Засыпай

      — А как часто тебе что-нибудь снится?       За окном хлопьями белыми падает снег, погружая Хогвартс в иллюзию зимней сказки: там безопасно, там не больно, там детство, что он отпустил с болью на предплечью и гордости огни в глазах отца.       Ты молодец, сын.       В подкорке сознания отпечатался этот момент, с горечью полными на языке и с осознанием в глазах. Он проиграл заведомо, когда пошёл на поводу представлений лучшего и достойного будущего. Вот только Драко сейчас не уверен, чьи они: его или всё же Люциуса.       И каждую ночь единственный дорогой человек — мама — исполняет главную роль в его кошмарах. Он тянется свою холодную руку в надежде, что вот-вот она возьмёт её в свои тёплые, как в детстве, и всё станет как прежде. Но хрупкая фигура лишь растворяется в тумане, оставляя в тумане, где холодно, страшно и жуткие голоса, окружающие его, отбирают остатки сил. А он и не против, лишь бы всё прекратилось. Пожалуйста.       — Драко, ты слышишь меня?       И тёплые пальцы аккуратно переплетаются с его. Как во сне, и впервые за долгое время не хочется просыпаться, чтобы всё не исчезло, не развеялось подобно туманной дымке на рассвете. И он сжимает её, чтобы не потерять, не отпустить,       Ведь случайно в жизни его серой появился солнечный луч, освещая и согревая холодной зимой, которая окутала их сердца с началом войны и которая неизвестно, сколько ещё продлится: день, месяц или годы. Один Мерлин знает.       — Каждый раз, закрывая глаза, чувствую и вижу, как теряю тех немногочисленных дорогих людей. И сон мало чем отличается от реальности, в которой мы оказались: холод и страх.       И взгляд опустил на пальцы переплетённые: его бледные и её с выцветшими веснушками и пятнами цветными от красок. Они лишь запуганные дети, что нашли иллюзию спасения в некогда названных врагах. Их истории были написаны обособленно друг от друга с незначительными пересечениями. А сейчас он боится признаться, что последний месяц мечтает наконец заснуть, чтобы в сером тумане отыскать свет надежды.       — А я боюсь закрывать глаза. Всё, что нас окружает, это темноте, но даже в ней можно отыскать ориентир, который вернёт к реальности. Не даст потеряться. А там забвение, о котором можно мечтать, которое не отпускает.       Она аккуратно расцепила их пальцы. Это их реальность, которую можно также легко разрушить, и они пытаются делать всё аккуратно, выверено, не допуская помарок. Лучше уж так, что словом или жестом лишиться всего. А Драко хватается за эту утопию маленькую среди страха, непростительных и смерти.       — И иногда не хочется поддаться слабости и не открывать…       — Пожалуйста, не поддавайся, — голос его вот-вот сорвется. Он видит бессилие в отражении, да и он сам — олицетворение слабости. Но сейчас, через мгновение и всегда он готов собирать себя по осколкам, чтобы видеть свет в глазах напротив. Обещает довести до окончания войны, а дальше…       Драко не знает. И не хочет особо, лишь накидывает свою мантию на девушку и, тихо прося разрешения, обнимает её. Убаюкивает, шепча колыбельную, что напевала Нарцисса в далёком детстве. Он будет рядом, держать за руку завтра, слушая её рассказы о прошедшем дне, будет защищать до последнего дня войны, а потом просто пожелает счастья.       В       — А как часто тебе что-нибудь снится?       За окном хлопьями белыми падает снег, погружая Хогвартс в иллюзию зимней сказки: там безопасно, там не больно, там детство, что он отпустил с болью на предплечью и гордости огни в глазах отца.       Ты молодец, сын.       В подкорке сознания отпечатался этот момент, с горечью полными на языке и с осознанием в глазах. Он проиграл заведомо, когда пошёл на поводу представлений лучшего и достойного будущего. Вот только Драко сейчас не уверен, чьи они: его или всё же Люциуса.       И каждую ночь единственный дорогой человек — мама — исполняет главную роль в его кошмарах. Он тянется свою холодную руку в надежде, что вот-вот она возьмёт её в свои тёплые, как в детстве, и всё станет как прежде. Но хрупкая фигура лишь растворяется в тумане, оставляя в тумане, где холодно, страшно и жуткие голоса, окружающие его, отбирают остатки сил. А он и не против, лишь бы всё прекратилось. Пожалуйста.       — Драко, ты слышишь меня?       И тёплые пальцы аккуратно переплетаются с его. Как во сне, и впервые за долгое время не хочется просыпаться, чтобы всё не исчезло, не развеялось подобно туманной дымке на рассвете. И он сжимает её, чтобы не потерять, не отпустить,       Ведь случайно в жизни его серой появился солнечный луч, освещая и согревая холодной зимой, которая окутала их сердца с началом войны и которая неизвестно, сколько ещё продлится: день, месяц или годы. Один Мерлин знает.       — Каждый раз, закрывая глаза, чувствую и вижу, как теряю тех немногочисленных дорогих людей. И сон мало чем отличается от реальности, в которой мы оказались: холод и страх.       И взгляд опустил на пальцы переплетённые: его бледные и её с выцветшими веснушками и пятнами цветными от красок. Они лишь запуганные дети, что нашли иллюзию спасения в некогда названных врагах. Их истории были написаны обособленно друг от друга с незначительными пересечениями. А сейчас он боится признаться, что последний месяц мечтает наконец заснуть, чтобы в сером тумане отыскать свет надежды.       — А я боюсь закрывать глаза. Всё, что нас окружает, это темноте, но даже в ней можно отыскать ориентир, который вернёт к реальности. Не даст потеряться. А там забвение, о котором можно мечтать, которое не отпускает.       Она аккуратно расцепила их пальцы. Это их реальность, которую можно также легко разрушить, и они пытаются делать всё аккуратно, выверено, не допуская помарок. Лучше уж так, что словом или жестом лишиться всего. А Драко хватается за эту утопию маленькую среди страха, непростительных и смерти.       — И иногда не хочется поддаться слабости и не открывать…       — Пожалуйста, не поддавайся, — голос его вот-вот сорвется. Он видит бессилие в отражении, да и он сам — олицетворение слабости. Но сейчас, через мгновение и всегда он готов собирать себя по осколкам, чтобы видеть свет в глазах напротив. Обещает довести до окончания войны, а дальше…       Драко не знает. И не хочет особо, лишь накидывает свою мантию на девушку и, тихо прося разрешения, обнимает её. Убаюкивает, шепча колыбельную, что напевала Нарцисса в далёком детстве. Он будет рядом, держать за руку завтра, слушая её рассказы о прошедшем дне, будет защищать до последнего дня войны, а потом просто пожелает счастья.       В мире без него.       А сейчас за окном декабрьская сказка, иллюзии рассеялись, оставляя место истинному спокойствию. Он запоминает её беспечную улыбку, тепло пальцев и голоса. И ему не страшно. Не страшно пойти против некогда своих установок, искать пути, поднять палочку.       Не страшно бороться за жизнь, которая обрела новый смысл. — и буду рядом, пока ты не проснёшься.