Ситуация «ХиЧ»

      Хосок бы соврал, если бы сказал, что не любит делать что-то на спор. Именно в такие моменты он понимает, что жизнь бесценна — каждая секунда проходит бесследно в прошлое, оставляя изредка только воспоминание. И он давно поставил себе цель: оставить в своей памяти как можно больше воспоминаний.       После этого начались его знакомства с шумными компаниями, постоянная выпивка и гулянки. Эти мысли позволили ему посмотреть на жизнь с разных сторон, подумать о том, что ближе к его характеру, что ему нравится больше и как он будет лучше отдыхать. Пришёл, в конечном итоге, к выводу, что ему комфортно без постоянных тусовок, комфортно иногда оставаться с самим собой, но вместе со своей компанией выползать гулять и пить.       Потягивая холодное пиво и гуляя по центру города, жопу, словно саму, тянет на приключение, когда он предлагает поиграть в правду или действие. Он сам прекрасно знает, что Чимин и Намджун однозначно придумают что-то больное и не менее привлекательное задание, говоря:       — Я выбираю действие.       — Хорошо, — тянет Джун, останавливая Пака за локоть и притягивая к себе, что-то шепчет, а потом озвучивает:       — Ты должен выбрать любого человека нашего возраста и познакомиться с ним с помощью наитупейшего подката.       Конечно же, как же иначе, чтобы Пак Чимин и Ким Намджун не воспользовались тем, что Хосок — би? Он сам недавно перед ними каминг-аут совершил, знал, что они его поддержат, ну и конечно же, начнут стебать. Но Чон лишь спокойно пожимает плечами, проговаривая ровное: «Ладно» и ищет свою цель глазами.       Находит.       Парень стоит со своими друзьями явно, улыбается десновой улыбкой и это то, что привлекает Хо в первую очередь. У него пепельные волосы с отросшими корнями, в брови прокол, настоящий цвет глаз спрятан за серыми линзами и накинутая кожанка на плечи, что не скрывает их подрагивание при смехе.       Цель найдена, путь проложен, препятствия не наблюдаются.       Хосок идёт под весёлые возгласы друзей, допивает своё пиво и кидает пустую бутылку в мусорку, бесстрашно подходя к компании и нарушая их атмосферу.       — Слушай… — начинает Чон, заглядывая в глаза своей Цели.       А те у него хоть и спрятаны под линзами, но выглядят глубокими, в душу смотрящими, хотя это их первая встреча. Цель вопросительно приподнимает брови, смотря на Хосока наравне, губы облизывает.       — Я, конечно, не бутылочка, — уверенно говорит Хосок, а у Цели брови моментально у переносицы сводятся, — но ты бы мог меня взять за горлышко, — и он берёт чужую руку в свою и к горлу притягивает.       — Даже так? — хмыкает Цель, ещё раз губы облизывая и уверенно самостоятельно перехватывает чужое горло, не сильно, не хочет отметины оставить.       Только меняет абсолютно все планы, странный подкат переворачивает и притягивает к себе за горло, целует — мокро, сразу проникает языком в чужой рот и показывает, кто будет вести, даже пошло и грязно, когда их поцелуй слышно даже за ором неожидавших Чимина и Намджуна.       Цель оглядывает парня снизу вверх, отстраняясь, и вполне доволен — огромные кроссовки с разрисованной в ручную подошвой, узкие голубые джинсы, свободная футболка с ярким дурацким принтом, рыжие волосы и припухшие, влажные после поцелуя губы. А ещё глаза, бегающие, пытающиеся не смотреть в серые.       — Ну что, бутылочка? — усмехается Цель. — Юнги. Готов почаще держать тебя за горлышко.

***

      Тяжёлые биты клубной музыки выносят остатки умных и, самое главное, трезвых мыслей из головы Чона, что уже разлегся на барной стойке, разглядывая пустые бокалы, которые чуть ли не сам вылизал до остатка. Его разнесло не на шутку — слишком давно не выбирался в клуб с Чимином и Намджуном. И то, с Юнги пришлось идти. Он не то, чтобы был против… Просто, понимаете, иногда ему было гораздо приятнее провести время дома со своей Бутылочкой, мучать его долгими влажными поцелуями и никуда не пускать. А тут его всё-таки уговорили.       Зная характер своего парня, Мин не стал отпускать его одного — поехали вместе, но старший ни разу не упрекал его за количество выпитого, всегда в таких ситуациях спокойно отвозил его домой и укладывал спать. Вот и сейчас также.       Чимин крутится рядом с Хосоком, который поднял свою голову с барной стойки, заказывая себе ещё выпить, а потом тот поворачивается и с серьёзным видом говорит:       — Знаешь, а Юнги-хен так охуенно трахается…       Пак закатывает глаза и сжимает плотно пухлые губы — рано ещё смеяться, но уже пробирает.       — Он так глубоко мне засаживает каждый раз… Прямо по самые яйца. Под ним очень сложно не стонать. Там даже не стонешь, а плачешь, — заплетающимся языком продолжает Чон, в красках всё описывая. — А какой у него член… Я обожаю каждую венку на нём…       Тут парень притормаживает, словно вспоминает ту прекрасную картину и даже облизывается с удовольствием.       — Обожаю ему сосать. Обожаю его член. Обожаю, когда он меня берёт.       А Чимин не сдерживается — пьяно ржёт над другом, даже иногда похрюкивая, и кричит Намджуну, что стоял с Юнги:       — У нас ситуация «ХиЧ»! Чон нализался в ужасную чирикалку, его пора завязывать!       Да и сам Чимин уже не особо трезв.       — Только не ситуация «ХиЧ»… — тянет устало Намджун, подходя к барной стойке, где Чон опять пускает слюни на стол.       — Что это за ситуация? — уточняет Юнги, подходя к своему парню и проверяя его состояние.       — «Хосок и Члены», — поясняет Ким. — Если он налакается до этого состояния, то хуже быть не может.       И словно в подтверждение слов Джуна, Хосок вновь заходится по новой:       — Юнги-хен, — тянет он. — Я так люблю твой член! Он у тебя такой красивый и большой! А как я люблю его сосать! — мечтательно говорит Чон, тянясь к чужой упряжке чёрных джинс, но его кисти перехватываются раньше. — Я так хочу отсосать своему Юнги-хену… Я оближу твой член, словно леденец…       Намджун поджимает свои губы, когда на него смотрит растерянный Юнги — такого Хосока он ещё не видел — и тот пожимает плечами, мол, они его предупреждали.       — Хен, я оближу твой член, — язык Хосока начал ещё сильнее заплетаться.       — Обязательно оближешь, — вздыхает старший, поднимая парня с его места.       — Я тебе так отсосу, а потом ты мне вставишь по самые яйца!       — Обязательно отсосешь, — вскидывая бровь, говорит Юн и ведёт пьяного на выход.       — И никакого презика!       — Никакого презика, если мы с тобой доберёмся до дома, — соглашается Мин, уже на улице ловя такси. Он не обращает внимания уже на то, что булькает у него под боком Хосок — активно думает, как его заткнуть в машине и что с ним делать дома, ведь угомонить возбужденного и пьяного Чона не особо просто.       Выход в такси правда находится быстро и легко — младший сам действует, утыкаясь влажными губами в чужие совершенно ничего не стесняясь. А кого в пьяном состоянии вообще может что-то смущать? Вот именно. А Хосок у нас ещё и не из простого десятка.       Он всё пытается на колени к старшему переползти, руками за шею его поближе тянет, завалиться на себя уже тогда заставляет, но Юнги непоколебим. До дома ждёт, припухшие чужие губы пальцами уже сминает, а потом прямо в одежде под холодный душ его ставит, слушая отборный мат в свою сторону. Может быть, даже заслуженный. Совсем немного.       — Всё ещё хочешь, чтобы я тебе вставил по самые яйца? — строго спрашивает Юнги, проверяет.       — Нет, но я бы тебе отлизал, — стонет Чон, и только тогда старший выключает душ и помогает тому раздеться, полотенце подаёт и уходит в гостиную, телевизор включает. — Я вообще не шучу, Юнги-хен. Я бы тебе отлизал.       — Ага, а ещё бы почувствовал мой член в своей заднице. Не смеши, — отмахивается Мин и падает на диван, прикрывая устало глаза. Не хочет смотреть на Чона, что полотенце себе на бедра повязал и всем свои телом его соблазнить пытается.       И ведь правда пытается, только действует уже более стремительно — подходит к парню и тычется ему в плечо своим возбуждением, наклоняется, а чужому уху, шепчет:       — Тогда давай я тебе по самые яйца вставлю, что ты не стонать, а плакать подо мной будешь?       Юнги сразу же открывает свои глаза, на парня смотрит, как у него где-то там зрачок с радужкой сливаются, огоньки на дне пляшут, костёр разжигая.       Хосок уверенно наклоняется ещё ближе и кусает чужую мочку, облизывает раковину уха, усеянную серьгами. Одну из них он даже сам для Юнги сделал, тот её не снимает.       — Более интересное предложение. Я подумаю над ним, — отворачивается старший, но его за подбородок к себе притягивают, смотрят прямо в глаза уже трезвым, но явно возбужденным взглядом.       — Подумал? — Чону не отвечают. — У тебя больше нет времени на раздумья. Твой ответ?       Ему снова не отвечают, взглядом все на губы возвращаются, Мин сам себя на стойкость проверяет, но сдаётся быстро — первым подаётся вперёд и целует. Всё, как в первый раз — мокро, пошло и размашисто. Всё, как он любит — чужие мягкие ладони накрывают его впалые щеки, а потом спускаются ниже, по-собственнически гуляя по телу под одеждой, от которой в скором порядке избавляются.       Кто из них больше не любил не спешить — вопрос спорный. Они оба стараются побыстрее избавиться от одежды Мина, уложить его на лопатки прямо перед включённым телевизором. Чон выцеловывает впалый живот, который тщательно прячут под огромной одеждой, пока его тонкие пальцы давят на уже влажный язык Юнги.       — Нам нужна смазка, — с пальцами во рту бормочет старший. — Я не позволю тебе войти в меня на сухую. Я тебя потом сам разорву своим членом в заднице тогда, — уже недовольно шипит он, когда встречается с полным игнором.       Хосок недовольно шикает, что его отвлекли от важного занятия — своими губами оставлял на бледной коже яркие, контрастирующие засосы. Но в тоже время понимал, что больно своему парню он делать точно не хотел, поэтому бежит до спальни, спотыкается о собственное полотенце, что валялось в его ногах, чуть ли не падает, но в короткие сроки возвращается с заветным тюбиком и прямо на ходу смазывает свои пальцы. Чон нетерпеливо вставляет в Юнги палец, который свободно проходит, а потом и второй, при этом выцеловывая шею.       Мин сам под поцелуи подставлялся, хотя каждый раз уверенно говорит о том, что не любит прелюдии в сексе, что не любит, когда целуют его шею и оставляют засосы по всему телу, а сам потом с улыбкой смотрит на них в зеркало и счастливо, влюблённо улыбается.       — Готов? — не вытаскивая пальцы из Юнги, тихо спрашивает Хосок, от шеи не отрывается, прямо в неё шепчет, вздыхает, когда вокруг пальцев резко сжимаются мышцы.       — Думаю, да. Я ещё утром растягивал себя, — серьёзно отвечает Юн, никогда не боится атмосферу секса испортить, даже готов анекдоты рассказывать, пока Хосок в него вдалбливается и пытается кончить.       — Хорошо…       Чон оставляет укус на ключицах старшего, пока выходит из него пальцами, смазки прохладной выливает на проход побольше и даже немного по своему члену размазывает, руки на худые бедра переносит, сжимает до красных отметин и двигает парня на себя — одним рывком заполняет полностью, без презерватива, как ему и обещали, вырывает чужой громкий стон, целует выступившую складку между бровями, весом своим придавливает. Хо двигаться начинает только тогда, когда это делает нетерпеливо сам Юнги, насаживается на чужой член, как может под огромным весом и трется своим членом о животы, выдыхая. Он ведь сам и не заметил, когда успел возбудиться.       — Вот теперь можешь говорить про то, как тебе нравится мой член, — уверенно говорит Юн, смотря прямо в глаза парню, царапая его плечи, пока в него грубо вбивались. — А ещё лучше про мою задницу…       — Хен, твоя задница — это лучшее место, где бывал мой член, — подхватывая настроение старшего, стонет Хосок, особо глубоко толкаясь, до боли, что Юнги ненароком сжимает в таком положении его в себе — чуть ли позорно не кончает, только начав.       — Не делай так больше, — хнычет Мин, притягивая к себе ближе Хо, кусая его в плечо за причиненную резкую боль, а потом и ещё сильнее, когда тот повторяет, не слушаясь.       — Мне кажется, тебе нравится… Твой член дёргается, когда я так делаю, — и он вновь повторяет, резко и глубоко входя в Юнги, заставляя его сильно сжаться и застонать.       Потому что старший позорно кончил только от трёх настолько глубоких толчков и уточнения от парня. Между животами липко, а Мин тихо хнычет — в нём не прекращают двигаться, даже когда он сильно сжимает член в своей заднице.       — Тебе определённо это понравилось. Хен, ты сейчас такую грязь между нами навёл, да ещё и кончил так быстро, — усмехается Хосок, собирая чужую сперму с животов и облизывая пальцы.       Он резко выходит из Мина и переворачивает его с лопаток на живот, заставляя лицом упираться в мягкую обивку дивана. Да, неудобно, да, низко, но в таком положении Юнги так сильно прогибался в пояснице, задницу выше приподнимал. Хосок оставляет звонкий шлепок на одной из ягодиц, наблюдая, как отпечаток его ладони становится красным, доволен. Резко входит наполовину, придерживая старшего под бедра — колени сильно тряслись, обещаясь подогнуться в конечном итоге. Чон оставляет россыпь невидимых поцелуев на спине у любимого, кусает его в загривок, стонет на ухо и вылизывает раковину, как любит, входит очень рвано и глубоко, заставляя под собой хныкать и смаргивать слёзы, потому что приятно больно. Потому что всё, как он любит, как ему нравится. Потому что всё, абсолютно точно, для него.       Юнги в какой-то момент думает, что потеряет сознание, когда кончает во второй раз, пачкая ладонь Хосоку, которой он натирал чужую чувствительную головку члена, когда чувствует густые толчки чужой горячей спермы внутри него после того, как сильно сжал член. Он совсем не стоит на ногах, его за бедра держит Чон, прижимает к своим бедрам, всё ещё содрогаясь после оргазма, несколько раз ещё толкается, чувствуя липкость, слушая пошлые звуки и прикусывая собственные губы, а потом и чужую кожу.       — Я всё ещё хочу отсосать тебе, — в тишину шепчет Хо, пока под ним Юнги еле дышит, прилечь хочет.       — Отсосешь, только положи меня уже наконец, пока я нос себе не разбил, пьяница ты бессовестная.       — Совести у меня нет, не спорю, но зато у меня есть ты с красивым членом, — мурлычет Чон на ухо Юнги, выходя из него и укладывая боком на диван.       — Бутылочка, ты же ко мне из-за личика подошёл.       — Я просто посмотрел на твои ладони. У парней с большими ладонями — большой член.       И Хосок нагло врёт Юнги в лицо. Он в первую очередь посмотрел не на ладони, а на улыбку.