Зачарованный

      Следующим утром Юнас запихнул ещё сонного и ничего не подозревающего Тима в переноску и пошёл к ветеринару. Когда кот очнулся и понял, что творится что-то странное, начал истошно мяукать.       — Ну тише, тише, малыш. Доктор только посмотрит тебя и всё! Вдруг у тебя что-то болит, а мы не знаем. Твоя уличная жизнь явно не пошла на пользу, — мужчина как мог пытался успокоить питомца.       «Я нормальный и здоровый! Мне не нужен никакой противный доктор!» — Тим не унимался и стал носиться взад-вперёд по переноске, ударяясь о её мягкие стенки.       Во время приёма кот вёл себя из лап вон плохо: мяукал, царапался и кусался, чем очень расстраивал Юнаса и озадачивал ветеринара.       — Насколько я могу судить, ваш питомец здоров, хорошо развит, только немного истощён. А нервничает он так из-за адаптации. А ещё из-за глистов, конечно. Сейчас я дам ему лекарство, готовьтесь к тяжелой ночи, — вздохнул врач и пошёл к шкафчику со всякими инструментами и медикаментами.       «Ага, щас! Так я тебе дался! Я не позволю вам так со мной обращаться, чертовы изверги! Сами ешьте свои поганые таблетки… мяяяяяяяяу», — ветеринар умелым движением просунул лекарство в пасть Тима и заставил проглотить.       — Вот вам список витаминов и рекомендации по питанию. Если что, звоните, — доктор протянул Юнасу исписанный листочек и визитку. — Вы планируете его кастрировать? «Чтоооооооооооооо? Нет, нет, нет! Я лучше убегу, буду снова жить на улице! Нееееет!»       — Я думаю нет, как же он будет без своих радостей жить? Он же мужчина, хоть и маленький, — Юнас попытался погладить кота, но тот лишь зашипел.       «Конечно я мужик, ещё получше некоторых! Придумали мне тут! Себе там всё поотрезайте и ходите счастливые! Ненавижу вас всех» — Тим заполз обратно в переноску и забился в самый дальний её угол. Он был раздосадован, зол и чувствовал себя совершенно беспомощным. К тому же живот начинало неприятно крутить.       Немного расстроенный и обеспокоенный Юнас поблагодарил доктора, взял переноску подмышку и направился в ветеринарную аптеку. Он возложил на себя большую ответственность за маленькую жизнь и собирался стойко переносить все капризы и возможные неприятности.       Когда они уже были дома, Тим не спешил выбираться из своего укрытия и Юнас решил оставить его в покое. Он ушёл в другую комнату, но постоянно прислушивался, чем занят его питомец. Тот тем временем вспоминал все ругательства, что знал, и обзывал ими всех людей на свете. Затем ему это наскучило, и он решил немного перекусить. «Эта еда такая вкусная… может, ради неё и стоило немного потерпеть? Ну уж нет! Они оскорбили меня до самых глубин моей души! Мммм… как же вкусно».       После перекуса Тим развалился прямо на кухне. От пережитого стресса и обильного количества еды у него не осталось сил на движение. Да и находиться в одной комнате с Юнасом не хотелось.       «Он ещё пожалеет, что так со мной поступил! Вот пусть только уснёт, я ему всю задницу исцарапаю! И нос откушу… почему же живот так болит… ооох». Тим решил, что всё-таки надо собраться и добежать до лотка. Это было не просто, но он справился. Кот очень долго не мог усесться, копал наполнитель, выбрасывая его на пол, ходил кругами и, в конце концов, начал справлять нужду. Когда он открыл глаза, то увидел, что Юнас стоит в дверях и наблюдает за ним.       «Ах ты чёртов извращенец, нравится подглядывать? Щас я все какашки по полу размажу, будешь убирать! Уууух!»       — Ну как ты, малыш? Доктор сказал, что сегодня так будет ещё несколько раз. Как твой животик? — Юнас хотел взять кота на руки и погладить, но тот демонстративно вылез из лотка и прошествовал обратно на кухню, оставляя мужчину наедине со своим «шедевром».       Ветеринар не обманул, Тиму ещё пару раз приходилось бегать в туалет, справляясь с ужасно неприятным кручением в кишочках. Иногда он даже жалобно мяукал, но все равно не давался в руки тут же прибегавшему Юнасу. Из-за жуткой обиды и кошачьего высокомерия он не мог оценить той заботы, что к нему проявляли. Возможно, это ещё было и из-за того, что он в принципе не знал, что это такое. Сердце музыканта обливалось кровью, глядя на этот комочек, явно терзаемый его внутренними демонами, но понимал, что так надо. Он всё-таки позвонил ветеринару, тот успокоил его и велел ждать и давать коту побольше воды. Только под утро утомленный Юнас уснул беспокойным сном, а Тим, тем временем, изрядно повеселевший, но не подававший виду, замыслил месть.       «Смотри-ка, как он за мной бегает, понимает, что натворил дел! Но этого маловато будет, я слишком сильно страдал, чтобы просто так всё забыть. Таааак, что там он говорил? Водички пить побольше? Сейчас».       Тим деловито вышел в прихожую и уставился на стройный ряд обуви. «Туфли красивые, но слишком чистые, он в них явно не ходит, а вот эти кроссовки могут подойти. И кеды тоже…» — мучимый сомнениями, Тим выбрал старые кеды, уселся на них поудобнее и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Спустя пару минут пахучая лужа залила обувь и пол.       «Идеально! Вот будет теперь знать, как иметь со мной дело. А теперь ещё можно пойти нос ему откусить. Но сначала — подкрепиться!»       Проснулся Тим от громкого крика. Поначалу он не мог разобрать слова, но вскоре голос стал приближаться, а за ним в дверях появился и сам хозяин. Расстроенный и злой Юнас держал в руках мокрые, благоухающие кеды:       — Ну и как, по-твоему, я сейчас к родителям пойду? Я тебя спрашиваю, наглая мордяха! Что я тебе такого сделал? Это же все только ради тебя, а ты… что смотришь? А ну тебя…       Раздосадованный мужчина махнул рукой и поплёлся в ванную, пытаться как-то исправить положение. Затем он вернулся в спальню, вытащил из шкафа тёмные джинсы и серую толстовку. Под другие кроссовки нужен был и соответствующий гардероб. Юнас понимал, что уже опаздывает, но всё-таки прочитал коту ещё одну нотацию.       «Говори сколько угодно, мне — по барабану. Я же прав. Прав! А ты — нет. Всё, иди уже, утомил. Поесть не забудь положить!» — Тим вальяжно потянулся и зевнул, провожая хозяина взглядом. Он ни секунды не задумался, что с самого утра испортил ему настроение на и без того тяжёлый день.       Юнас вернулся только под вечер. Лицо его было мрачнее тучи. Он молча начал что-то искать по кухонным ящикам.       — Чёрт, я же точно помню, что они где-то были…       «Что ты там пытаешься найти? Вчерашний день? Лучше бы еды мне свеженькой положил!» — Тим запрыгнул на стол и начал мяукать и крутить хвостом, пытаясь обратить на себя внимание.       Юнас тем временем нашёл то, что искал — смятую пачку Pall Mall и вытряхнул из неё сигарету и старую зажигалку. Подойдя к окну, он распахнул его и минуту стоял и просто смотрел на улицу. Кот уже тёрся о его ноги, требовательно утыкаясь в них лбом. Юнас щёлкнул зажигалкой, раз, второй, кремень прокручивался, но искры так и не дал.       — Да что же это такое! — мужчина размахнулся и выбросил бесполезную вещицу прямо в темноту улицы, сплюнул и захлопнул окно. Смятая пачка сигарет похрустывала в его кулаке.       «Да что с тобой такое? Неужто до сих пор обижаешься? Ну, подумаешь, напрудил немножко в тапки, всё теперь?»       — Ох, малыш, прости, что-то я вообще себя дерьмово чувствую. Сейчас я покормлю тебя, — Юнас вытащил из холодильника пачку корма и упаковку пива. Он поставил кошачью мисочку на стол, выложил в неё еду, а сам уселся напротив, открывая первую банку пенного. Она закончилась так же молниеносно, как Тим жадно поглотил кусочки паштета. Теперь он облизывался, умывая лапкой рыжую моську и смотрел на Юнаса, словно ожидая объяснений его странного поведения.       — Знаешь, я всегда боялся старости… Ведь это так страшно — стать немощным, слабым, а ещё хуже, если перестанешь здраво соображать. Ты же не будешь знать, что что-то не так… Ты ведь понимаешь, о чём я? — музыкант посмотрел на кота и потянулся за второй банкой. Он был почти уверен, что питомец его слушает. — Родители попросили меня помочь им с их соседкой. Она переезжает в специальное учреждение, потому что уже не может сама следить за собой. У неё никого нет из родных… когда я был мелким, она всегда была добра ко мне, часто угощала домашним печеньем. Когда я зашёл к ней сегодня, она меня не узнала.       Тим перестал умываться и теперь просто смотрел на хозяина. Он почувствовал, что должен что-то сделать, чтобы поддержать его. Впервые чьи-то переживания его задели и заинтересовали.       — Я вдруг понял, что и родители скоро станут такими, а потом — и я сам. Буду так же сидеть на кухне и забывать, что делал пять минут назад. Или вообще не смогу ходить. Кто знает?       «Ты слишком рано задумываешься о таком! Мужчина в самом расцвете сил, а так убиваешься. В конце концов — у тебя есть я. И, так и быть, я постараюсь больше не гадить» — Тим подошёл к Юнасу и ткнулся ему в лицо, повернулся спинкой и огладил его голову хвостом. Он проделал это несколько раз, а потом положил лапки на его руку и стал укладываться, мурча: «Давай, выбрасывай всё это из головы. У тебя вся жизнь впереди, нужно делать то, что хочется, чтобы потом вот так не сидеть, лет через сорок, и не жалеть».       Юнас гладил кота, почесывая его пальцем между ушек, и размышлял о том, сможет ли он когда-нибудь перестать чувствовать себя таким одиноким.