Несколько слов на прощание

      Великий Разлом ознаменовал новую эпоху в истории человечества – таких чудовищных ран Империуму ещё не наносили. Половина тысячелетнего государства погрузилась во тьму, и жители этих проклятых земель потеряли надежду увидеть свет Астрономикона, обезумели или же погибли во время нашествия демонов, еретиков и чужаков.       Но не стоит думать, что в остальных мирах воцарился мир и покой.       Стало хуже, гораздо хуже.       Все прошедшие кровопролитные войны теперь могли показаться лишь подготовкой к чему-то более ужасающему и опустошительному.       Только чудесное возвращение Робутэ Жиллимана спасло людей от помешательства, от потери последней надежды на хоть какое-то будущее. Мстящий Сын объявил начало Неодолимого Крестового Похода и принялся восстанавливать наследие отца потом и кровью, указами и стратегическими решениями.       Ощутили ли последствия этих действий на окраине, в секторе Сецессио?       Конечно же, нет.       Вести о произошедшем доберутся сюда только через несколько лет, если не десятилетий.       Истинно верующие в Бога-Императора продолжали бороться за жизнь в окружении страшнейших чудовищ и уродов, потерявших право называться людьми. Те, кто слабее духом, всё чаще задумывались о том, что наступили последние дни, и грядёт конец света.       Подобные настроения царили и на "Амбиции" Георга Хокберга, которая вырвалась из остервенелого побоища в звёздной системе Мордвига. Слишком много погибших, слишком много раненых, изувеченных физически и душевно, слишком много оборванных судеб и несбывшихся надежд. Уцелевшие пережили слишком многое, чтобы сохранить рассудок целым.       С таким грузом могли справиться только космические десантники, которых с детства готовили к неизбежной смерти в бою, или же воистину несгибаемые герои, способные, как мифические атланты, удерживать на плечах всю твердь земную.       Авраам относился к первым.       Космический десантник вошёл в десантный отсек "Амбиции".       "Тетрархи", "Аквилы" и скоролёты стояли открытые всем редким ветрам, что бродили по палубе между вентиляционными отверстиями. Челноки ещё обслуживали, но вряд ли бы нашлось достаточное число смельчаков, чтобы снова их использовать. Лишь горстка наёмников осталась в строю – все прочие, кто ещё мог рассуждать здраво, решили провести остаток дней подальше от войны, подальше от грязи и крови, которой хлебнули на несколько жизней вперёд.       Авраам направился в дальнюю часть отсека, где готовили к взлёту штурмовой катер. Вопреки назначению, катер "Акула" отправлялся не на абордаж. Просто именно он подходил лучше всего, чтобы высадить двух пассажиров и доставить пару сотен ящиков в место назначения.       Пассажиры – Торгнюр Шумный и магос Фордин.       Ящики набиты оружием, доспехами и техникой Конклава Скутума.       Место назначения – караульная станция в Проливах Балта.       Авраам сотворил знамение аквилы и магосу Фордину, а потом окликнул Торгнюра:       – Эй, волчий хвост! Хотел уйти, не попрощавшись?       Скальд обернулся и воскликнул:       – О-хо-хо! Кого я вижу! А я уж думал, ты никогда из госпиталя не выберешься!       Торгнюр пошёл навстречу, а Авраам выставил вперёд ладонь:       – Давай только без рук, у меня ещё не все кости срослись.       Десантники сотворили знамения аквилы, но Торгнюр всё-таки не удержался и хлопнул Авраама по плечу. Ни тот, ни другой не были облачены в силовые доспехи, но скальд поперёк себя шире, и Авраам покачнулся от удара. Торгнюр довольно осклабился и проговорил:       – Слабак.       – Ну, не всем повезло родиться со сложением шкафа и чугунным лбом, – отозвался Авраам. – Зато у меня здесь, – десантник постучал по плешивой из-за ожогов голове, – не только кость.       Торгнюр хмыкнул и сказал:       – Ну да. На звук как дерево.       Десантники замолчали. Авраам поморщился, повёл плечами и прогнал тишину:       – Слушай… я... вот… А, сука! – Авраам отстегнул ножны с ремня и протянул скальду силовой меч. – Сколько живу, а припадки косноязычия ещё случаются. Держи. Подарок.       Торгнюр принял оружие – Авраам заметил, как дрогнула рука скальда. Торгнюр вытащил клинок из ножен наполовину, осмотрел, а потом задвинул и произнёс:       – Славный. Не жаль с таким расставаться?       – Нет, – отмахнулся Авраам. – Надеюсь, не пона… нескоро понадобится.       – У меня тоже кое-что есть… друг, – сказал Торгнюр. – Подожди только.       Скальд окликнул водителей грузовых "Часовых" и попросил магоса остановить сервиторов, которые перетаскивали небольшие контейнеры. Торгнюр покружил среди ящиков, нашёл нужный, сломал восковую печать и добрался до содержимого. Торгнюр извлёк посеребрённый наплечник к силовым доспехам и вернулся к Аврааму.       – Это тебе.       Авраам проговорил:       – Слушай, я же не служил в Карауле. Меня так мародёром посчитают.       – Тебя это только сейчас забеспокоило?       – Подловил. Спасибо, – Авраам принял наплечник и пожал Торгнюру руку.       – Между тем… а почему бы тебе не стать воином Караула? – спросил Торгнюр. – Я поручусь. Тогда получишь второй такой же, только свой собственный.       Авраам ухмыльнулся и ответил:       – Не уговоришь. Не люблю летать высоко, и эта судьба не для меня.       – Жаль, – вздохнул Торгнюр. – Хер его знает, кто там внизу, кроме Рамы, а с тобой я уже сработался.       – Что я вижу. Грозный серый волк расстроился? Слёзки покапали?       – Пошёл ты.       Авраам усмехнулся и вернул Торгнюру хлопок по плечу:       – Вместо слезливого прощания лучше расскажи мне, что, чёрт возьми, произошло тогда на левиафане?! У меня какие-то провалы в памяти.       – Меньше знаешь, крепче спишь.       – Давай-давай.       Торгнюр положил аугметическую ладонь на плечо боевого брата.       – Я серьёзно. И всем своим однополчанам – от адмирала Руиза и до последнего уборщика – передай, чтобы помалкивали о случившемся. Свидетелей демонического нашествия обычно ликвидируют.       – Не учи учёного.       Торгнюр поморщился, убрал руку, обхватил ею металлический подбородок, подумал немного, а потом спросил:       – Что тебя больше интересует?       – Ну для начала, что за дела с рунами у тебя на лбу?       Торгнюр скис, несколько мгновений собирался с духом, а потом, наконец, сказал:       – Короче, Варлам – мой боевой брат, погиб на Лотиане – увлекался татуировками. Он взял этот узор, – скальд показал себе на лоб, а потом закатал рукав рубахи – Авраам увидел похожие символы и на запястье, – у одного Экзорциста. Экзорцисты – это такой капитул, кажется, тринадцатого основания.       – Да, – кивнул Авраам, – встречал упоминания.       – Экзорцист этот мог выдержать любое псионическое воздействие, и Варлам считал, что как раз с помощью татуировки. Такой вот оберег.       – И вы все себе её и нанесли, – покачал головой Авраам. – А потом ты удивляешься, что я не хочу служить в Карауле. Вы бы проверили сначала, что за узор такой!       – У нас несколько братьев искали информацию в архивах. Глухо. Да и, в конце концов, она же работала!       – У-ф-ф, – произнёс Авраам. – Ладно вы, придурки, но это ж, выходит, целый капитул как-то связан с демонами!       – И не говори, – кивнул Торгнюр. – Теперь буду присматриваться к Экзорцистам, если встречу.       – А что с… – Авраам нахмурился. – Это и вправду был Легион Проклятых? – спросил Авраам полушёпотом.       – А кто же ещё?! – воскликнул Торгнюр. – Всеотец! Я живу ради таких событий! Великая честь!       – Да уж, – кивнул Авраам. – Я думал, миф.       – Ха, кто-то и нас с тобой считает мифом! – отозвался скальд. – Но я всегда знал, что Легион существует. Всеотец призвал духов возмездия нам на помощь и прогнал нечистых!       – Ты уже, наверное, тысячи строк сложил, – улыбнулся Авраам.       – Пятьсот девяносто восемь. Ещё работаю.       – Да уж, работай! А то как-то слабовато. Такое событие, и даже тысячи нет!       – Прочесть?       – Ну, я не любитель… давай ту часть, что про меня.       – А что ты там героического совершил, чтобы о тебе сочинять?       Авраам поглядел на Торгнюра из-под бровей, тот усмехнулся, расправил плечи и прочёл:

Бродяга Авраам

Бранится как хам,

Но рубит вражину

Как злой ураган.

Он метко стреляет

И мощно сечёт.

Безбожные твари

Забиты как скот

      Авраам скривился и повращал ладонью туда-сюда.       – И вот ещё, – проговорил Торгнюр и продолжил читать сагу:

Рокот и свист в вихре зарниц,

Воина путь извилист, тернист.

Едва я не стал подлым еретиком,

Но вовремя был остановлен клинком.

Мой брат, Авраам, прогнал наваждение,

И вместе бок о бок вели мы сражение.

Ни демоны, ни чужаки, ни проклятье,

Нет силы тягаться с яростью братьев.

Но вот на пути показалась громада,

Кровью отмеченный демон из ада.

Тут точка должна быть, мрачный конец,

Но в дело вступил Император, Всеотец.

Из пламенной бездны он воинов призвал

И демонов тут же смыл огненный вал

Воют чудовища, стонет маркиз Аамон

Разрушены капища, стихает гомон.

Повисли плетьми лапы нечистые

И только мерцают кандилы лучистые.

      Авраам похлопал Торгнюру, а потом произнёс:       – Ну… нормально. Но пятьсот девяносто восемь строк?! Ты там что? Свою великую победу над каждым гаунтом описал?!       – Не, мелочевку упоминал только типа "одним махом семерых победил". А вот генокрадов и что покруче…       Авраам расхохотался, и уже через мгновение оба десантника громко смеялись. Авраам вытер выступившие слёзы, взял Торгнюр за плечо и проговорил:       – Ладно, Волк. Прощай... или до скорой встречи, как получится. Постарайся, чтобы тебя не убили. Сейчас мало кто может похвастаться таким жизнелюбием.       – Прощай, Лев, – кивнул Торгнюр. – Надеюсь, если встретимся, то не так, как в Кантаврисе. Ты больно хитрый ублюдок.       Десантники обнялись и похлопали друг друга по спинам. Авраам закашлялся, а Торгнюр повернулся и поднялся в катер.       Авраам вздохнул.       Друзья уходили. Кто погиб, с кем-то разошлись пути.       Не в первый раз, но разве к такому привыкнешь?