Среди шепота листвы

Дорогая Тоня, Как ты себя чувствуешь? Матушка писала, в последний месяц тебе нездоровилось. Надеюсь, посланные мною врачи смогли облегчить твою боль. Прошу, держи меня в курсе о состоянии здоровья. Сухие отчеты докторов крайне информативны, но написанные твоей рукой строки способны развеять все сомнения и тревоги. Уверен, ты задаешься вопросом, как поживает твой старший братик. Задание Царицы практически завершилось. Вскоре я отправлюсь домой. Из моего окна прямо сейчас я вижу, как грузчики снабжают наши корабли и готовят их к отплытию. Правда мой выступит из порта в последнюю очередь… В Ли Юэ остались незавершенные дела. Помнится, ты переживала о моем времяпрепровождении. Не волнуйся, Тоня. Я обрел товарищей, которых мне долгое время не хватало. А что говорить о местных… Они занимательны. В следующий раз я обязательно привезу тебя и братьев в Ли Юэ. Словами мне не ответить на твои вопросы. Лучшие переживание — свои собственные. Надеюсь на попутный ветер, чтобы приплыть к тебе как можно скорее. Дабы скрасить ожидание, я высылаю корабль с подарками вперед себя. И пусть их наполнение станет для тебя сюрпризом… Чайлд. Закончив, парень отложил павлинье перо на подставку и глазами пробежался по свежим строкам. «Слишком коряво», - подумалось ему. Но времени исправлять уже не было — посыльный ждал у двери, а из окна то и дело доносилась ругань матросов, жалующихся на тяжелейшую работу. Вскоре грузовые корабли покинут шумную гавань и направят путь сквозь теплые соленые воды. Он сложил дорогую бумагу, от которой исходил тонкий шлейф жасмина, в конверт и запечатал его восковой печатью с изображением кита. — Отнести сию же минуту, — распорядился Чайльд. Затем он важно поднялся с инкрустированного сапфирами кресла и повернулся к панорамному окну. За его спиной послышались расторопные шаги, слова почтительности и хлопок дверей. Чайлд остался один. Тяжесть пленила его. Он отрешенно смотрел на кипящую ночной жизнью гавань, и обременительные мысли, неподобающие Предвестнику, начали досаждать его внутренний покой. Ли Юэ. Великий город, гордый и статный, что вековая скала. И жители столицы подобны ей: такие же упрямые и неповоротливые, опасающиеся перемен и стремящиеся к стабильности. Их мир, построенный на контракте, сводился к сплетению простых законов. И отчего-то жители вправду считали, что именно они защитят их от всяких невзгод. Каменная твердь, заложенная в фундаменте менталитета, порождала уверенность, а с ней и слепоту: народ Ли Юэ позабыл о страхе. Как грустно, думалось Чайлду, стать свидетелем падения страны, находящейся в самом расцвете. Дети Гео… Они лишились щита. Предвестник с сожалением всматривался во всякого человека в порту, и тихий вздох сорвался с иссушенных губ. Грузчики, надрывающие спины под тяжестью коробов, их начальники, страдающие от головных болей из-за сложных расчетов, повара забегаловок, самоотверженно посвящающие все свое время для удовольствия других — их вера непоколебима. Воистину, дети скал. Они искренне уверены, труд будет вознагражден, ибо так гласят законы, ибо так изложено в контракте, скрепленном золотыми печатями. — Ты предал их, — и это была единственная истина, в которую уверовал Чайлд, пожив в Ли Юэ. В дверь внезапно постучали, и парень с опаской прищурился. Стучали особым шифром, предполагающим, что услышавший его впустит стучавшего при любых обстоятельствах. И как бы Чайлду ни хотелось, а отказать в приеме он права не имел. Тяжелая двустворчатая дверь растворилась и на пороге показалась фигура агента, закованная в громоздкие доспехи. Глядя на них, Чайлд каждый раз радовался, что по уставу он может ходить в чем пожелает. В душном климате страны Гео только в шлифованной зачарованной руде и осталось ходить. Мужчина прошел в комнату и приблизился к широченному мраморному столу, стоявшего на вырезанных из кор ляписа геошивапах. Падающий из открытого окна лунный свет озарял черты маски — холодные и вселяющие ужас у должников. Дождавшись кивка господина, мужчина доложил: — Объект внезапно выдвигается в неизвестном направлении. Судя по всему, внезапное задание. Информация неполная, так как нам было трудно расслышать их диалог. Прошу вашего прощения, господин. Чайлд, поворачиваясь к агенту, бросил на того отрешенный взгляд. По ходу анализа отчета тонкие брови сильнее сдвигались к переносице, выдавая крайнюю заинтересованность. Агент же стоял, скованный трепетом, и ожидал. Казалось, время для него замерло — если господин в недобром духе, быть ему плохо. Ошибки при разведке не прощались. Сглотнув, он нашел в себе силы продолжить: — Как обычно, я отправил за ней слежку, но она каким-то образом смогла от нас избавиться. — Неудивительно, — констатировал Чайлд, широким шагом обходя стол и останавливаясь напротив агента. Тот, опомнившись, резко пал на одно колено, выказывая уважение. - Вам осталось только плакаты с надписью «Мы совсем за тобой не следим» вручить — такие вы прекрасные и совсем незаметные шпионы. — Тысячу раз виноват, — дрожал голос мужчины. Чайлд засмеялся, и глаза его загорелись льдом. Предвестники имели особое положение при дворе Царицы, и именно в такие моменты он сполна вкушал плод своих трудов. — Полно, Феликс, полно, — протянул парень с несвойственной теплотой в голосе и хлопнул агента по плечу. — Вам с ней в жизни не справиться. Ступай. — А как же объект? — Я сам о ней позабочусь. Он резко взмахнул рукой в сторону, прогоняя Феликса, и подошел к окну. «Избавилась от хвоста, прежде чем туда направиться? Как же быстро ты учишься… и развиваешься», - ухмылка озарила его лицо, и по телу легкой волной пробежали мурашки предвкушения — Чайлд обожал быть свидетелем роста соперников. Долго думать о поисках Люмин не пришлось. Парень достал из запечатанного магией ящика шелковый сверток. Аккуратно развернув его, он взял длинную прядь волос и приблизил её к носу. Веки сомкнулись, и Чайлд медленно вдохнул, пытаясь уловить девичий запах. Коль элементального следа она не оставила, придется прибегнуть к иным способам… — Поймал, — глаза резко раскрылись. Опьяненный радостью, Чайлд спрятал сверток в карман и выпрыгнул из окна, на лету принимая форму воды. ~***~ Вот уже около получаса одиннадцатый Предвестник Фатуи, Чайлд Тарталья, в облике водного потока летел, направляемый запахом пота Люмин. Проносясь над покрытыми туманом горами, он совершенно не оглядывался на величие местных пейзажей. Даже в ночи они казались ему слишком красочными, а природа чрезмерно пышной — с детства ему полюбились сдержанные ландшафты Снежной, круглый год укрытые белым покрывалом. Здешнее ночное небо, как считал Чайлд, лишено даже банальной романтики. Всякий дурак мог забраться повыше, задрать голову и всматриваться в звезды. Подлинное наслаждение должно доставаться с трудом. Как и все в Снежной. По сравнению с подопечными Царицы, народ края осени избалован и донельзя празден. С каждой минутой интенсивность запаха Люмин усиливалась, что дало сигнал Чайлду вернуться в человеческое обличье. Он приближался. Приземлившись на камень, парень осмотрелся и с удивлением отметил, что находится в области руин Дунь Юй. Это открытие породило массу вопросов. С чего бы это путешественнице направляться в полночь на озеро, кишащее его подчиненными? Неужели внезапное нападение? Однако все ценные материалы исследований должны находиться в доках на погрузке. Что-то в головоломке не сходилось. Парень приставил руку к подбородку и задумался еще глубже. Полночь. Люмин одна. Окрестности Дунь Юй. — Хм, в гробницу она не направилась… Я не чувствую ее присутствия в той стороне, — заключил Чайлд. Колебаться он совершенно не любил. Принимать жизненно важные решения ему более не надо было, да и задуманный план не предусматривал скорейшего воплощения. Держа все эти заключения в голове, Чайлд направился в сторону наиболее сильной концентрации, готовый принимать решения по ходу дела. Его нюх вел в сторону спящего леса — где вся живность спряталась по норам, а птицы еще не завели песню праздной жизни. Он медленно шел, прислушиваясь к каждому шороху, стараясь ступать так же тихо, как кот во время охоты. Чайлд убеждал себя, что все его действия имеют глубокое оправдание, и непрерывная слежка за Люмин станет важной частью плана Царицы. Пускай последней об этом еще и неведомо. Но он был уверен, что переманив такого воина на сторону Снежной, правительница оценит его старания. И, что важнее всего, Родина заполучит первоклассного воина, способного помочь в достижении целей Царицы. А Люмин поможет. За те недели, что он провел подле нее, Чайлд окончательно убедился — если путешественнице все рассказать, она несомненно проникнется идеями Царицы и встанет подле него на фронте. Иначе и быть не могло. Ведь Люмин борется за справедливость, не так ли? Так какое тогда дело может быть праведней, чем война за справедливость? Чайлд резко остановился. Среди шепота листвы и песен сверчков послышались женские голоса. И те наверняка принадлежали Люмин и её компаньону. Влажность воздуха стала куда ощутимее — неподалеку был водоем. Самодовольно улыбаясь, Чайлд ускорил темп и, дойдя до предполагаемой опушки, забрался на дерево, дабы наблюдать за разговором из тени. Уместившись на широкой ветви, он направил взор на раскинувшееся перед ним озеро и Люмин с Паймон, сидевших на камне подле него. Житель Ли Юэ наверняка бы нашел открывшийся пейзаж вдохновляющим и посвятил ему коль не поэму, так время, наполненное отрадным созерцанием. Озеро, не скрываемое широкими кронами, подобно зеркалу отражало небесные светила и притягивало водных фей, что кружили над ним в причудливом танце — кажется, он звался одой Радости Жизни. А Люмин, слушая непрерывный монолог спутницы, задумчиво всматривалась в клонившийся к воде камыш. Она уперла подбородок в колени, обняв их руками, и старалась отдалиться от навязчивых мыслей, то и дело вскипавших в голове. — И тут я нашла Сян Лин и выпросила у нее «Искушение Адепта» за полцены! — к концу фразы Паймон сделала кувырок в воздухе, демонстрируя ликование. Само «Искушение», и за полцены! — Редкая удача, поди, — отрешенно комментировала Люмин. — Да ты меня совсем не слушаешь! Паймон надула щеки и приземлилась на камень, складывая руки на груди. Обида на подругу оказалась вселенского масштаба. — И надо было со всех ног валить из города, жалуясь на «суету сует», чтобы так киснуть? — Паймон-Паймон… — Люмин уперлась руками о камень и покачала головой. На лице ее сияла легкая улыбка. — Да, так меня нарекли, ты абсолютно права, — спутница лыбилась во все зубы. — Ну а если собираешься и дальше так грустить… Я знаю! Паймон просто уйдет спать. Ну что мне с тобой делать? — У меня есть идея получше, дорогая, — Люмин встала с камня, стряхнула пыль с платья и показала пальцем на фей вдали: — Предлагаю присоединиться. Паймон озадачилась. — Присоединиться? Ты хочешь сказать, что я теперь должна танцевать с феями, чтобы тебя развеселить?! — переживаемые шок и ужас с трудом умещались в глазах малышки. — Какая наглость! — Ха-ха-ха! — девушка не смогла сдержаться и заливисто рассмеялась. — Признаюсь, это тоже хороший вариант, ха-ха! Однако еще в городе мне захотелось нечто иного... Не заставляя Паймон ждать, Люмин потянулась к застежкам на платье. Сначала девушка сняла шарф-колье и слегка размяла пальцами затекшую шею. Затем развязала шелковую ленту корсета и позволила платью соскользнуть с тонкого тела. Взору Паймон открылась обнаженная кожа Люмин, на которой осталась лишь ткань, прикрывающая лоно, и высокие сапоги. — Святые Архонты, Люмин! Предупреждать же надо, — Паймон наигранно закрыла глаза. — Как будто ты ничего не видела, — хмыкнула Люмин и продолжила обнажать тело. Порой ей действительно нравилось подшучивать над Паймон. Девушка была счастлива осознавать, что в новом мире у нее появился по-настоящему близкий друг, и былое одиночество кануло в лету. Так здорово иметь компаньона и мочь разделять с ним радости путешествия! Всего лишь спустя месяц между ними образовалась невидимая связь, скрепляющая их сердца и мысли в одно целое. И, владея этой связью, Люмин не смогла скрыть удивление, почувствовав, как Паймон встрепенулась. Маленькое тело словно ударило током — она вся съежилась, кривя лицо. — Что-то случилось? — снимая второй сапог и укладывая его на землю, обратилась Люмин. — М-мне кажется, Сян Лин дала мне прокисшую порцию… Э-хе! — Паймон закатила глаза и сложила ручки на животе, жалуясь на боли. — Ну, я ей еще покажу! Прости, дорогая, мне надо удалиться. — Ч-чего? — девушка удивленно хлопала глазами, смотря на растворяющееся в воздухе созвездие, оставшееся после нее. Ей мало верилось, что дотошная и горящая искусством кулинарии Сян Лин способна на подобное, но и вдаваться в странное поведение спутницы не было никакого желания. Люмин жаждала поскорее окунуться в прохладную воду и очиститься от грязи, скопившейся после пережитых событий в столице. Стоячая вода была черной, что бездна. Она манила и затягивала, гипнотизируя ищущую покоя путешественницу. Когда вдали, где пляшут феи, где танцует жизнь, на глади мерцают звезды, кажется, что цель видна, да будущее светло. Но как же путь к нему? Глубоко вдыхая и протяжно выдыхая, девушка шагнула в воду. Ледяная. Мурашки вихрем прошлись по гладкой коже. Обдуваемая прохладным ветром грудь встрепенулась, и Люмин рефлекторно сжала себя руками. На поляне то и дело гуляли анемо-потоки, вздымая листву вокруг и создавая мелкую рябь. Однако спустя мгновение тело привыкло к холоду и подстроилось… Казалось, озеро стало на несколько градусов теплее. Да даже если и не так, Люмин об этом уже не заботилась — внутренне она настроилась на ритуал, переданный ей от матери. — Вода очищает, доченька, — вспомнились слова из прошлого. Она закрыла глаза, прикрывая небольшую грудь руками, прошла вглубь по пояс и остановилась. Размеренное глубокой дыхание. Концентрация на нем, дабы отдалиться от волнений. Люмин прибиралась в голове подобно горничной, выкидывая переживания об Архонтах и их сердцах, о политике стран, Фатуи, потерянном брате... Сейчас в сознании существовали шепот ветра, мягкий шум фей, да редкие песни цикад. Люмин училась жить в моменте. И момент тот был прекрасен. Она раскрыла янтарные глаза, опустила руки на воду и мягко погрузилась, плывя в центр. Ветряные волны бархатом щекотали кожу, гладили её подобно перьям. С каждой секундой отяжеляющие чувства растворялись в озере, покидая уставшую девушку. Волшебное озеро… не иначе. Люмин перевернулась на спину и доверила вес тела воде. Чувство невесомости расслабляло натруженные мышцы, дарило покой, разгоняло закаменевшую боль. Глаза зажмурились от удовольствия, а губы расплылись в улыбке — какая же глупая она была, что не сделала этого ранее! До этого момента Люмин даже не думала, что внутренняя боль была настолько большой. Потому сколь тяжел был груз, взваленный на хрупкие плечи, столь сладким был момент избавления. И пусть продлится он как можно дольше — желала девушка. Голубые огоньки фей плясали над ней, что-то колдуя, и создаваемая энергия напитывала Люмин спокойствием. — Ах, — девушка вздохнула, распахивая глаза. Невероятно красивое небо смешалось с искрами танцовщиц, и дух путешественницы перехватило от увиденного. Она застыла в блаженстве, в опьянении всматриваясь вдаль. В то же время Чайлд, сидящий среди ветвей, оказался не в силах оторвать взгляд от ласкающегося водой тела Люмин. Даже в самых смелых мечтах ему было трудно предположить таковой исход преследования. — Какой же я придурок, — корил он сам себя, пытаясь отвернуться от голой девушки. Но каждая его попытка терпела крах — глаза магнитом притягивались обратно. Чувство стыда разлилось по венам. Конечно, слежка за Люмин задача первоочередная. Однако всему должен быть предел. Сердце слегка сжалось от сочувствия. Даже самому сильному и отважному воину не чужды моменты усталости. Чайлд знал, насколько самоотверженное сердце билось в хрупком теле путешественницы. Должно быть, и такие люди перегорают. Люмин, заброшенная в чужой для нее мир, оказалась в эпицентре конфликта, и по его завершению всего лишь хотела отвести дух. Забыться. А он, Чайлд Тарталья, внесший огромную лепту в её тяжелое состояние, лишил последней блажи — права на одиночество. Обратившись в Предвестника, воспитание не исчезло по мановению руки. К удивлению многих и глубокому раздражению коллег Чайлд имел принципы, через которые он никогда не переступал. Тогда почему сейчас, в эту ночь, он словно парализованный сидит на ветке и не находит в себе силы вернуться в Ли Юэ? Отчего его глаза с жадностью всматриваются в девичьи изгибы и разум пытается запомнить каждый сантиметр тела? Когда Люмин начала снимать одежду, Чайлд поперхнулся и чуть было не выдал себя. Когда бледная кожа засветилась в лунном свете, он затаил дыхание и неосознанно выдохнул. Стоило Паймон исчезнуть, как внутри вином разлилась радость — он станет единственным свидетелем её наготы. Видя, как нежное тело вздрогнуло на ветру, он испугался, что вода окажется слишком холодной и рефлекторно слегка подогрел озеро. — Как велика твоя жадность, Чайлд Тарталья? — периодически задавался он вопросом. И в который раз ненаходя ответа, парень сдавался, продолжая буравить взглядом Люмин. По крайней мере, ясно было одно — ему было приятно. Избалованные дети редко отказываются от удовольствий, даже зная, что совершают ошибку. Смысла в стыде и излишней заботе о приватности совершенно не было. Убедив себя, что его чувства стоят на первом месте, он разогнал всякие сомнения и позволил себе наслаждаться происходящим. Люмин распахнула глаза, и они янтарем засверкали при свете фей. От Чайлда не укрылась невинность, запечатанная в больших очах. Прозрачная кожа, омываемая озером, источала свет. Сама девушка была подобна яркому свету — куда бы она ни ступила, за ней разлетался сверкающий шлейф. Её чистое сострадательное сердце становилось катализатором для всякого, кто нуждался в помощи. Читая отчеты о совершенных за последний месяц деяний Люмин, он не переставал удивляться. И чем больше узнавая о её подвигах, тем сильнее становилось навязчивое желание переманить девушку на свою сторону. Снежная нуждается в Люмин. Рано или поздно Царица отдаст приказ, и Чайлд, предугадывая желание госпожи, глубоко поразит ледяное сердце, введя в тронный зал искомую. Однако затянувшийся момент созерцания внезапно прервался. По телу прошел легкий электрический разряд — обостренные инстинкты Предвестника сигнализировали о врагах. Автоматически повернув голову к источнику на противоположной стороне озера, Чайлд прищурил голубые глаза. Негодование волнами хлесталось внутри него — ничто не должно было помешать их покою. — Раз уж по воле судьбы я нарушил твое уединение, то приму на себя обязанность его сохранить, — сказал он сам себе, поднимаясь на ноги. Напрягая слух, Чайлд разобрал голоса мужчин, нецензурно обсуждающих провальную зачистку руин. Похитители сокровищ. — Только вас здесь не хватало, — прошептал Чайлд и призвал украшенный сапфирами лук. Он гордился им, ведь сама Царица подарила его перед глазами всей знати Снежной. Натягивая неподатливую тетиву, он размышлял, как ему выстрелить таким образом, дабы не побеспокоить Люмин. Единственным решением было запустить стрелу по высокой дуге в небо, тогда мерцание элементальной воды должно было сойти за падающую звезду. Скорее всего, девушка даже не обратит внимание. Однако идеальному плану не было суждено воплотиться. Не один лишь Чайлд являлся превосходным воином. Внизу послышался внезапный всплеск воды, и удивленные феи быстро разлетелись по сторонам. Отводя лук в сторону, парень увидел, как суетливо плыла девушка к берегу. К сожалению, подготовиться к встрече Люмин вряд ли уже успеет — мужские шаги приближались. Еще меньше минуты, и похитители сокровищ выйдут к озеру. Они наверняка ищут место для привала. Чайлд был уверен, Люмин достаточно сильна, чтобы справиться с ними в одиночку, но было одно но. Эти мужчины увидят её обнаженное тело. Сама мысль, что будущие мертвецы бросят жадные и похотливы взгляды на Люмин, глубоко задевала мужское достоинство. Он слишком жадный, чтобы делиться открывшейся ему красотой со всяким сбродом. Эти отбросы общества и пальца Люмин не стоят, что говорить о наготе. Испытываемые чувства удивляли Чайлда, и он, принимая их, рефлекторно заражался азартом. Кровь Предвестника вскипала всякий раз, стоило парню ощутить неизвестные доселе ощущения. — Как интересно, — сказал он себе под нос, расплываясь в хитрой улыбке. Оголенные зубы блестели опасностью. Рефлексы сработали быстрее, прежде чем он успел подумать. Чайлд молниеносно выпустил серию из пяти заряженных стрел. Когда одна из них попала в цель, поставив водную метку, из губ лучника сорвался садистский смех. — Попались! — вкладывая в заряд всю элементальную мощь, он дрожал от предвкушения. Усеянные мозолями пальцы в один миг спустили тетиву, и водный поток со страшной мощью пролетел над озером в чащу леса, по пути превращая ветви деревьев в щепки и спугивая спящих птиц. Лес наполнился испуганной капелью. И тогда стрела достигла цели — послышались крики, которые в одно мгновение эхом разошлись среди деревьев. Люмин, в спешке путающаяся в застежках, решительно ничего не понимала, озираясь то в сторону врагов, то в сторону «таинственного» защитника. На ум приходил лишь один человек, способный на такую подлость. И мысли о нем пробуждали в девушке отнюдь не теплые чувства. Путешественница, пытающаяся подавить накатившее волнение, не справлялась с замысловатым корсетом, потому оставила попытки. Платье прикрывает наготу, и ладно. Сейчас было кое-что важнее. Что-то, что отлагательств совершенно не терпит. И брови сошлись на переносице. Люмин сконцентрировала анемо стихию в ладони и выпустила ужасной силы вихрь в сторону Тартальи. Тот, в свою очередь, был лишен маневренности и не успел скрыться от мощного потока, что в считанные секунды добрался до него. Ветер затянул парня в ловушку, и он, чертыхаясь, оказался вынужден ему поддаться. Падая на влажную траву, Чайлд успел сгруппироваться и приземлиться на обе ноги. Что Предшественник умел делать хорошо, так это показывать себя с самой лучшей стороны. Это не Люмин его в вихрь поймала, а он сам ему поддался — именно с таким нахальным выражением лица показался Чайлд на девичьи глаза. Легкая улыбка и прищуренные от лживой любезности глаза сопровождались обыденным приветствием: — Здравствуй, Люмин. Девушка опешила от такой наглости. Она-то думала, что наслаждалась покоем в полном одиночестве. Но даже этого, как оказалось, была лишена. — Да как ты смеешь! — раздраженно бросила Люмин. Находись она не в пяти шагах от него, а ближе, то наверняка бы подарила виновнику пощечину. Благо расстояние между ними сдерживало девушку от вспыльчивых решений. Чайлд в удивлении вскинул брови и, поддерживая образ ничего не понимающего человека, начал сокращать расстояние между ними. — Мне непонятно твое возмущение, — заговорил он на ходу. — Кажется, чудовище только что спасло красавицу от нападающих монстров. Неужели таких слов оно и заслуживает? Чайлд остановился в шаге от девушки и потянулся снимать красный шарф вместе с пиджаком — девушка дрожала как осенний лист. Мокрые волосы падали на кое-как надетое платье, прикрывающее тело, но отнюдь не защищающее от прохладного воздуха. — Заслуживает! — крикнула она в ответ, сжимая руки на груди, дабы сохранить остатки тепла. Как бы парень ни старался, а разыгрываемый спектакль был ясен обеим сторонам. Люмин чувствовала себя обманутой. Враг номер один после неизвестной богини застал её в сокровенный момент как телесной, так и душевной наготы. И обида затаилась в ней подобно змее, впивающей ядовитые клыки в артерию. В свою очередь, Чайлд усмехнулся, пропуская обвинения мимо ушей. Ему нравилось слегка издеваться над Люмин. Пускай внутри и жило понимание, что поступает он отвратительно, но его мужская гордость стояла в приоритете и не должна была пострадать. Чайлд просто не мог признаться, что был прикован к ветке и засматривался на голое тело как деревенский дурень. Да и как такое объяснить, не вызвав в девушке еще больше разочарования? Он снял легкий пиджак, оставаясь в рубашке, и накрыл им дрожащую на ветру мокрую Люмин. Девушка не хотела принимать его заботу и оттого попыталась снять одежду Чайлда, терпя поражение. Безуспешно. Предвестник двумя руками натянул пиджак обратно на плечи и повязал вокруг шеи шарф, скрепляя его водной печатью на груди — чтобы Люмин не смела его сорвать. От происходящего девушка утратила дар речи. В нос ударил терпкий запах Предвестника, которым пропиталась одежда, и он стал для нее сродни красной тряпке для быка: в глазах заплескалось недоумение вперемешку со злостью. Она было открыла рот, чтобы выплеснуть злобную тираду, но Чайлд не растерялся. Оставив руки на маленьких плечах, парень перенял инициативу: — Я лишь проходил мимо, направляясь обратно в Ли Юэ. В руинах неподалеку оставались кое-какие материалы, которые только мне позволено перенести в Банк. А ты что подумала? Ничего она и не думала. Все девичье самообладание сдерживало разрушительный поток, стремящийся выплеснуться наружу. — Ах, раз так, то все отлично, — и Люмин поспешно сомкнула губы. Отвечать ему она более не собиралась — смысла в этом ровно столько, сколько в борьбе Океаниды вместе с Син Цю. Верить в кристально чистые помыслы Чайлда она также отказывалась. Люмин на своей шкуре испытала, на что способен одиннадцатый Предвестник. Подозревая о слежке, она так старалась скрыть следы и запутать шпионов Фатуи… Но, как видно, отныне не видать ей покоя. И даже маленькие желания, подобные сегодняшним, не будут упущены из виду. С некоторых пор жизнь Люмин стала достоянием Снежной — и печаль осознания сжимала сердце. Безысходность поглотила её. Неужели учитывая и без того сложное положение ей придется жить с оглядкой на шпионов? Глаза защипали. Большим усилием воли были подавлены слезы, застрявшие комом в горле. Люмин не доставит Чайлду еще большей радости. Мужские руки все еще сжимали плечи. Обдуваемый ветром, Чайлд смотрел на поникшую девушку сверху вниз с великим сочувствием. Видит Царица, он не хотел, чтобы так вышло. Вина крысой разъедала его изнутри, и застывшие в янтарных глазах слезы поселили в нем небывалое сострадание. Не сводя взгляд прозрачно-голубых глаз, Чайлд подошел к ней с правой стороны и обнял одной рукой, пытаясь ободрить. — Ты так совсем простудишься, Люмин. Пора домой. Позволь мне провести тебя до постоялого двора, — тихо сказал парень. Легкие ноты заботы зазвучали в его голосе. Девушка получила достаточно переживаний. И, как ему подсказывало сердце, они не помогут переманить Люмин на сторону Снежной. Потому придется работать над иными методами. Девушка с отвращением сбросила мужскую руку с плеча и, перед тем как отправиться в путь, решила затянуть корсет как подобает. Чайлд наблюдал за сложным процессом и то и дело останавливал порывы помощи. Не сейчас. Требовалась излишняя аккуратность в действиях. Люмин не должна истолковать их неверно. С трудом натянув сапоги на еще влажные ноги, путешественница направилась в сторону Ли Юэ. Молча. И Чайлд, подобно рыцарю, направился вслед, отставая на несколько шагов. По крайней мере до таверны он обязан сопроводить её в целости и сохранности. А затем он подумает, как изменить план. Возможно, следует отказаться от слежки бездарных агентов?.. Окружаемые шепотом листвы и шорохом леса, они в молчании направились в Ли Юэ. Спустя час Люмин окажется у дверей своего номера и без лишних слов закроет её перед лицом Предвестника. Затем она упадет на кровать и позволит тихим слезам орошить лицо — пока никто не видит и не слышит. Проснувшись в понедельник, она вихрем ворвется в Золотую Палату и не проронив ни звука укажет Чайлду его место. Завтра. А сейчас она попробует насладиться одиночеством.