То ненависть пытается любить...

Но всю идиллию прерывает крик на весь этаж продюссера: — Пацанки в дороге! Брюнетка отпустила бёдра блондинки, и убедившись, что та стоит на двух конечностях, тут же отпрянула. — Я… Я пойду уточню где пацанки, — прокашлявшись, Лукина пулей вылетает из комнаты, приговаривая у себя в голове тысячу матов, проклятий и оправданий своим действиям. «Так, Лукина! Это нормально! Вы встречались, и, конечно, меня будет заводить её тело! Господи, эти бёдра…» — думала Лукина, ударяя себя по бедру после последних слов. Спустившись на первый этаж, брюнетка встретилась с продюсером проекта: — Лаура Альбертовна, Вы как раз вовремя! — улыбнувшись, пролепетала воодушевленная женщина. — Да-да… Я хотела спросить… Пацанки в каком плане в дороге? Каждая из своего города едет на вокзал или они именно сюда едут? — рассеяно спросила Лаура, потихоньку теряясь в собственных мыслях. — Каждая из своего города. Это плюс минус день, может два, — женщина ещё больше заулыбалась. — Хорошо, спасибо, — проговорила Лукина и хотела уходить, как её снова захотели потревожить. — Не могли бы Вы передать эту информацию остальным преподавателем? — Конечно… «Господи, скажу Буше, пусть она Третьяковой передаёт» — О, Лаурчик, добрый день, — выскакивая на пролёте лестницы, прокричала Полякова. — О господи… — закрывая уши, Лаура, как только может побежала по лестнице, — Тань, прости, бесит меня всё! — Ладно… Спросим у Маруси, что вы опять не поделили, — Татьяна поплелась обратно на этаж преподавателей, ведь Третьякова последнее время только там и сидит, как мышка в норе. Лукина, забежав в свою комнату, рухнула на кровать, утыкаясь лицом в подушку. — Лукина, спокойно… Она всё ещё сука, которая тебя не выслушала… Так она ещё меня обвиняет в измене, когда сама… — Лаура сжала простынь, — Пошла к чёрту! В отличие от неё я никого не убивала!

***

— Маш, ты у себя? — постучав в деревянную дверь, прикрикнула Полякова. — Я тут, — послышалось у Татьяны за спиной, обернувшись, Татьяна увидела перед собой блондинку в полотенце. — Так, ладно, я думала вы просто что-то не поделили… Иди одевайся и расскажешь… — потирев переносицу, проговорила Полякова и спустилась на первый этаж. — Меня она там чуть не разорвала, идиотка, — прошипела Третьякова, проходя в свою комнату. Переодевшись, Мария спустилась вслед за Татьяной. Полякова уже во всю выбирала чай, с которым будет слушать очередную «книгу жалоб и предложений» от Третьяковой. — О, пришла, садись. Давай сразу в двух словах, — проговорила Полякова, заливая в кружки кипяток. — В двух словах? Хорошо… Я голая, она на меня накинулась, — садясь за стол, ответила Мария, наблюдая, как из рук подруги вылетает пакетик. — Всмысле… Подожди… А теперь целиком и полностью! — вытирая своё фиаско, прикрикнула Татьяна. — Я подсыпала ей виагру в чай, потом я пошла в душ, эта сука взяла и стащила мои вещи… Спасибо, — принимая кружку чая из рук подруги, пролепетала Маша, — Я пошла её искать, конечно, в полотенце. Встречаю её и говорю, мол, пойду к Давиду искать свои вещи, она меня как схватит и в комнату пацанок и, как начнет орать… А потом к стене и… — Не продолжай! — крикнула Татьяна, закрывая лицо руками, — Вы идиотки, вы знали? — Я? Идиотка? Она — да. Я — нет, — делая глоток чая, возмутилась Третьякова. — О боже, давай ещё отрицай! — опустив руки, крикнула Татьяна. Полякова достала телефон, что-то набирая на клавиатуре, хитро улыбаясь, Полякова вызвала у Маши недовольное лицо. — Что ты делаешь? — спросила Маша. — Я? Я спасаю ваши задницы. Сегодня у Геннадия в 18:30, — встав из-за стола, оповестила Полякова. — Спасибо, меня спрашивать не надо! — Конечно, моя деточка!

***

— Геннадий, добрый вечер! Рада Вас видеть, — обнимая мужчину, поздоровалась Лукина, кидая взгляд на Третьякову. — Добрый вечер, — обходя объятия Геннадия, сказала Мария, проходя в глубь дома. — А-ля! Гена, здравствуй, — Полякова показала из-за спины бутылку дорого вина, на что у Геннадия тут же загорелись глаза, — Смотри, алкаш, глаза загорелись — посмеявшись, проговорила Татьяна и прошла за подругами. Вечер проходил не плохо. Татьяна и Геннадий обменивались шутками, иногда закрываясь от всех шалью Поляковой хихикали. «Влюбленные алкоголики» — так их прозвала Мария, которая ничего интересного в этом вечере не находила. Лукина лишь получала знаки внимания от Геннадия, приятно улыбаясь, но как только тот отворачивался к Татьяне, тут же стирала со своего лица улыбку, переглядываясь с такой же недовольной Машей. — А давайте в бутылочку! — воскликнула Татьяна, забирая со стола уже пустую бутылку вина. — Тань, тебе вино в голову ударило? — возмутилась Лукина. — Я не против! — заявил Геннадий, ухаживаясь на ковёр. — Боже, пьяная Полякова и Геннадий это нечто… — прошептала Третьякова, вставая со стола, — Ладно… На что крутим? — На… На поцелуй! Классика! — воскликнул Геннадий, кидая взгляд на Лауру. Сколько там дают за убийство? Мне кажется Третьякова отсидит такой срок, если Геннадий продолжит кидать такие взгляды. — Черт с вами, давайте, это ведь просто игра, — садясь рядом с Поляковой, проговорила Лукина. — Трое на одного, у меня нет выбора, — пожимая плечами, Маша уселась рядом с Геннадием. — Ген, крути! — хлопая в ладоши, воскликнула Полякова. Геннадий крутит бутылочку, горлышко которой останавливается между Татьяной и Лаурой. — Лаура, давайте, просто игра, — подавая руку Лукиной, заявил мужчина. — Нет! Стойте! Там же… Там же больше на Таню идет! — указав на бутылку и чуть пододвигая ту в сторону Татьяны, прокричала Маша. — Ну, Тань, — подавая руку уже Татьяне, улыбнулся Геннадий. Полякова с улыбкой вкладывает свою ладонь в ладонь мужчины, и привстает со своего нагретого места. Секундный *чмок* и «голубки» уже красные сидят на своих местах. — М-да… Я кручу? — получив кивок от всех участников игры, Лаура закрывая глаза, прокрутила бутылочку. Вмиг все сидящие в комнате затихают и слышится тихое «Блять» из уст блондинки. Лаура открывает глаза и встречает хитрый взгляд Поляковой, и гневный взгляд Марии, — С Машей?.. — озадаченнно спросила Лаура. — К сожалению, да, со мной. Я могу отказаться? — осмотрев всех участников, Третьякова поняла одно, её послали на три замечательные буквы, — А, если я не хочу? А вдруг она болеет и заразит меня? У нас скоро съёмки! Так не пойдет! — пытаясь найти всевозможные аргументы, лишь бы не касаться губ бывшей, возмущалась Мария. — Господи, Третьякова, какая ты идиотка, — Лаура упираясь на колени, притягивает блондинку за подбородок к своим устам. Это вам не поцелуй Геннадия и Поляковой… Лаура оттягивает нижнюю губу блондинки, на что получает тихий стон в рот. Третьякова напоследок проводит языком по верхней губе брюнетки и отстраняется. — Мне кажется, нам пора, — облизывая свои розовые губы, проговорила Мария. «Черт… Спокойно, это просто игра… В которой я поцеловалась со своей бывшей, которую ненавижу. Замечательно!» — подумала Мария, мысленно давая себе пару пощечин. Может поможет опомниться, правильно? Правильно. Наверное… — Да, что-то мы заседелись… У Лауры и Марии скоро стартуют съёмки, поэтому… Им нужно подготовится, Ген, не обижаешься? — вставая с ковра, спросила Татьяна. — Нет конечно, Тань, глупый вопрос, — подавая руку Лауре, сказал Геннадий, — Я рад, что снова провёл вечер в такой чудесной компании, — поцеловав ладонь Лукиной, сказал Геннадий. — Угу, — пустила Третьякова и собрав свои вещи, вылетела из дома. «Крокодил Гена, блять…» — подумала Мария, садясь в машину. Пару минут и в машину на переднее пассажирское сиденье садится Лукина. — Таня сказала, что она позже придёт сама домой или останется у Геннадия, — бросила Лаура, отворачивая голову к окну. — Ревнуешь? Геннадий же такой замечательный, — прошипела Третьякова, заводя машину. — Это ты ревнуешь, — прошипела Лаура. — Мне? Тебя к Геннадию? Пф… Больно надо, — бросила Мария, выворачивая со двора Геннадия. — Буше просила закупится продуктами… — прошептала Лукина. — Она просила, пусть сама едет, — стиснув зубы, прошипела Третьякова. — Маша, не веди себя, как ребенок! — повысила голос Лукина. — Не ори на меня! — Мария заворачивает за поворот в сторону ближайшего магазина, — Что она просила купить?! — Останови машину! — Поздравляю, я остановила, мы в пробке, — стукнув кулаком по рулю, крикнула Маша. «Маша, спокойно… Вдох выдох…» — говорила сама себе Маша. — Выбирай… Или мы едем в чертов магазин или едем домой… — успокоившись, сказала Мария. — Домой… — утыкаясь лбом в стекло, подала голос Лукина. — Лукина, я тебя!.. Фух… Ладно, — выдохнув, Третьякова стала искать выезд из пробки. Найдя небольшую зону, где можно развернуться и выехать, Мария стала выворачивать руль. — Куда ты, блять! — слышится крик позади, хлопок двери и тяжёлые шаги, — Блять, если баба за рулём, ебану… — стуча в окно, прошипел мужчина. Третьякова недолго думая, открывает окно, смотря на мужчину ледяным взглядом: — Что? — спокойно спросила Маша. — Ты куда прешь, курица? Ты мне, блять, только что, чуть машину не ебанула! — замахиваясь рукой, крикнул мужчина. — Не смей! — крикнула Лукина. — Закрой рот! — крикнула Маша, затыкая женщину, — Свали нахер или я тебя пристрелю! — Чем? Пальчиками? — рассмеялся мужчина, хватаясь за «пивной» живот. — Тебе из бардочка достать пистолет и показать? — наклоняясь к бардочку, спросила Маша. — Э, блять! Спокойно, бля! Радуйся, что не поцарапала, — отшатнувшись назад, мужчина готов был бежать прочь от блондинки. — Чего стоишь? Беги, пока не достала, — закрывая окно, проговорила Мария, продолжая своё движение. — У тебя в бардочке пистолет?.. — озадаченно спросила Лаура, наклоняясь к бардочку. — Лукина, ты идиотка? Нет конечно… — выдохнув, Мария выехала из пробки, уже спокойно едя по дороге ведущий к «Школе Леди» — Третьякова, можно вопрос? — сломав тишину, что только и напрягала, спросила Лаура. — Господи… Можно, — вдохнув побольше воздуха, ответила Маша. — Какого черт, когда на бутылочке ты придумывала разные отмазки, а потом еле от моих губ отцепилась? — смотря на профиль Марии, что вела машину, сморщив нос. — Блин, может реально в бардачок пистолет положить? — кинув взгляд на Лукину, Мария улыбнулась, — Если я скажу, что мне понравилось, я совру. Ты омерзительна, Лукина. Приехали, — заглушив мотор, сказала Третьякова и вышла из машины. — Сучка… — выходя в след за Машей, прошептала Лаура.

***

— Я слышала, — открывая дверь в дом, бросила Третьякова, — Есть кто в доме? Алина! — крикнула Мария, закрывая дверь перед носом Лауры. — Они уехали, — прошипела Лукина, смотря в затылок блондинки. — Какого черта я не знаю? — повернувшись к брюнетке, возмутилась Маша. — Какого черта ты должна знать? — усмехнулась Лаура, снимая черные берцы. — Не отвечай вопросом на вопрос! — прикрикнула блондинка, скидывая с ног туфли. — Не ори на меня! С какого перепуга, ты, заместитель, должна была знать? Тут я директор и, конечно, вся информация приходит ко мне в первую очередь, — улыбнувшись, Лаура уселась на диван. — Спустись на землю, директор. Нет… Диктаторша… — прошипела Третьякова, открывая верхний шкафчик, вставая на носочки, чтобы достать стакан, — Подумай, если бы не ты, то я бы была директором. — Ты? Не смеши меня. Ты и директор, это несовместимые вещи… Ты даже не можешь держать серьезное лицо, Господи, — фыркнула Лукина, — Мне тоже воды. — Волшебное слово? — Пошла нахер? Нет? Пожалуйста, — стиснув зубы, попросила Лаура. — Какая ты… — доставая второй стакан, прошипела Третьякова. — Какая? — устремив свой взгляд на блондинку, что еле дотягивается до полки со стаканами, ухмыльнулась Лаура. — Такая. — фыркнула Мария, наполняя стаканы водой. — Ну уж лучше, чем некоторые… — вставая с дивана, прошептала Лаура. — Без воды останешься… — Не останусь, — подходя к блондинке, сказала Лаура. — Останешься — беря в руки стакан с водой для Лауры, блондинка замахивается, выплескивая воду на лицо директора, намачивая волосы, — сказала, останешься. — Сука… — зажмурив глаза, Лаура снимает очки и вытирает лицо руками. — Спокойной ночи, — пролепетала Третьякова, смываясь с места преступления, пока жертва не открыла глаза. — Стоять, — вслепую ухватив блондинку за локоть, прикрикнула Лаура. — Отпусти! — Размечталась! — Лукина открывает глаза, сжимает локоть блондинки в своей руке и отталкивает в сторону дивана. Третьякова падает на подлокотник, бедром ударяясь об деревянную перекладину. — Лукина! — крикнула блондинка, потирая больное место. — Вот теперь, спокойной ночи, золотце, — прошептала Лаура, проходя мимо блондинки. — Блядь… — Третьякова вскакивает с дивана, хватает женщину за короткие, темные волосы оттягивая назад, что взору открывается шея начальницы. — Твою мать, отпусти! — шипит Лукина, ступая в стороны куда потянет блондинка, чтобы получать меньше боли. — Приятно? — усмехнувшись, спросила Третьякова, отпуская брюнетку. Машенька, глупышка… Лукина быстро разворачивается и хватает Машу за блондинистые волосы, и со всей силы тянет вниз, что блондинка падает на колени, тихо простанывая. — Сука, Третьякова, ты мазохистка… — наматывая блондинистые волосы в кулак, прошипела Лукина. — Отпусти… — прошептала Мария, ерзая бедрами по полу. — Приготовишь мне яичницу, отпущу. Договорились? — улыбнувшись, Лаура дернула блондинку за волосы, дабы та развернула свою головушку на неё. — Допустим. — Не допустим, Машенька, — Лаура вновь дергает блондинку за волосы, снова, черт возьми, вызывая протяжный стон, — Я считая до трёх… Раз, — блондинка самостоятельно поднимается с колен и, как на поводке идет к плите. — Хорошая девочка… Если ещё окно закроешь, вообще будешь умницей, — брюнетка отпускает блондинку, в надежде, что та подойдет к окну и закроет его. Но, Третьякова срывается с места и несётся в сторону лестницы, — Тормози! — кричит Лаура, вновь, хватая ту за волосы, что Третьякова падает на пол, — Третьякова, не беси меня… — рычит Лаура, не замечая, как Мария пинает её по ноге, и уже Лаура падает на пол, мыча от боли. — Это ты меня не беси, — Мария быстрым движением руки, срывает с себя ремень, встаёт с пола и запрыгивает на Лауру, ухаживаясь прямиком на лицо директора. — Третьякова, какого черта, — мычит Лаура, понимая, что зона брюк, которой Мария уселась ей на лицо, черт возьми, насквозь промокла. — Тише… — ерзая на лице директора, Мария соединила ноги начальницы вместе, связывая их своим элегантным, розовым ремнём, — Я могу тебя тут оставить или ты можешь попросить у меня прощения… — вставая с лица Лукиной, Маша ухаживается на колени брюнетки, — Черт, про руки я забыла. Ты главное не распу… — не успевает договорить Маша, как руки Лауры хватают её плечи и тянут вниз, — Спокойно! — шипит Маша и перехватывает руки Лауры. Подняв их над головой лежавшей брюнетки, Мария повторяет ту же махинацию с ремнем Лауры и сковывает руки брюнетки. — Господи, я сверху самой Лауры Альбертовны… Расскажу, не поверят же! — ухмыльнувшись, Мария стала ерзать на коленной чашечке Лукиной. — Конечно не поверят. Ты всегда была подо мной… — Лукина шипит, ведь пол холодный, как лёд. Но довольно приятно на душе, что эта сучка, что сидит у неё на колене и ерзает, намочила ей ткань брюк, — Отнесешь мои брюки в химчистку. Ты их намочила, чертова мазохистка… — Пошла к черту, Лукина, — бросила Мария, вставая с колена начальницы, — Пятнышко не большое, вылизывать будешь сама, — блондинка хрустит пальцами, полностью наплева, что, смотря на свою бывшую, которую она обездвижила, течёт, как сучка, — Спокойной ночи, Лаура Альбертовна Лукина.

***

8:21 Вы думали Третьякова шутит? Нет. Она в действительности оставила Лукину на полу, обездвиженную замерзать. Вернувшись от Геннадия в восемь утра, Полякова проходит путь к лестницам и спотыкается об тело Лауры. — Лукина, что, блять… — Татьяна не задаёт лишних вопросов, видя, как Лукина трясётся от холода. Снимает с той ремни, подхватывает под руки и тащит на третий, господи, за что, этаж. Найдя ключ от комнаты в кармане брюнетки, открывает дверь и кидает Лукину на кровать и достаёт из шкафа всевозможные одеяла, пледа и то, что может согреть брюнетку. Лаура лишь зарывается во все, что ей даёт подруга и наконец успокаивается. Полякова убедившись, что Лаура более-менее порядке, тут же бежит к Третьякова. — Третьякова, твою мать! Открой дверь, немедленно! — Татьяна дёргает ручку двери, надеясь, что этот ангелок объяснит ей, какого, извините, хуя, Лукина валялась на полу, завязанная ремнями. — Что, Тань? — за дверью слышится сонный голос Третьякова и поворот ключа, — Чего? — потирая сонные глаза, спросила Мария, не до конца понимая, кто перед ней стоит. Татьяна заталкивает Третьякову в комнату и закрывает дверь. — Какого хрена я возвращаюсь домой и спотыкаюсь об спящую, с синими губами и полностью замученную Лукину?! — Полякова горит от злости, была б её воля, она бы убила обеих… — Я… — Мария вскакивает с кровати, на которую её толкнула Татьяна, ударяясь об дверь, выбегает из своей комнаты и несётся к Лауре. Дверь открыта и Мария врывается в комнату, видя, как Лаура укрыта несколькими одеялами и шмыгает. — Господи, Лаура! — Третьякова подбегает к кровати брюнетки и падает на колени, сдерая кожу с колен. Плевать. — М? — мычит Лаура и открывает глаза. — Лаура, прости, прости, — шепчет Третьякова, понимая, это блять из-за неё! — Лаура, пожалуйста, я не думала, что… — Третьякова, ты никогда не думаешь, что делаешь. Что тогда, что сейчас… — шепчет Лаура и переворачивается на другой бок, дабы не видит Машу, что плачет и пытается сквозь постоянное шмыганье, то со стороны Лаура, то со своей, извиниться.

***

— Поздравляю. У Вас простуда, — убирая ручку в папку, бормотал врач, что приехал к Лауре. — Фух… — выдыхает Третьякова, что сидела все время рядом с Лаурой, то выпрашивая прощения, то выполняя просьбы хриплого голоса. — Но. С подозрением на пневмонию, — заканчивает врач и отдаёт Марии листочек, — Вот тут препараты. И… Есть люди с медицинским образованием? — Есть… — читая закарючки на бумажке, ответила Маша. — Могу ли я встретиться с этим человеком? — Он сидит перед Вами и читает эти закарючки! — шикнула Маша, получаю в свои стороны удивленные взгляды врача и лежащий Лауры. — Кхм… Хорошо… Если что звоните, досвидания. Вы, как врач, Мария, должны понимать дозировку, удачи, — выходя из комнаты, сказал врач. — У тебя есть медицинское образование? — шмыгая носом, спросила Лаура. — Закапай капли, быстренько. Да, есть. Мама отправила меня, я отучилась и ушла на юриста. Потом на искусствоведа и… И вот… Падла… Лукина, уколов боишься? — продолжая пытаться разобраться в почерке, спросила Маша. — Э… Ну что-то типо… — прикрывая лицо одеялом, ответила Лаура. — Лаура Альбертовна, какого черта, Вы умудрились заболеть?! У нас завтра приезжают девушки! А нам из-за Вас откладывать съёмки! — врываясь в комнату Лауры, кричал второй редактор проекта — Вадим. — Я… — пробурчала Лаура, спуская одеяло с лица. — Замолчать! У неё простуда и подозрения на пневмонию! Прежде, чем начинать обвинять Лаура Альбертовну, наверное, стоило подобрать подходящие слова? Нет? Переносите съёмки или ищите нового директора и первого заместителя! — кричала Третьякова, отбрасывая бумажку в сторону и смотря в глаза пареньку, в которых читался страх. Если Третькова кричит, то в июле выпадет снег. — Извините, выздоравливайте! — проговорил Вадим и вылетел из комнаты. — Почему они будут искать первого зама? — скидывая с себя парочку одеял, спросила Лукина, наблюдая за реакцией Маши. — Потому что… Потому-что, если я заболею и ко мне будет такое отношение, то я… То… Ты выпила таблетки? — Да, медсестра Третьякова, — ухмыльнулась Лукина.