Дворец в чёрной пустыне

- Так приятно видеть Вас снова, дорогой детектив, - весьма сдержанную улыбку элегантным жестом едва прикрыли кончики пальцев. Чёрный глянцевый маникюр поблескивал от пламени свеч, которые являлись единственным источником освещения здесь, будто они находились в настоящем средневековом замке, без электричества, в своеобразной элегантной, печально готической обстановке. Официант, высокий стройный мужчина, чьё лицо было скрыто странной темной пеленой, тихо резал нежнейший шоколадный чизкейк за спиной хозяйки дома. Селестия почти не изменилась. То же платье, та же причёска, надменный взгляд и улыбка. - Но мне кажется, что Вы поторопились на нашу сторону. Она приняла чашку из роскошного сервиза, полную ароматного чая с бергамотом. Такую же поставили и её гостье. - Я не собираюсь здесь задерживаться, - ответила та почти привычно холодно и отрешенно. Только немного взволновано. И Селестия вновь присмотрелась к ней, но уже внимательней. - Я бы расхохоталась, если бы эти слова принадлежали не Вам, Мисс Киригири. Гостья ничего не ответила. Она смотрела на отражение в чашке, где чёрные вены оплетали половину её тела, где из многочисленных язв и нарывов сочилась гнилая кровь. А Селестия видела свою давнюю знакомую, но едва ли теперь её узнавала. Нет, Кеко сильно изменилась. Сколько времени прошло? Сколько лет? Это уже не заносчивая школьница социопатка с амнезией. Это была молодая женщина, мудрая не по годам, невероятно красивая и ... живая? - Так почему сюда, Кёко? - детектив подняла взгляд, и Селестия больше не могла сдержаться от любопытства, потому что Киригири, та самая( хотя скорее уже немного другая) Киригири смотрела испуганно. Всего мгновение, однако, эту девушку не могли напугать ни трупы, ни изощренные страшные убийства. Ничто и никто. - Что ты сделала Кёко? Что с тобой сделали? - она вдруг перешла на ты, как в те добрые старые времена, и почему-то Кёко стало легче. - Убили. Я отравлена, но возможно я смогу вернуться в тот мир. Я успела принять противоядие. Она сказала это собранно, сдержано. Будто и не было боли, пожирающей половину её тела, и удушающих сомнений. Но Селестия держала в голове её испуганный взгляд. - Ты что, сама дала убить себя? - Нет, у меня не было выбора. - Кёко, расскажи мне все! - Селестия вдруг сама напряглась, положила руки на стол. Её ладонь лежала рядом с ладонью Кёко, обтянутой все той же чёрной перчаткой. Она коснулась кончиками пальцев тыльной стороны её ладони, едва огладила. Киригири не знала как реагировать, поэтому поступала по старинке: не реагировала. А Селестия вглядывалась в её лицо, ждала истории с таким нетерпением, что у неё задрожали руки. - Ты в порядке? - спросила Кёко неожиданно холодно даже для самой себя, и Селестия будто бы обожглась, отстранилась, села ровно и взяла в руки чашку, которую после нервно оставила в сторону. - Прошу прощения. Я просто... - Селестия уставилась в окно, где была только бескрайняя чёрная пустыня. Она тихо вдохнула, сдерживая слёзы. Она устала от этого места, она смертельно устала. Она не могла больше быть здесь, существовать здесь, засыпать, чувствуя обжигающие языки пламени, терзающие её тело. Она хотела прикоснуться к Кёко, единственной, кого она здесь увидела. Она хотела оставить её здесь и больше не терпеть одиночество среди множества безликих. - Селестия, - позвала Киригири. Девушка подняла на неё взгляд, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза, - Ты устала, я знаю, тебе больно. - Ты знаешь? - Селестия скептически улыбнулась, но почти сразу отбросила иронию. Нет, Кёко все же очень изменилась. Она будто бы с трудом сдерживала свою каменную маску. - Да, - она кивнула, опуская взгляд на руки. Вдруг она начала снимать перчатки. Селестия не знала секрет её перчаток. Однако, сейчас тайна ей не открылась, поскольку все увечья были словно удалены. Будто никогда их не было. Теперь Кёко сама положила ладонь на запястье Селестии. Девушка тихо ахнула, не сдержалась и расплакалась. - Ты правда живая, ты такая тёплая, - Селестия улыбалась через слёзы. Она уже сама держала ладонь Киригири в своих руках, перебирала аккуратные длинные пальцы. После приложила ладонь к своей щеке, прикрыла глаза. - Ты хотела, чтобы я рассказала о произошедшем? - голос Кёко стал мягче и сам едва ли не дрожал от слез. Измученная в этом аду Селестия была одной из нескольких из их класса, кого она смогла повстречать. Они все были здоровы, это место не давало причинить себе вред. И сойти с ума тоже не позволяло. Так что все здесь осознанно мучались в одиночестве. И это было очень страшно. На самом деле, Кёко не была здесь в наказание. Она никого не убивала и не подставляла. Но в отличии от тех, кто был осуждён на вечные муки, она могла здесь перемещаться. Бескрайняя чёрная пустыня сменялась другими пейзажами, и она могла видеться с другими умершими. К Селестии она пришла по собственному желанию, помня то, что вряд ли можно было назвать дружбой, но и оставить без внимания тоже нельзя было. Рассказ затянулся надолго. Несколько лет неспокойной чужой жизни, были глотком свежего воздуха для истерзанной души. Селестия слушала внимательно, затаив дыхание. Где-то на середине разговора они пересели на софу у камина. Хозяйка дома бережно держала ладонь гостьи, как самое ценное, что у неё было, сидела к ней близко, чувствовала тепло её тела через тонкую ткань чёрного пиджака. - Ты спасаешь мир? - Нет, я лежу где-то глубоко под землей, в холодной не слишком сырой комнате, - Киригири произнесла это буднично, но с едва уловимыми нотками иронии, и это было так непривычно, но так потрясающе, слышать её эмоции, видеть, как рассыпается каменная маска. - Кёко, ты же меня поняла, - Селестия едва улыбнулась. Но уже не так, как в начале их разговора. Теперь она делала это искренне, ведь она убедилась, что Кёко настоящая, а не очередная подачка её измученного разума. Она впитывала в себя этот разговор, как губка, стараясь запомнить каждое слово, каждое еле уловимое движение бровью и улыбку Киригири. - Ты потрясающая, Кёко. Ты стала такой взрослой и научилась говорить, - Селестия только чуть-чуть подтрунила, но в основном она была преисполненна восхищением. Кёко смущенно улыбнулась. В процессе рассказа она вдруг поняла, что от мертвой знакомой ей не нужно ничего скрывать и носить маску безразличия. Она могла расслабиться, могла дать волю чувствам. - Спасибо. Они посидели немного в тишине. Киригири переводила дух после долгого рассказа, а Селестия его переваривала. - Кёко, ты ведь на самом деле ненавидишь меня? - вдруг спросила Селестия, опуская чужую ладонь, чтобы не дать почувствовать свою дрожь. Она в моменте изменилась. Кёко никогда не видела её такой. Наверное, никто не видел. Видимо, это место все же сломало её. - За то, что ты убийца? - это прозвучало так прямо. Но это ведь была правда. Селестия кивнула, опуская взгляд. - Зачем ты тогда пришла ко мне? - Я не испытываю к тебе ненависти, Селестия. Мы все были заложниками ситуации тогда и остаёмся ими сейчас. Это очень тяжело. Мы были старшеклассниками и у всех нас были свои мечты. Но ни одной не было суждено исполниться. Не смотря на то, как уверено Селестия встречала смерть, со временем, проведённым здесь, она тоже заметно изменилась. Кёко это заметила. И они обе тихо уважали друг друга. - И я скучала по тебе. - Скучала по мне? - удивилась Селестия, прикрывая рот ладонью, поняв, что слишком громко ахнула. Кёко лишь кивнула головой в ответ. А девушка вновь прильнула к её руке, позволила себе положить голову на плечо детектива. Киригири была не против. Какое-то время они сидели в тишине, придаваясь воспоминаниям, о тех днях, когда они были простыми школьниками. Когда Селестия сидела в комнате отдыха с чаем, а Кёко приходила туда в поисках покоя, где могла спокойно работать над расследованиями. Они не мешали друг другу и в какой-то момент эти встречи стали для них необходимостью. - Кёко, как скоро ты вернёшься? - спросила Селестия уже спокойно. Расставание было неизбежно, она уже приняла это. - Наверное уже скоро, - Кёко даже не взглянула на часы. Она просто чувствовала, как постепенно утихает боль. Противоядие делало своё дело. - Я знаю, ты справишься со всем. Ты невероятная Кёко, - Селестия смотрела ей прямо в глаза, говорила уверенно, крепко держала её ладонь. Киригири вновь тепло улыбнулась, а после вдруг поддалась вперёд, заключая девушку в объятия. - Спасибо, Селестия. - Я буду очень скучать, но надеюсь, следующая наша встреча состоится лет через пятьдесят. Надеюсь твоя амнезия не вернётся, ведь я захочу услышать о каждом дне твоей жизни. - Я буду готова, - Кёко вдруг стало невыносимо грустно. Холод парализовал её и перед глазами потемнело. Она вдруг резко вдохнула, обжигая легкие воздухом. Девушка закашлялась и перевернулась на бок, стараясь подняться, однако слабость одолела её. Она пролежала здесь достаточно долгое время. Да она ожила, вернулась в этот жестокий мир. Её мир. Она с трудом передвигала конечностями, но была несказанно рада и этому. Только взгляд постоянно плыл, и Кёко не сразу поняла, что плачет. Она не знала, было ли это обычным сном, в нем все было таким реальным: боль, жесткий песок, страх, грусть, холодные ладони Селестии. Но она точно знала, что должна делать. Кёко наконец поднялась и изо всех сил поспешила наверх, зная, что все уже кончено, что Макото справился. Она спешила жить, творить историю и наполнить каждый день своего существования в этом мире событиями.