотел бы ощущать только его. Но в то же время смертельно боюсь, что, не имея поддержки, трос оборвется, и я улечу в бездонное синеющее пространство вечного небытия. Впервые мне так отчаянно страшно. С пугающей приземленной ясностью, очевидно, предшествующей агонии, я вдруг осознаю, что лежу на траве, раскинув руки, и чувствую, как медленно сквозь раны через вены и артерии меня неумолимо покидает она. А мой маленький глупый брат осторожно склоняется надо мной и полупрезрительно, полузлобно с примесью легкого торжествования смотрит на мое истерзанное тело и едва заметно усмехается, будто сам твердо стоит на ногах. Но мне все равно. Пусть празднует победу. Он пока не познал, каково это – умирать. Я мог бы сказать ему, что мне ужасно жаль, что я не хотел убивать их. Но мой маленький братец не поймет, никогда и ни за что не поймет. А я просто хотел жить. Нет, даже не так… Я упивался своей жизнью и тем, что она могла мне предложить тогда и много после. Я был свободен и силен, как никто другой. И я должен был выбирать между нашей семьей и ней. Той единственной, что имела для меня безраздельную ценность, - моей жизнью. И именно любовь к ней держала меня сейчас здесь, на земле. Она была стальным тросом моего безудержного стремления бороться. Мой свет во тьме, мое сокровище, которым я могу благоговейно наслаждаться дольше вечности и нести сквозь страдания, лишения и муки совести. Ты, глупый брат, этого не поймешь. И знаешь, я ужасно жалею, что оставил маленький тонкий канат, связывающий глубокой братской любовью нас с тобой. Обладая возможностью поворачивать время вспять, я бы без промедления убил тебя в ту ночь. Просто потому, что я эгоист до мозга костей и люблю свою жизнь. Мою реликвию, мой осколок из мира людей, мою единственную драгоценность.

Любовь к жизни неотделима от страха смерти. Ромен Роллан. Когда любовь становится безудержно огромной, страх приобретает поистине футуристические размеры.