В полшаге стоя от любви

      Ацуши понадобилось пару мгновений, чтобы понять что произошло. Он оглянулся в поисках Акутагавы, но там, где он оказался было слишком темно. Он чувствовал резкий запах крови среди итак тошнотворного зловонья. Было сыро. Одним словом, отвратительно. Его привлёк неожиданный звук. Он пошёл за ним и вышел из чего-то, что можно было назвать домом. Это были трущобы. Ночь. В непроглядной темноте Ацуши мог видеть лучше других людей, он сразу заметил ребёнка. Маленький очень худой, весь закутаный в тряпье он яростно смотрел горящими глазами сквозь темноту в поисках чего-то. По этому взгляду и чёрным волосам, заканчивающимся белыми кончиками, детектив узнал Акутагаву. Ацуши почувствовал панику, но вспоминая недавние события, понял, что перед ним лишь видение. Рюноске никак не замечал его. Ещё раз оценив обстановку и сопоставив это с уже имеющимся юноша поежился, скрестив руки у груди. Ему стало не по себе от увиденного, и с каждой секундой это становилось невыносимее. Маленький Рюноске кажется нашёл след и стремглав помчался в его направлении. Детектив решил последовать за ним. Запах крови усиливался, и это не нравилось юноше. И не зря. Остановившись у мальчика, Ацуши замер, чувствуя как ужас распространяется по всему его телу, а душа плачет и рвётся на части. Место, куда бежал малыш, было заполнено горой трупов, человек примерно десяти, все ещё были юнны. Резкий запах вдарил в голову, чуткий слух кажется улавливал звонкий звук капель крови, а самое ужасное, это видел маленький Рюноске. Его лицо не выражала той агонии, что отражалась на лице тигра, но Ацуши чувствовал, как от него веет тёмной тоской. И он не выдержал. Накаджима упал на колени пред ребёнком и захлебываяси в собственных рыданиях притянул его к себе пытаясь закрыть ему глаза. — Прости!.. Прости!.. Я могу помочь!.. Я! Я! … все хорошо… все обязательно будет хорошо… Пойдём! Я отведу тебя в другое место! Там будет много хороших людей! Ты будешь счастлив! Ты забудешь этот кошмар!.. Я сейчас… Я сейчас. Я… я.. прости. — Ацуши не отдавал себе отчёта в том что творит. Он даже не заметил, как Рюноске атаковал его, пронзив в нескольких местах Расемоном. В пустых округлившихся глазах постепенно загорался огонёк. Опьяненному сознание понадобилось время, чтобы осознать значение рванных фраз. Тая от этих чужих слов и от тёплых объятий малыш в душевном порыве издал громкий рев. По лицу тонкой струйкой одна за другой полились слезы. Ацуши почувствовал лишь лёгкое прикосновение рук, сжимающих его в объятия. Казалось, это длилось вечно, и холодная пустота уже начала слипить заплаканные глаза. Он все сидел и тихо шептал: «прости».