Такая ничтожная верность

Весь мир Нацу трещал, расходился по швам. А он, привычно подавив эмоции, продолжал улыбаться. Его мир трескался, и острые осколки резали не хуже скальпеля. А Нацу наблюдал. Всегда наблюдал. Драгнил наблюдал, подавив даже намек на свои истинные эмоции, и улыбался так, как никогда раньше не улыбался. На зло ему, на зло окружающему миру, что пока умел лишь отбирать, а не дарить. На зло этому жестокому миру, в котором ему уже видимо никогда не быть счастливым. Но Нацу всегда улыбался лишь для нее, всегда посвящал ей одной все свое время, скрывая свою трещащую вселенную. Ведь его центр вселенной — Люси. Центр вселенной, что никогда не будет принадлежать Нацу. * Мир же Люси цвел подобно сакуре, изредка омрачаясь редкими дождями. Она была влюблена. Влюблена так, как никогда в жизни. Влюблена впервые, и оттого любовь казалась такой искренней, вечной и нерушимой. Идеальной. Ее чувства выражались в долгих строчках писем, исписанных аккуратным каллиграфическим подчерком. Письма, которые Люси вскоре кидала в огонь, считая их недостаточно красивыми, недостаточно отражающими ее внутренний мир, недостаточно открывающими ее чувства. И при виде красивого вечно пожирающего огня Заклинательница уже не вспоминала Драгнила. Но он сам и не появлялся вовсе. Нацу сам позволил себя забыть, испарившись как последние лучи заката. Теперь у Люси был новый мир. * Мир Стинга был подобен весне. Его вселенная была и милой, и заманчиво нерешительной, и красивой. Юкино была при этом еще и прелестно застенчивой. Для Стинга не было девушки лучшее ее. Он не мог желать ничего лучше. Для Убийцы Драконов Юкино была по меньшей мере Ангелом, спустившимся к нему с небес. Это пьянило. Ореол секретности, тайны их отношений лишь подогревал чувства Эвклифта к этой милой девушке. Их любовь была жаркой, стремительной и невероятной. Их общий один на двоих мир цвел и пах. Его весна становилась подобной палящему лету, когда Стинг замечал ее счастливую улыбку, адресованную лишь ему. На следующей неделе они точно раскроют свои отношения. И Юкио будет принадлежать лишь Стингу. * Нацу сглатывал то ли рык, то ли шипение, когда видел Люси и Стинга мирно болтающих в какой-то кафешке или прогуливавшихся по ночным улицам столицы Фиора. Он не шпионил за ней. Никогда не посмел бы. Просто Драгнилу всегда не везло натыкаться на них, когда он пытался забыться в красках ночи. И злость сама по себе вскипала в его нутре. И даже сам Нацу не мог объяснить, что именно ее вызывает. То ли то, что Люси предпочла его Стингу. То ли то, что Стинг предпочел Люси Юкино. Запах Эвклифта, смешанный с двумя девичьими за раз, вызывал у Драгнила острый приступ тошноты. Нацу тогда сжимал кулаки до хруста и тихо растворялся в тенях, не позволяя никому из них себя увидеть. И лишь в темноте он мог, не страшась, обреченно взвыть и удариться головой о стену здания. Долбануться со всей силы так, чтоб выбить из головы все дурные мысли. Так что бы стена крошевом осыпалась под ноги. Но стена держалась. Никому не известно то, насколько он в те моменты хотел задушить Стинга, стереть все упоминания о нем, уничтожить его. Но каждый раз, представляя, как наяву, слезы Люси ее горькое отчаянье, Нацу сдерживался. Нацу сдерживался. Нацу не хотел видеть страдания Люси, даже если за это придется платить удушающей болью Драгнила. Он лишь ее самозваный верный пес. Ничего больше, ничего меньше. * Люси была поразительно смелой. Сама устроила гильдии отдых в Крокусе, сама устроила праздник дружбы гильдий, сама легко общалась со Стингом. И не было в ней никакого смущения, как обычно описывается в романах. Да, возможно и сердце чуть чаще билось, и мысли чуть путались, и бабочки ласкали живот своими крыльями. Но ничего серьезного. Лишь взглянув в красивые глаза оттенка сапфиров, Люси накрывала такая волна решительности, что все остальное казалось мелочным. Убийца Драконов был всегда красив, обходителен и легок в общении. Прямо принц из ее далеких мечтаний, такой же добрый и мужественный. Идеал мечтаний — обаятельный голубоглазый блондин, к тому же весьма умный и начитанный. Каждый вечер Люси все так же сочиняла письма. При всей ее браваде и смелости, Заклинательница даже мысленно не могла произнести заветное: «Ты мне нравишься». Выразить мысли на бумаге для Люси всегда было гораздо и легче, и проще. Но все так же бумага сгорала в камине. И все так же Люси не вспоминала о Нацу. Все так же ее вселенная была посвящена Стингу. * Для Стинга визит Хвоста Феи в его гильдию был событием невероятным. И не только потому, что сейчас объявить об их отношениях с Юкино было в несколько раз приятнее и почетнее, но и потому, что ему наконец представится шанс поболтать со своим идеалом, которого Эвклифт так хотел превзойти. Убийца Драконов всячески искал встречи с Нацу. А Драгнил наоборот, казалось, всячески избегал его компании. Хвостатые на такое поведение лишь пожимали плечами, сообщая, что и Нацу, и Люси находятся в явной ссоре. Но если Заклинательница буквально лучилась счастьем и оптимизмом, то розоволосый ходил мрачнее грозовой тучи, улыбаясь так, будто он уже давно мертв. Ежели двум бывшим соперникам и удавалось столкнуться, то Эвклифт получал взгляд полный ненависти и злости и тихое предупреждающее рычание. А после Нацу как испарялся. Стингу оставалось лишь удивляться такому странному поведению огненного. Ревнует он что ли? Но странности на этом не заканчивались: Люси сама подошла и предложила Убийце Драконов завтра прогуляться по городу. Девушка совсем не смущалась и выглядела очень уверенно. Стингу же почему-то Хартфелия всегда казалась более стеснительной и закрытой. Но это не помешало ему согласиться на встречу, получив в ответ милую улыбку. Уж слишком сильно хотелось Эвклифту узнать, что происходит между Заклинательницей и Драгнилом. Уже ближе к ночи, когда они с Юкино остались наедине, поведав ей об этих двоих, Стинг дожидался вердикта Заклинательницы. Девушка в ответ легко хихикнула и легко чмокнула в щеку Убийцу Драконов. Эвклифт немного покраснел, а его глаза удивленно округлились. — Да Люська просто пытается вызвать у Нацу ревность. Разве ты не понял? Они же всегда вместе. Всегда неразлучны. Мира давно уже пророчит им счастливую свадьбу, — девушка еще раз хихикнула, Щеки ее покрылись нежным персиковым румянцем. И Эвклифт просто не мог не поразиться красоте блеснувших в темноте карих глаз, — И Люська решила выбрать объектом Драгниловской ревности именно тебя, пригласив на встречу. Видимо решила, что ты достойный соперник для Нацу. Если ты, конечно правильно описал мне ситуацию. Эвклифт фыркнул. — Неужели ты во мне сомневаешься? Он притворно нахмурил брови, пытаясь выразить шутливый гнев. Но все же не удержался, улыбнулся и завалил протестующе пискнувшую что-то Юкино на постель в его комнате и стал, как в наказание, быстро покрывать поцелуями ее лицо. Заклинательница краснела, смеялась и пыталась увернуться от его настойчивых губ. Но удавалось ей это с переменным успехом. Оба краснели. Оба были счастливы. И именно они решили помочь Люси в ее нелегком деле завоевания Нацу. * Видя, как рука Стинга почетно возлегает на плечах Люси, в Нацу вскипала жуткая ревность. Кулаки сами по себе сжимались, а жестокая расправа над Убийцей Драконов вновь обретала краски. Его зубы от жгучей злости вновь заострялись, обращаясь в клыки, по скулам пробегала полоска чешуи, а руки окутывались вязкой Тьмой. Внутри Нацу бушевало пламя. Буря, уничтожающая и сметающая все на своем пути. Он мечтал впиться клыками в глотку Стинга, рвать его еще живое тело в клочья. Но при этом не описать было словами то, как он хотел оказаться на месте Убийцы Драконов… Драгнил из последних сил контролировал себя, повторяя раз за разом, что это не его дело. Что Люси счастлива. Что Люси он больше совсем не нужен. Что у Люси появился другой защитник. Защитник, от которого пахнет совсем другой девушкой. А Нацу же, наоборот, всегда верен ей как пес. Он никогда бы не посмел изменить Люси. Ни во сне, ни в кошмаре, ни в иной реальности, ни наяву. Так почему же она предпочла ему Стинга? Он слабый, он жалкий… Ничтожный в сравнении с Драгнилом. Так почему? Неужели Нацу настолько низок в ее глазах? Неужели его любовь к Люси столь ничтожна? Жизнь самого Нацу только после встречи с Люси обрела смысл. Благодаря ей, он вновь захотел чувствовать краски мира и наслаждаться каждым прожитым днем. Он хотел ее защищать. Он хотел любоваться ее божественной красотой. Он хотел наслаждаться звонкими переливами нежного смеха. Он хотел вдыхать ее приятный солнечный запах, такой чистый и носящий легкий отблеск запаха Нацу. Запах подобный наркотику. Он хотел тонуть в ее прекрасных карих глазах. Он хотел ее беречь, ни смотря ни на что. Для Драгнила была тогда даже не важна взаимность. Неважно относится ли Люси к Драгнилу так же, как он относится к ней. Ему казалось, что его любви хватит на двоих, что Люси имеет полное право предпочесть ему кого-то другого. Так почему же сейчас Нацу так больно? Сжав жилетку в районе сердца, он медленно сполз по стене, из-за которой случайно подглядел за парочкой. Разрывающее изнутри чувство. Почему же так больно? Больно… В глаза будто насыпали песка, и он, зажмурившись, мысленно заглушив их счастливый смех, возвел голову к небу. Кажется, по его щекам стекали слезы, но они тут же испарялись из-за огромной температуры тела Драгнила. Его вселенная уже не трескалась, нет. Его вселенная была растерта практически в пыль. Разве сейчас жизнь Драгнила имеет смысл? Игнил уже давно мертв, а единственному важному для него человеку Нацу и даром не нужен. Но смерть, как бы привлекательна для него не была — недосягаема. Даже если он перережет себе вены, даже если спрыгнет с обрыва в бушующий поток реки, даже если вырвет себе глотку — Драгнил выживет. Потому, что он Этериас. Потому, что он бессмертный. Его смерть может принести ему лишь Люси. Лишь Люси может погрузить его в такую желанную темноту. Но разве Нацу может с ней так поступить? Может ли бросить ее, тонущей в иллюзионном счастье? Но если Люси не нужна Демоническая лапа помощи, то пусть убьет его. Сама. Потому, что спасение утопающих, всегда дело рук самих утопающих. И потому, что Нацу простой пес и не может так просто разрушить ее счастье. Он бы вырвал свое сердце и принес бы его Люси на блюдечке, лишь бы она поняла всю глубину его привязанности, но Люси испугается. Опять испугается Нацу. Люси не поймет. Ведь Люси любит принцев, а не Демонов-самозванцев, что могут жить без сердца в груди. Люси любит не Нацу, а Стинга. А Стинг любит Юкино. И лишь за это Драгнил был готов порвать его на ленточки. Как он смеет врать его драгоценной Люси?! Больше уже не его Люси… * Вдохновение было благосклонно к Люси в этот вечер. Каждая строчка, что выходила из-под ее пера, казалась девушке настолько невероятной, что была достойной являться отдельным произведением искусства. Так что, когда девушка закончила, ее полностью заполнило удовлетворение проделанной работой. Письмо было идеальным. Оно сочетало в себе и некую чувственность, и нежность, и загадку, при этом полностью раскрывая все чувства Люси и будто обличая их в новые доселе невидимые краски. Письмо прекрасно. Но с подписью у Люси возникли определенные проблемы. Она почему-то не могла красивым вензелем внизу нарисовать имя Стинга, будто какая-то неведомая сила препятствовала этому. Писать его имя девушке почему-то показалось каким-то неправильным. Так и не собравшись с мыслями, Люси вздохнула и убрала перо в сторону. Последняя строчка так и осталась пустой. Решив попросту не тратить время, Люси решила сходить в холл отеля и заказать чашечку кофе. А там поди и придет осознание того, что именно было неправильно в том письме. * — А ты не перегнул палку? — серьезно уточнила Юкино у переодевавшегося Стинга. Он, скинув свой привычный жилет, и, дабы не смущать Заклинательницу, надев домашнюю футболку, покачал головой. — Я всего лишь положил руку Люси на плечо, — отмахнулся Стинг, подойдя к удобно устроившейся Юкио, он широко улыбнулся, заключая светловолосую в кольцо своих рук. Та в его неожиданно теплых объятиях покрылась мурашками и блаженно улыбнулась. Парень тихо промурлыкал Заклинательнице на ухо, — Даже не на талию, а на плечо. Это ж знак дружеской привязанности! — Ну вообще, — девушка нарочито поджала губы, скрещивая руки у него за спиной, — Раньше только Нацу имел право так обнимать Люси. Так что то, что ты сделал может его смертельно задеть. Стинг хохотнул и, навалившись на девушку всем своим весом, повалил ее на кровать. Юкино тихо взвизгнула, а после, осознав в какой опасной близости от нее находится лицо Убийцы Драконов, начала медленно, но верно краснеть. Парень, нависший над ней, по-хулигански хихикнул и, дунув ей на нос, отчего девушка, затаив дыхание, покраснела еще сильнее, проворковал: — А не ревнует ли наша маленькая Юкино? — Это ж была моя идея… — тихо прошептала она, широко распахнутыми глазами глядя на Эвклифта. Тот усмехнулся. И уже хотел было сказать что-то определенно смущающее, как створка окна тихо со скрипом открылась. По комнате промчался ледяной порыв ветра, резко остужая романтическую атмосферу комнаты на несколько градусов. Послышался тихий хлопок, будто на пол приземлилось что-то очень легкое. Стинг сразу насторожился, крепче прижав Юкино к кровати. Лицо девушки, пусть еще не полностью утратив румянец, обрело решительное выражение. Из-за окна выскользнул темный силуэт. Но странно, что Убийца Драконов сколько не вглядывался, не смог различить его черты во тьме. Неизвестный заговорил голосом настолько ледяным, что даже самые холодные ледники в сравнении с ним, казались самыми теплыми курортами. Голосом колючим и язвительным. Ехидным и издевающимся. А еще до ужаса озлобленным. — Не ревнует ли наша маленькая Юкио? — прошипел презрительно он, выходя в круг света, — Как интересно Стинг, не правда ли? Губы его скривились в злой кривой усмешке, такой ненормальной для обычного его. Перед Стингом возвышался Нацу непривычно бледный, непривычно холодный и непривычно злой. Эвклифт, узнав позднего гостя, тяжело сглотнул, отстраняясь от Юкино. Видимо его Заклинательница, как всегда была права — по щекам Нацу расползлась как капли крови чешуя, а два глаза имели насыщенный оттенок багрянца. Вертикальные щелки зрачков буравили Стинга взглядом полным хищной угрозы. Уж кто бы мог подумать, что их невинная шутка может довести Драгнила до Драконьей ярости? — Ты не так все понял, — попытался объяснить ситуацию Убийца Драконов разъяренному Драгнилу. Но тот кажется даже не хотел слушать. — А, по-моему, я все очень даже правильно понял, — Стинг даже не понял, как мгновенно оказался пришпиленным к стене, подобно коллекционным бабочкам, а Нацу почти вплотную склонился к его лицу, прижимая одной рукой Эвклифта за глотку к доскам. Злобный голос розоволосого прогремел словно гром, — Одной Люси тебе мало, да?! Стинг натужно раскашлялся, морщась и пытаясь разжать его хватку на своей шее. Но всей его Драконьей силы не хватило чтобы хоть слегка ослабить его стальной захват. Нацу был непомерно силен. Нечеловечески. — Отпусти, кхе… Задушишь же, — натужно прошептал блондин, глядя прямо в две ледяные кровавые бездны, напротив. — Я говорил себе, что это не мое дело… — прошептал Драгнил, даже не обращая на свою жертву внимания. Его взгляд был бессмыслен и обращен в пустоту, — Я говорил себе, что если она выбрала другого — это ее право… Я не должен мешать… Не должен вмешиваться… — Нацу замолк, но вдруг с неожиданной яростью продолжил. Его взгляд вновь наполнился злостью, ревностью и ненавистью, — Но ты! Ты пах другой! Ты предал чувства Люси! Ты игрался с ней! — Нацу, прошу, — его одурманенный яростью взор упал ниже. На бледную Юкино, что, содрогаясь, пыталась оттащить Демона от своего возлюбленного, — Мы все объясним! Только отпусти его! Это показалось Драгнилу настолько ненормальным, что он даже опешил. Девушка искренне беспокоилась за этого Стинга. Но достоин ли тот такого? Эвклифт ведь спокойно предавал их обоих. Разве нет? Мысли розоволосого прервал хрип задыхающегося в его хватке Убийцы Драконов. Нацу, вздрогнув, и будто очнувшись, разжал руку, сдавливающую шею Стинга. Парень кулем свалился ему под ноги и начал судорожно откашливаться. Юкино, проливая слезы облегчения, кинулась с объятьями на Стинга. Тот облегченно скрестил руки на спине девушки и, резко ослабев, оперся на нее всем своим весом. — Как я рада, Стинг… — облегченно прошептала светловолосая, роняя слезы ему на пшеничные волосы. Убийца Драконов, кашлянув в последний раз и потирая оставшиеся на шее багровые следы, благодарно улыбнулся девушке. — Спасибо, Юкино, — все еще сиплым голосом прошептал Стинг. — Рассказывайте, — раздался ледяной голос Нацу. Его кажется ничуть не взволновала развернувшаяся перед ним сцена. Но из тона Драгнила тем не менее исчезли нотки ярости, означающие, что розоволосый подавил все свои эмоции и был готов к диалогу. — Нацу, разве нельзя было без этого обойтись? — уточнила Юкино, поглаживая светлую голову Эвклифта. Нацу показательно оскалился, и, когда парочка впечатлилась рядом острейших клыков, он тихо угрожающе зарычал. — Нет, Юкино. Мне кажется в подобной ситуации я бы злился не меньше, — осторожно начал Стинг, краем глаза наблюдая за реакцией Драгнила на свои слова. Нацу задумчиво прищурился, — Мало того, что девушка, которую он искренне любит, влюблена в другого. Так еще этот другой откровенно изменяет ей с другой. Тут у кого угодно крышу бы сорвало. Не так ли, Нацу? Скрестив руки на груди, Демон решил пояснить создавшуюся благодаря ему ситуацию: — Я пришел поговорить. Встал у окна, думал, как попасть внутрь, — хмыкнул он, — Но, когда услышал, что тут происходит… — Драгнил открыто и честно взглянул на Убийцу Драконов. И у того ненароком, по спине пробежали мурашки, — …Мне захотелось твоей смерти. И между прочим, пусть я и справился с первой волной, вторая не даст тебе и шанса на жизнь. Лучше поторопись с объяснениями. Стинг, опираясь на стену, медленно встал на ноги. Он усмехнулся. — Ревность тебя очень озлобила и изменила. Ты такой на самом деле или просто твоя личность от разлуки с Люси встала с ног на голову? — Нацу иронично улыбнулся, как бы говоря: «Ты думаешь я и впрямь такой идиот чтобы отвечать на твой вопрос?». Эвклифт хмыкнул, — Нам с Юкино показалось, что Люси хочет заставить тебя ревновать, и мы решили ей в этом помочь. Драгнил нахмурился. В тишине особенно громко прозвучал скрежет клыков друг об друга. Подавив злобный рык и желание напасть на Стинга повторно, он сделал глубокий вдох. И уже успокоившись, ответил: — Вы, больные идиоты, — выругался Нацу, — Я уверен, что Люси в тебя по-настоящему влюблена, а ты дал ей надежду, соглашаясь с ней гулять, чтоб позлить меня! А терять надежду очень мучительно. На лице Драгнила обозначилась кривая усмешка. — С чего ты решил, что она влюблена в Стинга? — осторожно уточнила Юкино, ненароком заходя за спину Стинга. Нацу заметил это и фыркнул. Доверия к Демонам не испытываем, не так ли? — Люси для меня больше, чем смысл жизни — разве не логично, что я замечу, когда вдруг она начнет к кому-нибудь испытывать симпатию? — задал Драгнил встречный вопрос. Ему уже наскучила компания этой парочки. Не было больше смысла смущать их своим присутствием. Пусть уж лучше Нацу прогуляется под звездным небом, успокоится и подождет пока спадет Драконья Ярость. Развернувшись, Драгнил пошел к окну. Заклинательница прикрыла ротик ладонью в немом удивлении. Эвклифт же сжал кулаки. — Мы завтра планируем объявить о наших отношениях, — крикнул парень ему в след. Нацу замер у самого подоконника, вздрогнул и хрипло спросил: — Ты ведь знаешь, что это очень сильно по Люси ударит, да? — Утешь ее. Я уверен, что ты ей не совсем безразличен, — подбодрил огненного Стинг, — Выставишь меня последней сволочью и сможешь подняться в ее глазах. — Я не уверен, что ей нужен именно я… — прошептал почти одними губами Драгнил и, последний раз взглянув на пару, махнул им рукой, выпрыгивая из окна. После того как Драгнил исчез из поля зрения парочки, Стинг с Юкино, переглянувшись, смогли выдохнуть. Заклинательница, обняв Убийцу Драконов, прошептала ему на ухо: — И кто был настолько умным, чтобы положить свою руку на плечи Люси? * Разве Демон нужен принцессе? Принцессе нужен принц. А принцем по своей сути Нацу никогда не был. Он лишь ее верный пес. Что-то внутри него дрогнуло. Руки сжали рукоять спрятанного под жилеткой кинжала. Пусть Люси убьет Нацу, если он настолько ей омерзителен. Ведь смысл жить без нее все равно потеряется. И зачем себя мучить? Не зачем — холодная сталь завсегда благороднее. Но если Люси решит сохранить жизнь Драгнилу, если она решит, что ей все еще нужен Нацу, то он ей прямо признается и присягнет на вечную верность. Возможно это неправильно. Не по-людски. Но для него это единственный выход. Запах привел Нацу к нужному зданию. В несколько прыжков он добрался до подоконника и, легко подцепив когтем щеколду, проник в Люсину комнату. В спальне было пусто, но при этом ощущался яркий аромат потушенной свечи. Видимо хозяйка совсем недавно вышла. Тяжело вздохнув, Демон огляделся. Люси снимала одну комнату с односпальной кроватью, столом, шкафом, тумбочкой и камином. Но насколько Драгнил мог судить, за последние три недели никто его не зажигал. Обстановка была достаточно аскетична, но при этом никакой лишней живности тут не водилось: ни мышей, ни клопов, ни тараканов, ни моли. На столе в ведомом лишь одной Люси порядке расположилась гора бумажек. Вообще в комнате было довольно темно, но благодаря своей природе для Нацу Тьма была не страшна. Так что, пройдясь взглядом по многочисленным записям, Драгнил остановил свое внимание на каком-то письме, уложенном поверх алого конверта. Эта бумажка сумела завладеть его вниманием почти сразу же так, как исписана она была слишком аккуратно, к тому же бумага явно использовалась непростая. Подписи, как ни странно, не было. И Нацу погрузился в чтение. «Я знаю тебя уж достаточно долго для того, чтобы ни таясь писать о своих чувствах. Я знаю тебя бесконечно мало, что бы насладиться ими…» — даже одни вводные слова заставили его сердце болезненно екнуть. Пальцы крепко вцепились в бумагу. Демон и сам не понял, почему вдруг его дыхание так участилось, а сердце забилось в ушах. Нацу не был настолько наивен чтобы думать, будто Люси писала это письмо думая о нем. Скорее всего оно посвящено Стингу. Скорее всего оно лишь расколет его сердце, оцарапав осколками все нутро. В горле встал горький комок. Но только это не умаляло его отчаянную надежду. Она расправила крылья подобно Драконам и свернулась в животе в теплый колючий комочек. С замирающим сердцем розоволосый продолжил читать дальше.

«Говорят, что счастливые не пишут писем, ведь у них есть жизнь, которой они заняты и которая окружает их вниманием, общением и новыми приключениями. Ах, как же они ошибаются! В реальной жизни я никогда не смогу тебе рассказать о любви, раскрыть свое сердце и, заглядывая в твои глаза, ждать ответа. Письмо о любви — мой шанс поделиться с тобой своими искренними чувствами. Только в этих строчках мои руки будут уверенно выводить каждое слово, каждую букву. Мои глаза не наполнятся слезами и не опустятся стыдливо вниз, а голос не начнет дрожать, пытаясь передать всю безграничность моей любви. В строках я та, которой являюсь на самом деле — женственная, искренняя и способная любить так, как любят только раз в жизни. Моя любовь к тебе — тот лучик солнца, которого мне так не хватало до встречи с тобой. Возможно, это покажется слишком наивным, но мне всегда казалось, что настоящая любовь совсем иная. Особенно, когда я безвылазно сидела в особняке отца, мечтая когда-нибудь о невероятном спасении. Я готовилась ощутить какой-то «щелчок», почувствовать озарение, которое полностью изменит меня и мою жизнь. Я читала книги и верила, что моя любовь будет такой же — внезапной, яркой, сметающей на своем пути все. Я всегда считала себя сильной и способной здраво мыслить в любой ситуации, а значит, и контролировать свои эмоции. Но встретившись с твоими глазами, услышав твой голос, мое сердце, словно плененное, стало биться сильнее. Вмиг изменилось все, и я поняла — любовь не может быть страданием. Она, как глоток свежего воздуха, как окрыляющая волна, несущая тебя в мир твоих мечтаний. Знаю, и ты чувствуешь что-то, но пока не знаешь, что это. Просто оглянись, прислушайся к тишине: слышишь, оно стучит! Ты читаешь эти строки, а оно стучит все сильнее! Ну вот, по щеке побежала слеза. Я не знаю, какие эмоции одолеют тебя, когда ты прочитаешь это письмо. Возможно, это будет злость на бессилие, из-за которого ты и я сейчас не рядом. А может быть, ты бросишь все и метнешься навстречу мне, чтобы, наконец, обнять меня и забыть обо всем. Смеешься? Скажешь, что я глупая и ошибалась в твоем равнодушии? Я не стану спорить, ведь я люблю тебя!

От Люси»

В груди Нацу поселился тихий вой. Но из глотки, будто скованной спазмом, он вышел больше подобным жалкому скулежу. Подняв голову к потолку и прижав письмо к груди, Нацу уставился в потолок, пытаясь сморгнуть песок из глаз. Он будто наяву услышал треск. На сердце вновь появилась рана. Колени подрагивали. У Драгнила не было сил на то, чтобы ненавидеть того, кому это письмо адресовано. Как смертельно Нацу сейчас завидовал этому счастливчику. Настолько, что хотелось подобно волкам взвыть на луну. Достав из-за пояса кинжал, Демон разглядывал блики луны, играющие на черном обсидиане. На бумаге не было ни единой подписи. Запах был Люсин. Это точно любовное признание ее авторства. Только кому? Вспомнив о конверте, на котором валялось письмо, он судорожно метнулся к столу. Легко обнаружив его среди остальных бумаг, Нацу внимательно осмотрел его поверхность. Но конверт состоял из алого картона, нигде и ничем непомеченного. Тут Драгнил заметил, как маленький белый листочек вылетел из его внутренней части. Подхватив бумажку, Демон, прищурившись, прочитал: — Спасибо за все, Нацу… Сначала розоволосый толком даже не понял, что только что сказал. А, когда, наконец, дошло, его сердце пропустило удар. Глубоко вдохнув воздух ртом, Нацу его с хрипом выдохнул. Не может такого быть. Это всего лишь глупое совпадение. Глупая шутка. Он не хотел доверятся надежде, ведь терять ее подобно смерти. Слишком больно. Свет резанул по глазам. Люси, зевая, вошла в свою комнату. Почему-то чашка кофе наоборот еще больше усыпила ее, а ответ на вопрос так и не возник. В итоге — это было лишь бесполезной тратой времени. И почему Люси не удивлена? Но тут девушка остановилась, протерла глаза и удивленно уточнила: — Нацу? Она так давно его не видела, что впору было принять Драгнила за какую-то особо реалистичную иллюзию. Иллюзия шелохнулась, подняла на нее взгляд полный какой-то странной надеждой, смешанной с глубоким отчаяньем. Он выглядел так, будто стоял на краю пропасти и вот-вот собирался спрыгнуть в нее. — Люси? — его потерянный голос неприятно резанул по ушам. Заклинательнице хотелось спросить, что с ним произошло, где он пропадал. Ведь Драгнил выглядел странно грустным, будто пришедшим на похороны. Хотелось спросить его о многом, но Люси толком не знала, как начать разговор. Только сейчас увидев Нацу, девушка поняла, как по нему скучала. Замявшись на пороге, блондинка смотрела на Нацу, Нацу смотрел на нее. Вдруг его обычный облик будто поплыл, обнажая багряную чешую на щеках, кроваво-красные глаза с вертикальным зрачком, излишнюю худобу и бледность. Люси удивленно вздохнула. — Что с тобой случилось? Нацу замялся, сжал в руках какую-то бумажку. И тихо сказал: — Я чуть не ввязался со Стингом в драку. Он меня страшно раздраконил. Девушка осторожно приблизилась. — Что мог такого сказать тебе Стинг, чтобы довести тебя аж до Драконьей ярости? — Я кое-что случайно подслушал, — отвел взгляд в сторону Нацу. И тут Люси обратила внимание на листы, что Драгнил крепко сжимал в руках. — А сейчас, — Ключница ловко вырвала подозрительно знакомую бумагу из его загребущих лап, — Ты опять читаешь мои работы? — подозрительно осведомилась Люси, пробегая взглядом по тексту. И чем больше она читала, тем больше краснела. Нацу наблюдал за ней со смесью любопытства и подозрительности. Наконец дочитав, девушка отложила листы в сторону. И вместо ожидаемой Драгнилом взбучки и криков, девушка, медленно розовеющая под его взглядом, проникновенно спросила: — Ты ведь понимаешь, что это письмо не для тебя? — Конечно, — мрачно кивнул Драгнил, усаживаясь на кровать, — Я не сомневаюсь в этом. Люси удивленно приподняла бровь. Заклинательнице всегда казалось, что он неравнодушен к ней. Возможно это было лишь женское желание, знать, что хоть кто-то в этом мире от тебя без ума. Но именно таковым был взгляд Нацу. Таковой была его странная забота. Таковыми были его детские попытки привлечь к себе ее внимание. Именно поэтому Люси никогда старалась не давать ему лишнюю надежду. Старалась не разжигать его чувства. Они ведь друзья. Тогда почему у него не возникло даже сомнений? — Почему ты сказал это так уверенно, Нацу? Драгнил отвел взгляд от ее лица. В груди его засела голодная пустота. Интересно, он и правда был настолько наивен? Правда надеялся, что письмо адресовано ему? Это же все глупость с самого начала. Он зря увидел это послание. Зря. Только надежду потерял, будто лишившись иллюзорных крыльев. Только зря истрепал себе нервы. Люси осторожно присела рядом. — Почему? — повторила она свой вопрос еще раз, положив руку Драгнилу на плечо. Он внезапно побледнел, затем покраснел и, одержимый порывом, накрыл ладонь Люси своей. Крепко сжав ее запястье, Нацу мягко притянул его к себе и нежно потерся об него головой. Щеки девушки вновь начали розоветь, но руку из его хватки Заклинательница не вырвала. Прижав тыльную сторону девичьей ладони почти к своим губам, Нацу как прорвало: — Потому что я не тот, кем хочу казаться. Я не тот, кто тебе нужен. И поэтому сейчас я не могу быть твоим другом — это мучительно для меня. Мне страшно находиться рядом. Я боюсь и того, что тебя кто-нибудь обидит, и того, что тебя кто-нибудь полюбит, и того, что ты полюбишь в ответ. Я боюсь сорвать свою ревность и ненависть на тех, кто тебе дорог. Я боюсь навредить тебе и расстроить тебя, как никого другого. Если ты будешь счастлива в разрушенном или завоеванном мире, я понимаю, что я сделаю что угодно для твоей мечты. Я сделаю что угодно ради тебя. Эти чувства убивают меня. Я постоянно наблюдаю за тобой и не могу не заметить, как ты смотришь на Стинга. Я все понимаю. И это убивает меня еще больше, — Нацу взглянул на нее так страшно искренно и проникновенно, как он не смотрел ни на кого и никогда. И Люси не могла не ответить такой честный взгляд, полный детской безнадежной надежды. Свободной рукой Заклинательница плавно провела по ряду чешуек на его скулах, рассеянных подобно веснушкам. Сердце в груди Драгнила сладко заныло. Он инстинктивно поддался вслед за ласкающей рукой, будто зверь изголодавшийся по ласке. Люси перешла на волосы, нежно их потрепала. Нацу смотрел на нее не отрываясь. Золотые волосы светились медовым блеском, а в глазах цвета корицы можно было легко утонуть. Она такая красивая, — мелькнула мгновенная мысль, и все его нутро затопила нечеловеческая нежность. Он едва слышно мурлыкнул, и уже не посмел показывать свою привязанность более явно. Девушка, напоследок, провела пальчиками по его острой брови и, заправив розовые волосы за ухо, убрала руку. — Я недостоин твоей любви, Люси, — прошептал Нацу, прикрыв глаза и поглаживая ее ладонь большим пальцем, — Я натворил в прошлом много ужасного и откровенно жуткого, о чем бы я хотел, чтобы ты никогда не узнала. Сейчас я счастлив просто находиться радом с тобой, Люси. Именно ты дала мне цель и какие-то стремленья в жизни. И за такой дар мне не стыдно и свою суть отдать. Посвятить лишь тебе. Ты для меня подобна звезде — такая же прекрасная и такая же недосягаемая. Можно сказать, что я люблю тебя. Ладонь Люси, что держал в своих оковах Демон, дрогнула на последней фразе. Ее лицо стало грустно задумчивым. Нацу, этот Нацу — очень хороший, неожиданно честный и чуткий, ранимый и скромный взрослый ребенок. Не тот шумный Саламандр — душа компании, а маленький и честный Нацу — сын Игнила. В него даже можно было бы Люси влюбиться, если бы она уже не отдала сердце другому. И как же Заклинательнице не хотелось разбивать его сердце категоричным отказом! — Не говори ничего! — мотает головой он, будто прочитав мысли девушки, и крепче к себе прижимает ее запястье. Люси не больно — Нацу удивительно нежен и чуток. Заклинательница рассеянно улыбается. И он повторяет еще раз, видимо закрепляя эффект, — Не отвечай! Я не хочу знать, что ты влюблена в другого, не хочу это слышать. — Драгнил молчит немного, а после отпускает девичью руку. Люси даже удивлена. Девушке отчего-то казалось, что от запястья его придется отрывать силой. К чему бы это? Но Нацу уже что-то ищет в карманах. Наконец, достав что-то смутно похожее на кинжал, вытянув из ножен, Драгнил протягивает его Люси. Девушка осторожно берет оружие за рукоять, Нацу кладет свою ладонь поверх ее, нежно обхватывает ее пальцы, и говорит совершенно спокойно: — Я не хочу быть твоим другом. Ведь друг не имеет право влюбляться в своего друга. Любимым ты меня тоже вряд ли назовешь, ведь я прекрасно понимаю и свою суть, и свою природу, и свое происхождение. Я помню почему я здесь. И я знаю свою цель, — Нацу будто задерживает дыхание и, опускаясь на колени перед Люси, обхватывая второй рукой ее ладонь с клинком, направляет кинжал прямо себе в горло. У Заклинательницы от удивления вперемешку со страхом округляются глаза. Но она не решается ничего сказать. Нацу смотрит на нее очень серьезно — он знает, что делает, — Я хочу быть лишь твоим псом. Хочу просто следовать за тобой, любить тебя, возможно не получая никакой взаимности. Это — моя цель, мой смысл жизни. Если тебе не нужен пес, тогда просто убей меня сейчас. Ведь я потеряю причину для жизни и существовать на этом свете потеряет для меня всякий смысл. Пронзи горло кинжалом, и я умру, а мое тело рассыплется на хлопья пепла. Я не буду ни в чем винить тебя, не зависимо от того какое ты примешь решение. Давай! Нацу, приподнимая голову, обнажая для девушки свою хрупкую шею, закрыл глаза и расслабился. Рука Люси, лишь поддерживаемая его ладонями, ходила ходуном. На глазах Люси сами по себе выступили слезы. Как Нацу Драгнил может говорить подобное с таким спокойным выражением лица? Как он может, прикрыв глаза, ждать, что Люси убьет его? Разве не он помог ей в Харгеоне? Разве не Нацу открыл для Люси новую жизнь? Разве они не дружили долгое время? Вместе ходили на задания? Как он мог даже подумать об этом! И как ему гордость позволила сказать такое?! Кинжал с звоном выпадает из ослабевших рук и откатывается куда-то под кровать. А Люси бросается к Нацу и крепко сжимает его в объятиях. Он удивленно приоткрывает один глаз, затем второй и чувствует запах волос Заклинательницы совсем рядом. Скорее интуитивно Демон тыкается носом в голову Люси и расслабляется, а руки его сами по себе закапываются в девичью прическу, осторожно разрушая ее. — Делай что хочешь, — шепчет она ему почти на ухо. Нацу даже может уловить шелест дыхания Люси греющего его голову, от которого волосы на затылке встают дыбом. Заклинательница крепче прижимает его к себе, и Драгнил чувствует, как медленно намокает жилетка на плече, — Ты только не умирай. Живи и храни нашу связь в своем сердце, — Люси отрывается от него, вытерев рукавом влажные глаза, и, сурово насупив брови, говорит, внимательно глядя его в алые глаза, — Ты меня понял? Не смей умирать! Нацу, улыбаясь, кивает. А после счастливо, подозрительно счастливо отвечает: — Конечно, — в груди его тепло, что может превратиться в пожар. Нацу и впрямь нужен Люси. Мысль эта дарит Дьявольскую надежду, Дьявольское желание жить. Драгнил широко и искренне улыбается девушке. Это похоже на чудесный сон, от которого он ни за что не хочет просыпаться. Но тут он вспоминает разговор со Стингом и резко мрачнеет, — Ты завтра пойдешь в гильдию Саблезубых, Люси? — У меня есть парочка незаконченных дел, так что да, — равнодушно пожимает плечами Заклинательница, косясь на заветный конвертик. — Не ходи туда. — Что? — удивленно переспрашивает Люси, рассматривая подозрительно мрачного Нацу. Тот поджимает губы. — Не ходи, — вновь повторяет он, качая головой. — Но почему? — Завтра объявят то, что тебе очень не понравиться. — Что же? — уточняет Люси, а после сразу предупреждает, — Если ты не скажешь, я сама пойду узнавать все в гильдию. Нацу вздыхает, закусывает губу. На что он надеялся? Люси же уперта как Демон и любопытна как черт. — Помнишь ты у меня спрашивала, что я не поделил со Стингом? — Припоминаю, — односложно отзывается блондинка, — И? Что дальше? — Они с Юкино завтра хотят объявить о том, что начнут встречаться официально. Люси пораженно уставилась в одну точку. Пара секунд ей потребовалась чтоб осознать происходящее. Мысли вихрем пролетали в голове. Люси думала, что у них со Стингом все так хорошо. Что они прекрасно проводят время друг с другом. А вот оно как обернулось. Коленки ее задрожали, и девушка упала на колени, прикрыв ладонями лицо. Ее голос звучал необычно глухо, отчего сердце Драгнила обливалось кровью. Нужно было все-таки душить этого Эвклифта — вон сколько от него мороки. — Люси… — почти неслышно нерешительно прошептал Нацу, протягивая к ней руку. Но он не смог. Не смог поддержать ее. Как всегда, боялся и не смог. Его рука обессилела, не проделав и полпути. Не имел права. Он пес, а не друг. Всего лишь пес. Он лишь тот, кем хотелось ему быть всегда. Почему же Нацу опять так больно? — Официально? — Люси, убрав руки от головы, посмотрела на Нацу взглядом обреченного зверька, — Официально, да? Сердце Демона треснуло. Нацу нахмурился и поджал губы, раздумывая стоит ли Люси вообще это знать. Стоить ли ей знать о том, что надежду ей даровали благодаря ему? Из-за него девушка жила в идеальном мире. И из-за него этот мир идет осколками… Будь его воля он бы никогда не стал говорить ей ничего такого. Но знание о том, что, если он не скажет совсем ничего, то Заклинательница узнает это уже в гильдии со слов самого Стинга, убивало Драгнила. Это будет гораздо болезненнее для их обоих. Он ни в коем случае не хотел, чтобы она страдала. Взгляд Заклинательницы был такой жалобный, и Нацу не устоял. — Я оказался не в том месте и не в то время и увидел то, что не предназначено для сторонних глаз, — Люси побледнела, явно понимая к чему он ведет. А Нацу сжал кулаки, — Я очень тогда разозлился и чуть не задушил его. Я ведь знал, что Эвклифт тебе нравиться, что вы прогуливаетесь вместе… — Он не пострадал? — взволнованно уточнила Люси, прервав Нацу. И это девичья забота об Убийце Драконов резанула по сердцу скальпелем. Нацу грустно вздохнул. — Юкино вовремя привела меня в чувство. — Юкино, — Люси сморгнула выступившие слезы. — Да, она очень милая девушка… Нацу сжал кулаки. Если бы ей могла бы помочь смерть Стинга, то Драгнил, не сомневаясь ни секунду, убил бы его и преподнес его труп в лучшем виде. Но Люси не такая как он. Люси не понравится смерть Эвклифта. А Нацу подчиниться любым ее желаниям. Девушка, покачиваясь, встала на ноги и поплелась в сторону двери. В груди ее засела холодная пустота. Заклинательнице очень хотелось освежить голову, прогуляться. Может дойти до Стинга и посмотреть ему в глаза. Зачем были все эти встречи, если его сердце принадлежало другой? Люси хотелось просто поговорить с Убийцей Драконов. Но при этом страшно не хотелось его видеть. Ведь Заклинательница знала, что может разреветься, лишь взглянув в его небесные глаза. Люси не хотелось утешения… И не хотелось видеть никого. Ей не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь видел ее горькие слезы. Она желала заглушить боль в сердце. Но не успела Люси прикоснуться к ручке двери, как почувствовала, что ее со спины крепко обхватывают руки Драгнила. — Отпусти… — тихо прошептала Люси. — Не ходи. Не ходи никуда, — Нацу тяжело вздохнул и продолжил, — Это не спасет тебя. Нельзя забыть, нельзя заглушить свои чувства так быстро… Разговор со Стингом лишь выбьет из тебя последние крупицы надежды. Не даст он ничего хорошего… — Отпусти! — Люси яростнее вырывается, но Драгнил гораздо сильнее. Она понимает, что все сказанное Нацу правда. Понимает, что он сам безответно влюблен в того, кто желает быть с другим. Она понимает… И потому рвется еще отчаяннее, — Я тебе говорю, отпусти! Я поговорю с ним! Я все пойму! Стинг тоже поймет! Нацу качает головой и, крепко зажмуриваясь, прячет нос в ее волосах. Сопротивление Заклинательницы для него не сопротивление вовсе. Только тело Демона все равно незаметно подрагивает. Он точно прав. Он уже пережил это чувство отчаянья. И Нацу не хотел, чтобы Люси потом сожалела о том, что он не смог ее остановить от необдуманного поступка. Поэтому Драгнил сожмет клыки и крепче прижмет к себе ее хрупкое тело. Пусть даже от каждого всхлипа, от каждого крика его сердце обливается кровью. — Отпусти! Я лучше знаю, что мне делать! Отвали! — Люси ожесточенно бьет Нацу по рукам, дергается, пытается шибануть затылком в его лицо. Но Драгнил не реагирует вовсе, лишь чуть сильнее сжимает тело Заклинательницы в объятиях. В ее душе полыхает злость. Почему он пытается ее задержать?! — Я поговорю с ним! Я поговорю с ним сегодня, ты слышишь?! Ты не сможешь мне помешать! Она раздраженно шипит, сжимая руки в кулаки, и наобум бьет куда-то назад. Попадает в щеку. Но Нацу даже не чувствует боли. Он лишь ласково трется скулой о заботливо подставленную девичью ладонь. Драгнил будто утешает Заклинательницу, говорит этим жестом, что все в порядке. Люси все понимает, краснеет и резко отдергивает руку назад. — Отпусти меня… — устало повторяет Люси, — Просто отпусти. — Нет, — тихо отвечает Нацу, — Я не позволю тебе грустить еще больше. Ты будешь разочарованна… Ты знаешь, что разочарование — это ледяные иголки? — Ты не сможешь меня остановить! — вдруг внезапно вновь вспыхивает Люси, — Если не сегодня так завтра! Я все равно спрошу! Я спрошу почему именно Юкино! Я! Я, я… — Она вдруг запинается и всхлипывает громче обычного. По щекам Люси начинают сами собой течь слезы. Нацу чувствует, как соленые капельки касаются его рук и стекают дальше. Сердце его пропускает удар. Он понимает, что Заклинательница сейчас горько и почти беззвучно плачет. Нацу страшно хочется ее утешить. Но руки дрожат. Драгнил хочет развернуть Люси к себе и прижать к груди, дать ей выплеснуть свою боль на нем. Но Нацу не может, его руки судорожно дрожат. Он не может. Не может ее утешить. Не имеет права. То, что Демон сейчас обнимает ее и без того огромная смелость и вольность. Это Нацу всегда был слаб и труслив. Вот почему Люси предпочла ему Стинга. Заклинательница шепчет:  — Я спрошу… Девушка сжимает зубы, но рыдания все равно прорываются против ее воли. В объятиях Нацу всегда так уютно, так тепло… Он всегда заботиться о ней. А что Люси может дать ему взамен? Демон вздрагивает, когда девушка сама вдруг оборачивается и скрещивает руки у него на спине. Лицо Люси заплакано, но потрясающе отважно. По чуть розоватым щекам стекают крупные слезы. Глаза у нее молящиеся, скорбные, мокрые, ненавидящие, усталые, тревожные, разочарованные, наивные, гордые и все равно по-прежнему карие. Столько прекрасных эмоций… У Нацу дыхание перехватывает от восхищения. А девушка прячет лицо у него на груди и, уже не стесняясь, выплескивает свои слезы. Ведь знает, что Нацу никогда не будет корить ее за слабость. Вечно напряженное тело Драгнила, наконец, расслабляется. Он нежно обхватывает плечи Заклинательницы руками, чувствуя, как ее хрупкое тельце содрогается от рыданий. Драгнил заботливо привлекает Люси ближе. Он не знает, что сказать, но и слова в такой ситуации излишни. Нацу может лишь выслушать ее боль, принять ее на себя. Тяжело свернувшийся в животе клубок переживаний разворачивается. Его ладонь, утешая, будто сама по себе легко проводит по золотым волосам. Приятное тепло расползлось по всей его сути. Люси, оставшись с ним, сделала свой выбор. И этот выбор был никак не в сторону Стинга. Она предпочла его обжигающий Огонь, выжигающему Свету. На губах расцвела счастливая улыбка. Этот факт не может не радовать. Нацу не знал сколько времени провел, обнимая хрупкое тело Люси и поглаживая ее по волосам, вдыхая ее запах и слушая ее всхлипы. Но он не жалел о том, что рискнул остановить ее на пороге отчаяния. Люси давно уже прекратила всхлипывать, выплакав все свои слезы, и просто стояла, наслаждаясь теплом объятий Драгнила. Нацу молча гладил ее по голове, и девушке казалось, что она попала в счастливое детство, где ее мама так же обнимала и поглаживала. Такая поддержка — лучше тысячи слов. И Люси была благодарна своему напарнику за это и все, что он делал для нее раньше. И, поддавшись какому-то странному порыву, она шепчет, точно зная, что Драконий слух не позволит ему не услышать: — Я люблю тебя… Щеки покрываются румянцем, и девушка уже молчаливо проклинает свой длинный язык. Тело Нацу под ее руками мощно содрогается. Люси сжимается в кольце его рук. Некоторое время ни один из них не двигается. В животе Драгнила образовывается тошнотворный комок. Это ложь, — кристально понимает он. Но как хочется верить… Эта вера убивает его не хуже кинжала в сердце. Почему Люси так его мучает? Нацу отстраняется, крепко сжимает руки Люси за запястья и пронзительно смотрит прямо ей в глаза. Девушка тяжело сглатывает, все ее лицо подобно алому шелку. Хотелось бы ей прикрыть его руками, но те уже в заложниках у Драгнила. Он встает перед ней на колено, смотрит снизу-вверх и отводит острый взгляд в сторону. Следуя новообразовавшейся привычке, Нацу вновь прижимает ее запястья к своему лицу. Его голос больше подобен предсмертному хрипу. Такой же глухой и мертвый, волнующий и болезненный. — Это лишь иллюзия. Ты говоришь это не мне… Ты говоришь это Стингу, на зло ему. Хочешь показать этому ублюдку, что он не важен. Сейчас тебе может казаться, что ты ненавидишь его. Но даже так на самом деле ты все еще в него влюблена. Потому что любовь не так хрупка, какой хочет показаться, — Люси вновь встречается взглядами с Нацу. И ее поражает та боль и отчаянье, что правят в его глазах, — Пожалуйста, не мучай меня. Ведь я знаю, ты меня не любишь… Не давай мне бессмысленных иллюзий. Люси тоже опускается на колени. Сердце ее жалостливо сжимается. Ей не хотелось видеть Нацу таким разбитым. Он должен быть веселым и жизнерадостным. Именно Заклинательница причина его грусти, смешанной с отчаяньем. Люси вновь проклинает свой несчастный порыв. Девушка внимательно смотрит в глаза Нацу, и тот первым отводит взгляд. Ее ладони осторожно освобождаются из его плена. Люси касается его щек, проводит пальчиками по скулам, почти заставляя Драгнила смотреть лишь на себя. Глаза Нацу широко распахнуты, а кожа чуть розовеет. Лишь убедившись, что все его внимание приковано лишь к ней, девушка начинает: — Я сказала это не потому, что видела на твоем месте Стинга или еще что-то подобное, — Люси закусывает губу. А Нацу кажется, что его сердце сейчас вырвется из груди, расправив мифические крылья, — Я сказала это потому, что хотела тебя поблагодарить за все, что ты ради меня делал. Потому, что я очень тобой дорожу… Нацу усмехается по-доброму и накрывает ладони Люси, все еще прижатые к его щекам, своими. — Извинения приняты. Люси лучезарно улыбается. И он просто не может не улыбнуться ей в ответ. Впервые за долгое время Заклинательница улыбается лишь ему. Так искренне и красиво… Люси переплетает свои пальцы с Нацу. Тот удивленно приподнимает брови, слегка краснеет и сжимает нежные ладони чуть сильнее. — Я признаюсь тебе вновь, когда смогу тебя полюбить, — тихо шепчет она, проникновенно глядя на Драгнила, — Ладно? В глотке у того резко становится суше. Сердце уже в который раз за вечер пропускает удар. Нацу не верит. Это же сон? Но ежели это сон, то Демон предпочтет никогда больше не просыпаться. Нацу опять пытается себя обмануть и сбежать. Ведь Драгнил прекрасно знает, что это не иллюзия. Глаза Люси слишком красивы, слишком искренни. Она ждет ответ. Но из глотки при всем старании не выдавить ни слова. Нацу кивает, в смущении кусая губы. Люси вновь улыбается ему, проводит нежными пальцами по лицу Драгнила, касается чешуек, шевелит теплым дыханием его ресницы. И Драконья Ярость развеивается. Чешуйки, как осенние листья падают на пол, позвякивая подобно драгоценным камням. Ряд клыков вновь выборочно затупляется. Жажда чужой крови испаряется, не оставляя и следа. — Я буду ждать сколько потребуется. — так же шепчет Нацу в ответ, чувствуя, как подобно пазлу осколки его вселенной вновь собираются вместе. Драгнил сделает все что угодно, для того чтобы Заклинательница смогла перенять чувства, подобные тем, что он испытывает к ней. И возможно когда-нибудь, когда Нацу сможет сказать Люси в ответ: «Я тоже все еще люблю тебя», его мир станет таким как был прежде. Когда-нибудь удача вновь ему улыбнется, подобно тому моменту, когда он впервые встретил Люси. Когда-нибудь его собачья верность получит достойное вознаграждение. А до тех пор Нацу будет терпеливо ждать.