не верь звёздам

Отец всегда говорил Фишль не верить звёздам. Не верить предсказаниям и пророчествам. Фишль не верила никому, трактовала по-своему и тонула во лжи. Она сплела себя изо лжи, создала новую форму. Старое забылось, выгорело ненужными фотографиями. Какая она была до этого? Никто не узнает. Никто не увидит. У Фишль странная манера говорить, вычурная одежда, походящая на какой-то из стилей в Пинтересте и прикрытый глаз, случайно проткнутый карандашом. Фишль не верит в звёзды. Верит в сказки, написанные чёрным по белому. Ещё верит в боль и отзвуки грома, когда сидит на балконе с кружкой кофе. У неё всегда замерзают ноги. Она делит квартиру с Барбарой, которая прилежно учится и надевает сарафан с голубыми звёздочками, когда становится тепло. Ещё ходит пить коктейли с Беннетом по выходным, тот постоянно проливает свой и Фишль делится с ним. Однажды они путают магазинчики и заходят в какое-то подозрительное место, покрытое полумраком. Горят только мелкие блеклые лампочки на развешанных вокруг гирляндах. Посередине круглый стол, полупрозрачный шар и девушка на стуле, томным голосом предлагающая узнать о своей судьбе. Фишль тогда стоит за Беннетом, сжимая пальцами бархатную спинку стула почти до скрипа, пока великая астрологиня Мона Мегистус колдует что-то. Фишль не верит звёздам и шарлатанам. Беннет смеётся, потому что хуже не станет. Она соглашается — хуже не станет. Мона двигает руками над шаром, перебирает карты таро, потертые временем, но в тоже время красивые. Фишль смотрит на пальцы Мегистус, обтянутые кожей перчаток и у неё фантомно болит отсутствующий глаз. От множества колец рябит в глазу — они все золотые, надетые на худые пальцы Моны, с цветными гранёнными камнями. Кажется — вот-вот спадут. Фишль не верит звёздам, но возвращается к королеве астрологии на следующий же день. Одна. В этот раз замечается все — и неоновая вывеска над входом, и ткань со звёздами, которой окружён главный стол. Она замечает, как Мона смотрит, как качается в такт движениям головы крупная серёжка. Пахнет чем-то приторно-сладким, что вяжет язык. Вокруг зажжены ароматические свечи, их пламя выделяет лицо Мегистус тенями. Мона задаёт наводящие вопросы, кажется, немного глупые — спрашивает даже дату рождения. Потом что-то отсчитывает, смеётся. Затем уходит куда-то в темноту и возвращается с картой неба. Ещё у Моны есть линейка и циркуль. Фишль мечтает выколоть этим циркулем второй глаз, чтобы не видеть Мону. У дев и близнецов средняя совместимость по знаку зодиака, потому что они имеют общую управляющую планету — Меркурий. Так говорит Мона. Она чертит что-то, измеряет и смотрит на Фишль. Как будто та должна понять, что делает Мегистус. Как будто все эти расчеты говорят ей о чем-то. Фишль хочется, чтобы этот Меркурий сошёл с орбиты и разнёс Землю в клочья. — Звёзды говорят… — тянет она, поправляя шляпу. Её широкие поля скрывают блестящие в темноте глаза своей тенью. — Я не верю звёздам, — отвечает Фишль, складывая руки на груди. Для неё звёзды молчат, смотрят сверху-вниз, далекие и пустые. Они молчат, оглушая своей тишиной. А потом падают, осыпаясь дождём, потому что звездное небо — это ложь. Иллюзия. Как вся её жизнь. Плохо срежиссированный сериал, рейтинг которого начал падать после исчезновения карандаша в её глазу. — Тогда зачем ты пришла? — Мона закидывает ногу на ногу и улыбается, постукивая ногтями по шару. У неё бледная кожа, а синяки под глазами такие, что кажется будто она не спала всю ночь. Фишль все равно. Должно быть. Мона, для королевы астрологии, выглядит паршиво. Даже макияж не спасает. — Узнать свою судьбу, конечно же, — фыркает в ответ, хмурясь. — Я читаю судьбу по звёздам. Если ты в них не веришь, то можешь проваливать. Мона не выглядит злой. Скорее усталой и раздражённой. Фишль проваливает, оставляя деньги за приём в пепельнице с кучей глаз. Мона не похожа на ту, кто курит. Или на ту, у кого есть деньги на сигареты. Если вы не знали — сидеть и гадать на картах непростая работа. Но за неё никто не готов платить. Это пустая трата времени, если честно и лучше бы Мона нашла себе нормальную работу. Она с красотой и грацией вылетела из своего университета, вместе с этим и из общаги. Надо было поблагодарить Венеру за то, что она даровала ей Альбедо, достаточно великодушного для того, чтобы помочь бедной подруге. Немногие верят в предсказания, чтения по руке и звёздам. Мона хочет смотреть и изучать небо, холодный космос. А как итог врет людям, читая их судьбы по ладони за какие-то сущие копейки. У неё в животе тоже космос — почти полная пустота, отзывающаяся воем космических китов в разлитых бензиновых океанах. Она умирает там же, желая вознестись к звёздам. — Ты меня раздражаешь, — Мегистус пинает ногой камень и запрокидывает голову. Над ними тысячи звезд, таких далеких и холодных. Ей всегда хотелось купить телескоп, чтобы смотреть на них, разглядывать планеты. Осталась только карта и точки-точки-точки, сложенные в созвездия. Ночь стрекочет, отражая луну в небольшом озере. Ступеньки, на которых она сидит тоже холодные. Мона тянет руки к Фишль — та тоже холодная, сливающая с ночью своими тёмными одеждами. Фишль приносит ей поесть, возвышаясь рядом, потому что нечего принцессе сидеть на земле. Фишль заполняет космос Моны молниями. — Принцессам не престало опускаться до таких низших эмоций, как раздражение, — заявляет Фишль, вскидывая голову и улыбается. Всегда говорит загадками, похуже самой Моны. Даже непонятно, что этим хочет сказать. Только ухмыляется по-дурацки и вообще. Принцессы, наверное, не кормят голодных бездомных астрологинь, которые гадают по картам из магазина уценёнки. На подушечках пальцев все еще ощущение шершавой карты суда. — Какая жалость, — вздыхает Мегистус. У близнецов и дев могут быть только хорошие партнёрские отношения. В бизнесе. Так говорят звёзды. Они шепчут ей на ухо, рассказывая истории и Мона заслушивается их. — А я не принцесса, так что ты меня раздражаешь. Фишль не верит звёздам. Она так говорит. И заблуждается. Звёзды ничего плохого не говорят, только строят судьбу, открывают глаза. Поэтому Мона толкает Фишль в воду и они падают туда вместе. Свет Луны серебрит Фишль светлые, как пшеница, волосы. С них скатывается лиловая заколка в виде бантика, которую Мегистус ловит в полёте. — Верь мне, — шепчет Мона, касаясь пальцами лица Фишль, царапая нежную кожу кольцами с пластиковыми камнями. В её жизни все фальшивое, Моне это нравится. У неё фальшивые камни в кольцах, фальшивые перегоревшие звёзды на потолке и фальшивая Фишль, которая делает вид, что это не так. Фишль похожа на звёзды — она холодная наощупь и Мона хочет её прочитать. Её настоящую. Всю её боль, весь груз судьбы. Фишль верит Моне, но не звёздам.