and me here on the ground

      Колокольчик над дверью магазина диковинок звенит на пол-октавы ниже, чем вчера. Фрэнк замечает это, но ничего не говорит. Когда Грант поднимает глаза от бесполезного вытирания пыли с одной из полок, он заявляет:              — Я в деле.       Улыбка, расплывающаяся на лице Гранта, широкая, ослепительная и, возможно, даже немного гордая.              — Рад это слышать. Я сообщу капитану Вентцу и его отряду, знаю, что они беспокоятся. Спасибо, — искренне добавляет он.       — Поблагодаришь меня, когда яйцо будет в лодке, — говорит ему Фрэнк, но тоже улыбается. Он разворачивается, чтобы уйти — посылки в его сумке, в конце концов, сами себя не доставят. — О, и… Джерард передаёт тебе привет.       Улыбка Гранта становится мягче по краям, и он кивает.              — Скажешь ему то же самое от меня?       — Будет сделано, — обещает Фрэнк, махнув Гранту на прощание рукой. — Береги себя!       Когда он снова выходит на улицу, на перилах над его велосипедом сидит голубь.              — Как дела? — спрашивает он у птицы. Голубь улетает, не отвечая, но Фрэнк всё равно продолжает улыбаться.

***

      Так что шесть дней спустя Фрэнк останавливает свой велосипед перед казармами Королевских Всадников.       После всего, что было до этого — а Фрэнк включает в этот промежуток времени большую часть последних трёх месяцев: встречи с Грантом, влюблённость в Джерарда, изучение секретов другого города — сама процедура доставки почти до смешного проста. Он добирается до офиса по указателям; кадет за стойкой с синим поясом на форме разглядывает его удостоверение и квитанцию.       — Не думаю, что у меня есть что-нибудь для тебя, — с сомнением начинает она. В задней части кабинета открывается дверь, и через неё проскальзывает рыжеволосый всадник с хорошо завёрнутым свёртком подмышкой.       — Я думаю, это то, что он ищет, — поясняет он, передавая свёрток девушке, которая внимательно рассматривает его и хмыкает. Фрэнк украдкой бросает взгляд на герб на куртке всадника — он совпадает с тем, который он видел на форме капитана Вентца.              — Что ж ладно. Думаю, это действительно всё, — говорит кадет, протягивая свёрток. — Я должна подписать что-нибудь или?..              Фрэнк просит её поставить подпись и отдаёт ей копию квитанции, обещая, что подтверждение доставки придет Ночной почтой. Рыжеволосый всадник приподнимает козырёк фуражки перед Фрэнком и исчезает через заднюю дверь. Фрэнк берёт свёрток — он больше, чем ожидалось, но всё же достаточно маленький, чтобы его можно было спрятать в почтовую сумку.              Он проявляет осторожность, хотя и Грант, и капитан Вентц уверяли его, что, как только скорлупа яйца затвердеет, потребуется гораздо больше, чем тряска на велосипеде, чтобы повредить его. Он знает, что нелепо думать, что свёрток кажется теплее, чем обычно, учитывая, сколько слоёв хлопка и ваты должно быть поверх него, чтобы сохранить яйцо в безопасности.              Он знает, что там, в инкубатории, дракон Вентца размышляет сейчас над яйцом, которое почти идентично тому, которое несёт Фрэнк; единственная разница в том, что «яйцо», которое сейчас находится в гнезде Хемингуэя, никогда не вылупится, и если Фрэнк хочет что-то сказать об этом, то ему предоставят возможность позже.              Затем он возвращается, следуя по указателям в обратном направлении. Когда он выходит на улицу и отстёгивает свой велосипед быстрым привычным движением, он чувствует, что его сердце начинает биться немного быстрее.              Вот и всё.       

***

      — Как только начнёшь, не останавливайся ни перед чем, — предупредил его Грант накануне вечером, когда они изучали карту города. У Фрэнка на руках были чернила, из-за того, что он весь вечер отмечал то, что упустили королевские картографы, и Джерард слегка издевался над ним по этому поводу.       «Есть существа, которые почувствуют яйцо и придут за ним. Если ты остановишься, или даже если ты хотя бы немного начнёшь тормозить, они найдут вас».       Фрэнк держит эти слова в уме, спускаясь с холма, который ведёт к утесам.              — Что это за существа? — спросил Фрэнк, и Грант ответил, что они возникают из Тени, когда чувствуют достаточно сильную магию. Тени. Фрэнк не просил его вдаваться в дальнейшие подробности, ему и этого хватило.       — Это наша последняя надежда, — сказал Грант, рассказав ему о других идеях, которые они рассмотрели и в итоге отвергли.       Он знает, потому что они обсуждали план достаточно много раз, и он, вероятно, мог бы повторить его даже во сне; Грант расставил людей вдоль всего маршрута Фрэнка, чтобы позаботиться об отражении любого вмешательства со стороны Теней. Он обещал, что вместе с остальными сделает всё возможное, чтобы Фрэнк был в безопасности, пока он будет передвигаться по городу. И он проинструктировал Фрэнка, что делать, если что-то пойдет не так, если он будет застигнут врасплох.       Перед Фрэнком маячит низ склона, и он наклоняется вперёд, чтобы набрать скорость для небольшого подъёма и резкого поворота налево, который последует за ним. Когда он преодолевает подъём, его велосипед отрывается от земли всего на мгновение, и на эту долю секунды он чувствует невесомость.

***

      Сначала кажется нелогичным, что Фрэнк не едет по главной дороге, которая приведёт его прямо к реке. Вместо этого он срезает через юг, петляя между многоквартирными домами и грязными промышленными зданиями, которые составляют большую часть восточной части города. Он держится улиц-дублёров и избегает более загруженных дорог, когда это возможно. И так за всё время пути, что особенно легко с визиткой Гранта в кармане.       Отъехав на приличное расстояние от утёсов, он начинает поворачивать на юго-запад. Перед глазами он видит весь маршрут, раскинувшийся перед ним в виде карты; он планирует срезать заторы в центре города, нацелившись на один из самых южных мостов, который поможет ему оказаться на расстоянии вытянутой руки от Террас.       Воспользуйся этим маршрутом кто-то неопытный, и он бы затратил вдвое больше времени, чем некоторые умудрённые опытом, ведь один неверный поворот мог привести в лабиринт из сплошных тупиков. Но Фрэнк знает этот город как свои пять пальцев, и он знает, что это самый прямой путь от утёсов к Террасам, и с наименьшей вероятностью ему придётся останавливаться по какой-либо причине. Вот как он собирается сохранить яйцо в безопасности.              — С тобой всё будет хорошо, — говорит он яйцу. Он чувствует себя немного глупо, но решает не зацикливаться на этом. Сейчас у него есть более важные дела, о которых нужно беспокоиться.       

***

      Он сталкивается с первой Тенью, находясь на середине пути.              Сначала он не обращает внимания на вспышку на периферии видимости, потому что он едет достаточно быстро, чтобы отвлекаться на что-то по сторонам. Но эта вспышка отличается тем, что остаётся с ним, даже когда он сворачивает за угол и ныряет под эстакады, всегда рядом, просто вне поля его зрения.              Фрэнк чувствует лёгкое прикосновение краем сознания. Это едва ли отголосок того, каково было чувствовать ту сущность под Шрамом, но это всё равно отвратительно, и Фрэнк мысленно отшатывается и набирает ещё большую скорость.              Когда он проезжает под следующей эстакадой, существо исчезает; он посылает молчаливое «спасибо» женщине, стоящей над ним на эстакаде с протянутыми руками, держащими какой-то кристалл. Гонка продолжается.              Через пять минут он встречает следующую Тень. Он как раз пробирается через старые кварталы, заполненные разноцветными домами с раскинувшимися дворами, и на этот раз Тень перелетает с дерева на дерево. За столиком возле кафе сидят двое мужчин, и когда он проезжает мимо них, один из них рисует в воздухе какой-то символ руками, а другой хлопает себя ладонями по бёдрам. Тень исчезает между деревьями.              Так всё и продолжается: Фрэнк мчится по городу и по пути встречает Тени, которых одну за другой прогоняют люди, находящиеся вдоль дороги. План работает.              Когда он пересекает мост, Фрэнк почти готов поклясться, что чувствует пульсацию яйца в сумке у себя на груди, правда, всего один раз. Как будто оно взволновано. Фрэнк не может сдержать глупую улыбку, потому что, чёрт возьми, он его понимает. Он тоже взволнован.       

***

      Первое, что идёт не так, это то, что на пути оказывается стройка, которая блокирует две улицы на маршруте Фрэнка. Ничего страшного, он автоматически поднимается на квартал севернее и перестраивает свой путь, пересекая ещё два квартала. Это только добавляет тридцать секунд или около того к времени его поездки, но в течение этих тридцати секунд появляется Тень.              Он возвращается к намеченному маршруту как раз вовремя, чтобы невысокая рыжеволосая женщина, которую, как ему кажется, он видел в магазине Джилл раз или два, прогнала Тень с помощью чего-то похожего на бутылку чернил. Но не успел он проехать и полквартала, как краем глаза, а также своим сознанием, почувствовал приближение ещё одной Тени, из-за чего мысленно выругался: теперь они появляются быстрее.              Второе, что идёт не так, это то, что он покидает юго-западный спальный район и въезжает в лабиринт неровных извилистых дорог, которые составляют кварталы по другую сторону холма от Террас. Он знает, что если сделает здесь хотя бы один неверный поворот, то окажется в тупике, и что именно здесь для него важнее всего придерживаться намеченного маршрута.              А потом он поворачивает налево, и масса Теней преграждает ему путь, заставляя его вместо этого свернуть направо. Вот и всё. Он сбился с пути.              — Чёрт вас всех дери! — шипит он, пригибаясь и ломая голову, пытаясь вспомнить, как выглядит этот район, какой поворот он должен сделать, чтобы выбраться отсюда и вернуться к дорогам, которые он знает. Тени, в таком множестве преградившие теперь ему путь, не были тем, что предполагал Моррисон, когда говорил Фрэнку, чего стоит ожидать.              — Чёрт, чёрт, чёрт, — повторяет он. Ему придётся углубиться в лабиринт, чтобы выбраться оттуда, и надеяться, что кто-то из друзей Гранта будет стоять где-то поблизости.              На этот раз ему повезло: он собрал за собой огромное облако Теней и едва успел опередить их, как вдруг все они со свистом исчезли одновременно. Он не видит, кто помог ему, он просто держит глаза открытыми, ожидая следующего поворота.              Но улицы продолжают петлять и резко поворачивать, а он продолжает притягивать всё больше Теней. И он вдруг понимает, что ощущает страх, который не принадлежит ему, но эхом отдается в его груди, и он накладывается поверх его собственного беспокойства. Он определённо исходит от яйца.              У Фрэнка нет времени, чтобы разобраться с этим осознанием должным образом, поэтому он просто продолжает путь.              — Всё в порядке, — бормочет он, входя в очередной поворот. Здания проносятся мимо него быстрее, чем он успевает их разглядеть. — Всё в порядке, — повторяет он. — С нами всё будет в порядке.              Он повторяет эту мантру, пока они ныряют из переулков в переулки и огибают старые больничные здания, давно заброшенные. Они почти у начала Террас. Если он сможет проехать ещё несколько миль, они будут свободны.              Тени отступают, и Фрэнк хохочет, благодаря того, кто развеял их на этот раз. Он поворачивает налево, потом направо, а потом понимает, что он по уши в дерьме.              Он только что въехал на велосипеде в длинный переулок между двумя рядами пустых зданий. А в двухстах футах перед ним плывёт облако Теней — тех, что преследовали всё это время. Они никуда не пропадали. Они ждут его.              — Этого не было в плане, — говорит Фрэнк. Яйцо пульсирует от страха, и Фрэнк снова успокаивает его своим «всё в порядке», хотя на самом деле это не так.              Он резко останавливается и разворачивается, но там тоже есть Тени. И в переулке нет выходов с той стороны, которая видна Фрэнку. Он в ловушке.              «Если что-то пойдет не так и твоя жизнь окажется в опасности, оставь яйцо».               Он помнит лицо Гранта, когда тот произнёс эти слова — как будто это было последнее, что он хотел сказать.              «Они не будут нападать на тебя, если ты не попытаешься защитить его. У тебя нет ничего, что им нужно. Оставь яйцо и беги, и ты будешь в безопасности».              Фрэнк знает, что именно так ему и следует поступить. Его пальцы уже тянутся к ремням почтовой сумки, когда он думает об этом. Оставь яйцо. Он пытался спасти его, но потерпел неудачу, и Грант пообещал, что никто не осудит его.              — Чёрта с два, — вдруг решительно заявляет Фрэнк. Он делает глубокий вдох и поднимает глаза. На подоконнике футах в десяти сидит ворона и смотрит на него.              — Помоги мне, — умоляет Фрэнк на языке крылатых, с умением говорить на котором он родился. — Помоги мне, помоги мне спасти яйцо, помоги мне, пожалуйста…              На одно-единственное мгновение, в которое его сердце успевает болезненно сжаться, ничего не происходит. Тени в обоих концах переулка стремительно приближаются к нему. Он обхватывает руками сумку, в которой лежит яйцо, и крепко зажмуривается.              А потом раздается сильный шум — тысячи крыльев хлопают одновременно. Фрэнк открывает глаза и видит огромную чёрную тучу, спускающуюся сверху. Но это облако состоит не из Теней.              Сотни ворон начинают кричать и каркать, размахивая клювами и когтями и отбрасывая Тени. Он окружен вихрем крыльев и перьев, и сотни голосов говорят ему: «Лети! Лети! Лети, лети, лети!»              Фрэнк так и делает.              Он выскакивает на другой конец переулка и, о слава богам, видит солнечный свет, отражающийся от реки вдалеке. Над ним, как почетный караул, кружат вороны. Каждый раз, когда Тень пытается прорваться к нему, она разрывается в клочья тысячами клювов, прежде чем стать сильнее.              — У нас всё будет хорошо, — снова говорит Фрэнк яйцу и получает в ответ волну эмоций, которая чуть не опрокидывает его с велосипеда. — Ух ты ж, — говорит он. — Держи себя в руках, ладно? Мы почти на месте.              Слева от него появляется Тень. Секунду спустя она исчезает в кричащем облаке из крыльев и перьев. Вороны все очень довольны собой.              — Спасибо, спасибо, спасибо, — благодарит Фрэнк, доверяя ветру передать остальным свои слова. Даже если он не нуждался в нём некоторое время, он всегда был верным помощником раньше.       

***

      Он останавливается перед причалом и видит, что Грант стоит рядом с одним из больших резных деревянных ящиков, которые Фрэнк видел на полках в той самой комнате его магазина. Фрэнк спрыгивает с велосипеда, позволяя ему упасть на бок, и бросается к Гранту, по пути цепляясь за завязки своей сумки. Вороны ещё немного кружат над ними, а затем садятся на ближайшие поверхности, настороженно нахохливаясь, наблюдая.       — Тише, — предупреждает Грант, кладя руку ему на плечо. Фрэнк глубоко вздыхает, лезет в сумку и вытаскивает яйцо. Оно тепло пульсирует на кончиках его пальцев.       Он осторожно кладёт его в гнездо из набивки внутри коробки, и Грант закрывает крышку со щелчком замка. Фрэнк чувствует, как последняя Тень на краю его сознания исчезает, как только яйцо оказывается под замком.       — Это сохранит его в безопасности на следующей части пути, — мягко поясняет Грант, проводя рукой по резьбе на крышке коробки. Он смотрит на Фрэнка, и в его голосе слышится явное облегчение, когда он говорит:              — Я испугался, что ты…       — Их было больше, чем ты предполагал, — перебивает его Фрэнк. — Но всё в порядке. Мы сделали это.       — Мы? — спрашивает Грант. Он смотрит на ворон, сидящих вдоль ограды на краю причала, а затем снова на Фрэнка, с любопытством.       Фрэнк гордо задирает подбородок и подтверждает:       — Мы.              Яйцо и вороны были рядом с ним всю дорогу, он чувствовал это. Он всё ещё чувствует это, той частью своего сознания, которой он всегда мог чувствовать драконов и других существ с крыльями. Странно, но не так уж и плохо снова слышать их теперь, когда ментальные стены наконец рухнули.              — Ахой! — кричит один из мужчин, стоящих на причале рядом с небольшим речным судном. У него тёмная кожа, и его лицо похоже на лицо другого человека, который отвязывает крепкий канат от причального столба. — Нам нужно отходить, Грант!              — Хорошо! — отзывается Моррисон. Он отступает в сторону, и мужчина подходит к ним и поднимает коробку. Он идёт обратно по пирсу, садится в лодку и исчезает. Через несколько минут он появляется с пустыми руками.              — Надёжно уложено, — сообщает он.              — Спасибо, Габриэль, — говорит Грант. — Вы свяжетесь со мной, когда доберётесь до места назначения?              — Конечно, — обещает Габриэль. Он смотрит на Фрэнка и говорит:              — Чёрт возьми, натворил ты конечно, делов, дружище…              Фрэнк пожимает плечами, глядя на реку. Габриэль смеётся, хлопает Фрэнка по плечу и идёт отвязывать последнюю верёвку, прежде чем прыгнуть в лодку, которая с грохотом оживает у него под ногами. Он машет рукой, когда лодка отчаливает от причала. Грант и Фрэнк стоят рядом, наблюдая, как маленький речной катер становится всё меньше и меньше вдали. Фрэнк выдыхает, наконец-то. Этот выдох, кажется, он сдерживал месяцами.              — Знаешь, он прав, — говорит Грант. — Ты сегодня чертовски много сделал.              — Я всего лишь делал своё дело, — отвечает Фрэнк, снова пожимая плечами. — Может, было чуть сложнее обычного, но ничего страшного.              Ворона, сидящая на соседнем причале, категорически не согласна с этим утверждением, но Фрэнк игнорирует её.              — Благодаря тебе это яйцо вылупится, — объясняет ему Грант. — И тогда в мире появится немного больше магии, которой раньше в нём не было. И это хорошо. Вообще-то это чертовски важно.              Фрэнк слегка смеётся, пугая ворону, которая медленно, но верно приближалась к ним, и это заставляет Фрэнка смеяться ещё больше.              Грант смотрит, как ворона улетает. Потом он говорит:              — Я прошу прощения.              — За что? — с любопытством спрашивает Фрэнк. Ему в голову приходит одна мысль. — Ты знал, что эти твари-тени поумнеют и перекроют дорогу? Потому что если ты знал это и не сказал мне, то я тебя прикончу.              — Нет, — спешно уверяет Грант. Фрэнк замечает за собой, что снова наблюдает за воронами. — Я и не предполагал, что тени будут так организованны; полагаю, у них уже давно не было возможности получить яйцо, и они были особенно нетерпеливы. Но я не это имел в виду.              Он делает знак воронам и оглядывается на Фрэнка.              — Я не очень хорошо тебя знаю, Фрэнк, хотя надеюсь, что когда-нибудь смогу. Но я знал, что у тебя есть… Проблемы с магией, и что ты, кажется, совсем не заинтересован в их решении. Если бы я знал всё, если бы я знал, что значит для тебя защита яйца, я бы попросил кого-нибудь другого или нашёл бы другой способ.              — Другого выхода не было, — напоминает ему Фрэнк. — Ты сам мне это говорил. И всё в порядке, правда.              Фрэнк немного удивлен, обнаружив, что он говорит серьёзно. Чуть поодаль от берега взлетает стая чаек, и пока что странно, но одновременно приятно снова слышать их крики.              Грант всё ещё выглядит виноватым.              — Я всегда твёрдо верил, что люди должны сами выбирать свой путь к древней магии, будь она частью их от рождения или чем-то, к чему они приходят в сознательном возрасте. Мне искренне жаль, если ты чувствуешь, что у тебя не было этого выбора.              — Я думаю… — Фрэнк вздрагивает и замолкает, пытаясь внятно сформулировать мысли, крутящиеся у него в голове. — Я думаю, что, возможно, это именно то, что мне нужно, на самом деле. Это моя магия, и я должен владеть ею, потому что иначе это сделает кто-то другой. И она никогда не исчезнет только потому, что я её боюсь.              — Не припомню, чтобы магия покидала кого-нибудь, — соглашается Грант через мгновение с лёгкой улыбкой на губах. Он замолкает, глядя на воду. Речной пароходик — теперь всего лишь пятнышко на горизонте.              — Я очень рад, что ты пришёл ко мне в тот день, Фрэнк Айеро, — говорит ему Грант.              — Я тоже, — вторит Фрэнк и думает, что это, возможно, одна из самых правдивых вещей, которые он когда-либо говорил.              С причала доносится вскрик, Фрэнк оборачивается и видит, что к ним бежит Джерард, а за ним по пятам следует Рэй. Фрэнк смеётся и подходит поближе как раз вовремя, чтобы не быть полностью сбитым с причала, когда Джерард врезается в него и обнимает.              — Фрэнк! — повторяет Джерард без устали. — О боже, боже мой, Фрэнки, ты... Ты в порядке?              — Конечно, — бормочет Фрэнк ему в волосы. — Ты оберегал меня.              Он почти уверен, что знает, кто помог ему в тот первый раз, когда он заблудился в лабиринте территории заброшенной больницы. Он берёт руку Джерарда и осторожно разжимает его пальцы, показывая тот же самый сигил поиска, который Джерард использовал той ночью на вокзале.              — Вот, видишь?              Джерард берёт лицо Фрэнка в свои ладони и целует его, целует, целует, и Фрэнк задыхается, и запускает пальцы в волосы Джерарда, и целует в ответ со всей преданностью.              Грант добродушно посмеивается, а Рэй страдальческим тоном протягивает: «Ребя-я-ят», и вороны, всё ещё рассеянные по причалу, кричат и каркают, удивляясь волосам Джерарда, его способностям давать им червячков не отрываясь от Фрэнка (чтобы не мешали) и блестящим молниям на его пальто. «Вороны — сплетники», — вспоминает Фрэнк, но сейчас он не может заставить себя думать об этом.              Он жив, и он больше не убегает, и у него есть Джерард, а ещё у него есть свой город, и жизнь, которую он не собирается отдавать никому и ни за что.              Где-то на севере в это время начинает петь один из городских колоколов...