То ненависть пытается любить...

— Третьякова, боже! Идиотка! —блондинка забежала в свою комнату, захлопывая дверь, что еще чуть-чуть и та сорвется с петель, и придется устанавливать новый барьер и защиту громких всхлипов блондинки, — Какого черта! — Мария хватает стакан, который с самого утра покоился на прикроватной тумбе, и со всех сил кидает стекло в стену, осколки разлетаются по всей комнате, осколки на полу, на кровати, они повсюду. На звук разбитого стекла в комнату влетает Полякова. — Маша?! — старшая подлетает к блондинке, обхватывает её лицо руками и выводит из комнаты, — Ты… Ноги в порядке? — Полякова выводит блондинку из комнаты, стараясь обходит стакан, что покоился в «разобранном» виде на полу. — Тань, я уйду с проекта! —блондинка цепляется за плечи Татьяны, как за спасательный круг, — Я так не могу… — Мась, что вы опять не поделили? — Полякова поглаживает блондинистую головку. Из открытой двери комнаты вылезает рыжая макушка. — Маш, что случилось, солнце? — рыжая бестия в полотенце подбегает к Маша, выхватывая ту и объятий Поляковой. — Кхм… — прокашлялась Татьяна, — Во-первых, доброй ночи. Во-вторых, для Вас Мария Владимировна. В-третьих, Вы кто, и что Вы делаете на территории школы? — скрестив руки на груди, начала Татьяна. — Я — Кристина, девушка Маши, и поверьте, я имею полное право называть Машу — солнышком. А на территории школы я с разрешением Маши, — Кристина мерзко улыбалась, что у Поляковой свело челюсть. — Нам с Татьяной плевать на Ваше имя, кто Вы и с разрешением кого вы тут находитесь, но прямо сейчас Вы собираетесь и валите на все четыре стороны. Еще раз, хоть где-то попадешься мне на глаза, начинай выбирать фотографию на гранитную плиту на надгробье, — выходя из темного угла, прошипела Лукина своим холодным голосом. — Лукина, не смей с ней так разговаривать! — выбираясь из объятий «любимой», прошипела Третьякова. — Сначала смой с своих рук кровь своей девственной малышки, и только потом мне указывай, — проговорила Лаура, направляясь к двери в свою комнатую. — Господи… — прошептала Татьяна, мысленно молясь, чтоб эти две не начали драться. — У тебя ядовитая душа, Лукина. Смотри не выпей свой же яд… —проговорила Мария, наблюдая, как брюнетка ухмыляясь, ключом открывает дверь в свою комнату. — Не бойся, солнце, я тебе отолью чуть-чуть, — входя в свое «убежище», улыбаясь, сказала Лукина и захлопнула дверь. — Отвратная… — прошипела Кристина. — Не смей! — в унисон крикнули блондинки. Татьяна кинула на Марию удивленный взгляд, сама Третьякова прибывала в шоке от своих слов. — Маш, пошли спать, — рыжая притянула блондинку к себе. — Собирайся и уезжай, — бросила Третьякова и подошла к Поляковой, — Давай вина? —шепнула блондинка и вошла в комнату Татьяны. — И приберите там осколки, — улыбнувшись Татьяна, захлопнула дверь в свою комнату. Женщины, вы все двери скоро сломаете…

***

Какая бутылка вина уже была пуста? Никто не знает. Ну разве что человек, что будет рыскать в мусорном ведре. Татьяна устроилась в кресле возле окна, а Третьякова развалилась на мягкой кровати, держа в руке бокал красного. — Тань… — М? — А вот… Если не та ссора, как думаешь, мы бы еще были вместе? — крутя в руке бокал, спросила Третьякова. — К чему вопрос? — кинув на лежащую блондинку взгляд, ухмыльнулась Полякова. — Не знаю… Как думаешь, она меня еще любит? Господи, что за бред я несу! — приняв сидячее положение, Мария пару раз ударила себя по щекам. — Почему сразу бред? Эх, черт, дай мне силы, — вставая с кресла, прошептала Татьяна. — Почему черт? Вроде «Господи, дай мне силы»? — Потому-что с вами только черт поможет. Сейчас реально какой-то бред пошел, иди к себе, — подавая руку блондинке, сказала старшая. — Не хочу к себе, там эта… — Нет её там, я в окно смотрела, такси уезжало. — Спокойной ночи… — пробурчала Третьякова и поплелась к двери. — Любите вы еще друг друга, дуры…

***

9:43 — Третьякова, мать твою! —Полякова стучит кулаком по бедной двери, пытаясь достучаться до спящей блондинки. Дверь комнаты директоры «Школы Леди» распахивается и из неё гордо выходит Лукина. — Тань, чего ты к ней ломишься? Она вчера со своей девственницей до ночи, я уверена, кувыркалась, — брюнетка закрыла дверь и достала из кармана ключи, — Правда она у неё какая-то тихая… — Лукина, прекратите! Обе! Вообще, ты мне тоже нужна. Геннадий пригласил меня к себе на новоселье, сказал, что я могу с собой притащить пару подруг, намёк понят? — Полякова перестала долбиться к блондинке, она просто хорошенько долбанула дверь, что услышала чей-то скул. — Я не пью, но, пойду, — отрезала Лаура и ушла в сторону лестницы. В ту же секунду блондинка вышла из комнаты, дверью задевая Полякову. — Ты серьезно ждала пока Лаура уйдет? — Татьяна закатив глаза, пропустила сонную Марию. — Во сколько? — зевнув спросила Третьякова. — Ответь на мой вопрос. — Пошла она к черту, конечно! —топнув ногой, прошипела Маша, кинув взгляд на лестницу. — Идиотки, боже… В 18:00 у него дома. Давай, просыпайся, — цокнув нос блондинки пальцем, Татьяна спустилась вслед за Лаурой.

***

12:39 Допудрив носик, Третьякова вышла из ванной комнаты, заметив бумажку, что валялась на кровати, блондинка прыгнула на кровать. Раскрыв идеально сложенную бумажку, Третьякова стала бегать глазами по тексту. «В 12:50 в общей гримерке встреча преподавателей и визажистов.» — Нельзя было позвонить? —прошептала Мария, сложив бумагу в первоначальное положение, встала с кровати и посмотрела на настенные часы, — Хорошо, ещё 10 минут… Пунктуальность второе имя каждой Леди, поэтому за 5 минут до встречи блондинка уже сидела на диване в гримерке. Спустя пару минут в комнату входит Лукина. — Привет, солнце, — улыбнувшись и закатив глаза, Лукина села на кресло напротив Марии. — Добрый день, змеюка, — улыбнувшись в ответ, Третьякова отвела взгляд на расчестку. Вау! Каким качественным пластиком им расчесывают волосы! Дверь в гримерку открывается третий раз за день. Идеально зализанные волосы показались из-за двери — Полякова. Только ей подходят эти блондинистые, зализанные волосы. Полякова быстро закрывает дверь на ключ, и готова встать на колени перед любым божеством за то, что выключатель света находиться снаружи. Дамы, что остались в полной тьме, так еще и наедине не успели пискнуть, как услышали «Главное глаза друг другу не исцарапайте!» — С радостью… — в унисон прошипели дамы. — Полякова, сучка… — пришипела Лукина. — Хоть где-то я с тобой согласна, — ухмыльнулась Третьякова, стреляя глазами в примерное местонахождение брюнетки. — Неужели я дождалась снисхождения царевны несмияны? — ахнув, сказала Лаура. — Не язви, без глаз останешься, — шикнула Мария. — Ну да… Хотя-бы глаза мне ты должна оставить… У меня тут вопросик. Неужели твоя Кристиночка так плоха в постели, что ты в меня, как пиявка всосалась, — закинув ногу на ногу, спросила Лукина. — Я уже как пиявка целуюсь? Раньше тебя все устраивало, или после секретарши тебе все уже не то? — Третьякова нервно усмехнулась. — А тебя разве волнует как мне было с тобой? Валяйся со своей Кристиной, — отмахнулась Лукина. — Ну да, она то лучше некоторых будет, — Третьякова бьет прямо в точку. Самолюбие Лукиной — что-то с чем-то… В гримерке раздается скрип стула, Лаура, как кошка нависает сверху над Третьяковой, коленом упираясь меж ног блондинки. — Сучка, не ты ли стонала подо мной, моля быть быстрее? —прошипела Лукина, с ещё большим упором надавливая на промежность блондинки, — Никогда, слышишь, мать твою, никогда не сравнивай меня с какой-то девицей, что легла под тебя… Я же знаю, ты будешь только подо мной, и тебе нравилось, — отпрянув от блондинки, Лаура выпрямила спину и на память прошла до своего стула. — Кто сказал, что я была всегда под тобой, и только под твоим напором? — прошипела Третьякова. У той тоже была гордыня. Обе гордые, обе не вынесут, чтоб их самих или их близких трогали. — Я разложила перед тобой факты на тарелочке, тем более испортив себе штаны. Ты все также быстро мокнешь подо мной, — отчеканила Лаура. — Лукина, на кой черт ты, тогда вчера в ответ в меня всосалась? — вставая с диванчика, ухмыльнулась Третьякова. — Ну ты же ненасытная сука, Мария Владимировна, — подходя к двери, Лукина коленом ударила по дереву, — Полякова, даю тебе 10 секунд! — Или я тебя трахну, — пустила смешок Мария, идя вслед за брюнеткой. — В очередь. — Ах! Ну да, ты же всем подрят вставляешь свои пальцы, — услышав звук поворота ключа в замочной скажине, Третьякова тут же выскочила из комнаты. — Мразь…

***

17:56 — Лукина, Третьякова, начнете грысться, обех своими же руками придушу, — подъезжая к дому Геннадия на такси, прошипела Полякова. — Не бойся. Я, чисто поесть, — ухмыльнулась Лукина. — По вам видно, что везде, только поесть, — шикнула Третьякова. — Я ела тебя изнутри, вспомни, — шепнула Лукина, поправляя блондинистую прядь Марии. — Божечки… — Татьяна мысленно перекрестилась и передала нужную сумму водителю. — А-ля, моя пунктуальная Татьяна! — раскинув руки для объятий, воскликнул Геннадий. — А-ля, кто-то тырит мои фишки? Нехорошо, Геннадий! — отпуская друга, хохотала Полякова, — А ой, Лаура, Маша, проходите. — Мг… Добрый вечер. Лаура Альбертовна Лукина, приятно познакомиться, — улыбнувшись, Лукина прошла в дом. — Взаимно. Геннадий. Мария, я о вас наслышан, — подавая руку блондинке, улыбнулся Геннадий. — Ген, к столу дам позвать не хочешь? — проходя в столовую, сказала Татьяна. — Тань, — пустил смешок мужчина, — Мария, Лаура, чувствуйте себя как дома, — подхватывая Лукину под локоть, сказал мужчина. Похоже, Лаура и Татьяна сумели расслабиться, а вот Третьякова все также напряженно наблюдала за тем, как Геннадий пытается подлезть к Лукиной. — Лаура, а ваше сердце свободно? — поднимая бокал, спросил мужчина. — Нет! — выкрикнула Мария, пока Лаура не успела издать звука. — Да? И кто же этот счасливчик? — посмотрев на Лауру, — снова спросил Геннадий. Крокодил Гена, вон, у вас Татьяна к вам неровно дышит, не надо катить своё достоинство к Лауре! — Буше… — промямлила Мария и встала из-за стола, — Кхм, извините, где уборная? — Прямо, налево, третья дверь, — отрезал Геннадий, и снова повернулся к Лукиной. Третьякова в своем темно-голубом платье, что отдавало синевой, но еще не переходило в него, вошла в уборную. Жесть, лабиринт. Пройдя к раковине, женщина достала из клатча пудру. Дверь в уборную снова открылась, в комнату вошла Лукина в платье, вырез которого на бедре привлекал бы внимание любого. — То-то он к Вам лезет… Как последняя Леди оделись, Лаура Альбертовна. Хочешь, задирай и наслаждайся. Еще и директор, стыд и срам… — наблюдая за женщиной через отрожение в зеркале, шептала Мария. — Да, согласна, ужас… Заместители уже сами решают, занято их начальство или нет, — уперевшись об стену рукой, сказала Лаура. — Я сказала по факту, — захлопывая пудриницу, пролепетала Мария. — Да? Хочешь факт? Моё колено было мокрым, после твоей промежности, — сказала Лаура и вышла из уборной.