Связаны

Когда что-то пошло не так с экспериментом Альбедо, следовало рыть под землей убежища и прятаться там от ужасающих последствий. Сначала никто даже разницы особой не заметил. Ничего не произошло, казалось бы, но потом… наверное, ни в одном другом мире Итэру не приходилось наблюдать что-то такое. Любовь приносила людям боль, и это не влезало ни в какие рамки нормального. Альбедо пока не знал, что с этим делать, но предложил пока что использовать это в качестве немного неприятной подсказки для поиска человека, очевидно, предназначенного тебе судьбой. Едва ли это могло затронуть Итэра: он прибыл из другого мира и попал в Тейват исключительно по воле богини. Его связь судьбы с кем-то другим не могла обостриться из-за очередных исследований Альбедо. Алхимик только пожимал плечами, явно сообщая о том, что он никакого понятия о таких тонкостях не имеет. Возможно, он бы мог попробовать найти сестру по этой связи, но… со стороны Люмин ничего не пришло и не спешило. Радовало хотя бы то, что она была жива, уж в этом не приходилось сомневаться ни на долю секунды. Итэр исполнял очередное поручение в Ли Юэ, которое вынудило его искать ночлега на постоялом дворе Ваншу. Он чувствовал себя измотанным: пришлось целый день лазать по скалам и искать какие-то цветы, потом сражаться со слаймами, а в конце его окружили хиличурлы, настроенные едва ли дружелюбно. День определенно не задался. Итэр едва ноги волочил, когда заметил обеспокоенное лицо хозяйки. И он понял, что не сможет пройти мимо чьего-то горя, даже если будет при смерти. Он устало облокотился на стойку, несмотря на выраженное кошкой неудовольствие по этому поводу. Верр Голдет нервно вздохнула, будто понимая, что нельзя взвалить на путешественника еще больше забот. И все же она разомкнула губы и озвучила свои тревоги, впутывая в них другого человека: — Сяо куда-то подевался, — неприятно засвербило в носу от волнения, Якша никогда не оставлял постоялого двора на слишком долгий срок, — он исчез, наверное, добрую неделю назад, пока ты, путешественник, был в Мондштадте. И с тех пор никто не видел его в Ли Юэ. Я боюсь, вдруг он попал в беду… Явно подразумевалось, что без опеки Моракса с Сяо действительно могло что-то случиться. Архонты, как же хотелось лечь в постель и уснуть, давая натруженным мышцам несколько часов отдыха, но теперь и Итэр забеспокоился. Потому он, несмотря на возмущение Паймон, тут же двинулся в путь, пообещав хозяйке как можно скорее отыскать пропажу. Кто, если не Чжун Ли, мог помочь в поисках? Однако путь до бюро предстоял неблизкий. Добрался туда Итэр на последнем издыхании, едва завидев дверь, он чуть не свалился с ног. Что ж, время было слегка неподходящим для визита без предупреждения и приглашения, но и ждать он не мог. Светало. Итэр легко толкнул дверь и тут же встретился с Ху Тао, которая в своей неизменной манере бросила не то шутку, не то дружеский совет: — Гробик бы тебе, выглядишь просто кошмарно, — она отвернулась, принимаясь заниматься своими делами, — Чжун Ли там, — и неопределенно махнула головой куда-то в сторону. Итэр не особенно нуждался в указании. Чувство стихий сопровождало его, потому что не ощутить присутствие бога было просто невозможно. Даже если Синьора и забрала Сердце Бога, почему-то возникали сомнения, что Моракс ослаб и стал совершенно беззащитен. Итэру пришлось прервать чужую весьма личную беседу. Тарталья одарил его недовольным взглядом и по-детски надулся, Чжун Ли только поднялся, сразу же уделяя все свое внимание незваному гостю. Чайльду это не особенно понравилось, но он пока молчал, сохраняя при себе недовольство, а потом и вовсе на что-то отвлекся. — Что привело тебя в такой час, путешественник? — внезапно для себя Итэр вдруг понял, что Чжун Ли и Тарталья сидели тут с ночи и не расставались, и этот факт заставил его смущенно опустить взгляд, признавая вину. Разрушать чужие личные моменты было стыдно, и возмущение Чайльда имело самые твердые на то основания. Наконец, получилось собраться с мыслями, чтобы озвучить причину своего внезапного визита: — Я искал Сяо, — что-то почти по-отцовски заботливое появилось во взгляде Моракса, — Верр Голдет сказала, что он уже целую неделю не появлялся в Ли Юэ. Я забеспокоился. Чжун Ли задумчиво сложил руки на груди, обращаясь весь в мыслительный процесс. Кажется, он точно был заинтересован в поисках защитника Якша, но что-то отвлекло его от раздумий. Моракс сморщился и чуть обернулся через плечо. Плечи Тартальи тряслись от беззвучного смеха, очевидно, от какой-нибудь нелепой шутки, которая ему вспомнилась. — Ая… — он осекся, потому что Чайльд поднял на него слезящиеся глаза и укоризненно качнул головой, — Чайльд, перестань плакать от смеха. Это приносит некоторые неудобства, пока я пытаюсь вести беседу и думать. Итэр совершенно запутался. Неужели Альбедо и судьбоносные связи богов смог затронуть? Судя по тому, что Тарталья продолжал утирать слезы и содрогаться в приступах смеха, и Чжун Ли только больше хмурился и поджимал губы, они оба действительно были связаны чем-то большим, чем история с Сердцем Бога. — Я отмечу на твоей карте несколько мест, где он может быть. Если не отыщешь его там, я отправлюсь вместе с тобой, — Чайльд откинулся на спинку стула и одарил путешественника ревностным взглядом. О, едва ли Итэр еще раз хотел сражаться с владельцем Глаза Порчи. В прошлый раз он ушел живым исключительно благодаря везению. Да и, о архонты, Чайльд вел себя похуже ревнивой женушки: следил за каждым вздохом гостя в сторону своего ненаглядного. Паймон поспешила убраться отсюда, таща за собой спутника. У нее явно не возникло желания давать бой Одиннадцатому Предвестнику, чтобы объяснить отсутствие романтического интереса к Мораксу. И все же, закрывая за собой дверь, Итэр заметил, как Чжун Ли неторопливо стащил перчатки, обнажая черноту божественных пальцев в золотой вязи, и как следом Чайльд доверчиво прижался щекой к чужой протянутой руке. В эксперименте Альбедо определенно имелись положительные стороны. Что ж, Итэру все же пришлось ненадолго улечься спать на открытой местности. Он обошел почти все указанные Чжун Ли места и ужасно устал. Хотелось просто упасть в траву и не двигаться, давая себе короткую передышку. Он успел урвать всего пару часов между темной ночью и стремительным рассветом. Сон не принес особенного облегчения, но теперь хотя бы не появлялось чувство, будто ноги собираются подогнуться. — Разве это не Заоблачный предел? — Паймон ткнула в указатель на карте. — Сомневаюсь, что там нам будут рады. — Мы не собираемся там никому досаждать, — со вздохом ответил Итэр, понимая, что в чем-то фея все же права: Адепты очень ревностно относятся к личному пространству, — просто поищем Сяо и уйдем. По крайней мере, на это хотелось надеяться. И все же в Заоблачном пределе все отличалось от остальной части Ли Юэ. Итэр чувствовал окружающую его энергию. Это место сохранило свой первоначальный вид, данный ему Мораксом? Вероятно, ему не следовало обращаться с таким вопросом к Чжун Ли, если он не хотел нарваться на поединок. Наверное, можно было спросить у Венти, он же тоже архонт. В любом случае, он почти добрался до назначенного места, когда появилась необъяснимая боль. Итэр был абсолютно здоров и цел, так что даже не пришлось сомневаться: это все из-за эксперимента Альбедо. Но едва ли легкое недомогание могло прямо сейчас отвлечь от поисков Сяо. Паймон, конечно, что-то обеспокоенно прожужжала над ухом, но ее слова не возымели никакого эффекта. Итэр продолжил идти. Потом пришлось взбираться на довольно крутую скалу, и уже почти на самой вершине он ощутил, что наконец-то нашел его. Влезая на край, он вдруг осознал, что боль разрывает голову, и сил удержаться нет совсем. Паймон испуганно вскрикнула, и лицо Сяо возникло поблизости так же скоро, как под ногами — твердая земля. Площадка оказалась довольно узкой, потому пришлось вплотную прижаться друг к другу. Итэр никогда не жаловался на слух и зрение, потому он отчетливо слышал глухое хриплое дыхание и тонущие во вздохах всхлипы. — Сяо? — он осторожно подал голос, находя своими руками его ладони. — Что с тобой? Верно, его снова мучила сила порчи. И почему он до сих пор не обратился к Чжун Ли за помощью? — Это не касается смертных, — уклончиво, рычащим тоном и совсем тихо пробормотал Якша. Он бы немедленно отодвинулся, сохраняя дистанцию, но это бы означало бросить Итэра в пропасть, а потому он позволял дышать куда-то в ухо, касаться и не мог прервать беседы. — Я беспокоился, — честно признался путешественник, все еще чувствуя боль, хотя уже не такую острую, — ты… ты плачешь, что случилось? Сяо молчал, но его с головой выдавало его тело. Итэр сосредоточился и постарался распространить свою полученную от архонтов силу и на адепта. В конце концов, Сяо ведь могли успокоить песни Венти или же какие-то манипуляции Чжун Ли, он мог хотя бы попытаться. — Что ты делаешь? — недоверчиво, будто пытаясь одними словами сделать шаг назад, отступить. Итэр фыркнул, устало прикрывая глаза. Очевидно, Сяо скрылся в Заоблачном пределе, чтобы никому не навредить в очередном приступе порчи. Насколько же больно ему было? Сяо освободил руку и потянулся к маске, намереваясь спрятать лицо, и путешественник возмущенно, но скорее предупреждающе хлопнул его по пальцам. — Я пытаюсь тебе помочь. Не делай хуже, — каким-то чересчур заботливым тоном пресек все попытки Итэр, — когда ты плачешь, мне больно. Считай, я делаю это для себя, — просто потому что Сяо ненавидел принимать заботу. Потому что Сяо надеялся, будто проклятье наконец-то уничтожит его и освободит от оков жизни, от контракта и от боли, преследующей его все время. Итэр страшно сожалел, что не знал способа, способного излечить чужую душу. А затем до него медленно начал доходить смысл сказанного, который уже явно переваривал сам Якша. — Сомневаюсь, что эффект неудачи мондштадского алхимика распространяется на адептов, — с глухим сомнением проворчал Сяо, — на нас влияют только архонты или же сама Селестия. Итэр только пожал плечами, не имея никакого желания спорить. Сяо спустил их вниз, и Паймон собиралась что-то заверещать, но застыла с открытым ртом. Путешественник со вздохом поймал в ладони чужое лицо. Сила архонтов, полученная от статуй, послушно вытеснила тьму под ошарашенное рычание Сяо, который тут же поспешил прервать такой близкий контакт. Теперь он мог себе позволить отступить, сохраняя при этом напряженное молчание. — Возвращайся в «Ваншу», — просто попросил Итэр, разворачиваясь, чтобы уйти; ему не под силу заставить Якша идти, потому он преподнес ему почти молитву, — все волнуются. Я приготовлю миндальный тофу, когда ты придешь, — и осторожно улыбнулся самыми уголками губ. Сяо проводил его молча и без прощания. Он появился на постоялом дворе только через несколько дней. Прошел глубокой ночью по крыше беззвучной поступью кошки и появился в окне комнаты, которую Итэр снял на ночлег. Хотя и не спал, снедаемый пессимистичными мыслями о сестре. Никто не мог помочь ему, а Люмин уходила все дальше и дальше, обращаясь призраком из прошлого. Он не мог ее догнать, не мог дотянуться, и тоска сдавливала душу. Именно по этой причине Итэр уже довольно долго сдерживал подступающий к горлу ком. Он сжимал губы ладонями и жмурился, все равно чувствуя на щеках предательские слезы. Худшее, что он мог сейчас сделать, это сдаться, позволить эмоциям одолеть его волю и сломить. Он даже не заметил протиснувшегося в оконный проем Сяо, который вдруг так же бесшумно опустился на край постели и тронул за плечо. Влажные глаза Итэра вызвали у него какое-то странное и непонятное выражение лица. Мгновение назад Сяо лишь касался — теперь сжимал в каких-то адских объятиях, будто собираясь сломать. И все же он вернулся. Паймон еще не закончила рейд на кухню, а потому они были тут только вдвоем, окруженные шорохом листвы, доносящимся с улицы. Сяо положил ладонь ему на затылок и совсем неумело, почти деревянно погладил по волосам. Этот жест почти дикой заботы совсем одолел, и Итэр зашелся в глухих рыданиях, пряча лицо в чужом плече. Он мог показывать свою слабость, просто потому что больше не мог в одиночку ее нести. Очевидно, Сяо делил его боль, потому что он напрягся и как-то тяжело хмыкнул. Он просидел так всю ночь, позволяя Итэру коротать сон в объятьях. Вернувшаяся с кухни Паймон решила, что ей почудилось от переедания, и просто легла спать. А проснулась она от перепалки, завязавшейся на фоне того, что Сяо попросил (скорее потребовал или даже приказал) отдохнуть от поручений хотя бы пару дней. — Пусть сами ищут кошек и собирают цветы, смертные не настолько жалкие, чтобы тебе пришлось делать за них такую простую работу, — фыркнул адепт и отказался принимать какие-либо альтруистические аргументы. Что ж, в отместку Итэр потащил его гулять по окрестностям деревни Цинцэ. Идея оказалась не самой удачной, потому что где-то к полудню они заметили чинно сидящего у воды Чжун Ли. Он их вряд ли заметил, зато они вполне отчетливо видели, что он наслаждался природой. Затем через мгновение рядом возник Тарталья, что заставило Сяо напрячься. Он склонился над ним и поцеловал, вручая цветок глазурной лилии. С трудом хватило рефлексов ухватить возникшее в руках адепта копье. — Он укусил его за лицо! Пусти меня, я его сейчас прикончу, — в ярости зашипел Сяо. Итэр ошарашенно моргнул, а потом прыснул, готовый покатиться по траве со смеху. Якша недоуменно вскинул брови. — Укусил за лицо? — не получалось перестать смеяться. — Тебе стоит больше наблюдать за жизнью людей, — Итэр повернул голову, наблюдая, как Тарталья опустился рядом, прислонился к Чжун Ли плечом и о чем-то с ним заговорил, — Чайльд не сделал ничего плохого. Он его поцеловал, у людей так принято выражать свою любовь. Сяо все равно не особенно оценил. Видимо, ему вообще не нравилось, что кто-то дышал в сторону его божества. — Они связаны, — не вопрос, а факт, который адепт узнал явно раньше, — благодаря эксперименту, — он повернулся, — как и мы с тобой. Лицо Сяо вдруг оказалось так близко, и он глупо ткнулся губами куда-то ему в лицо. Итэр вздохнул, прикрывая глаза, и осторожным шепотом сказал, что это делается немного не так. Однако показывать не спешил до тех пор, пока Сяо в самом деле не укусил его за нос, хотя скорее больше играючи, чем желая принести боль. — Нам будет очень неловко, если они заметят, — смущаясь, покачал головой Итэр, но Сяо продолжал тыкаться ему в лицо губами то туда, то сюда. Видимо, если он что-то надумал, его невозможно было остановить. — Ладно, иди сюда, — он осторожно поймал чужое лицо в свои ладони и прижался губами к губам на одно мгновение. Сяо несколько секунд сидел молча, потом моргнул. Ему явно понравилось. — Они делали это дольше, — Итэр был готов завыть, — что это значит? Путешественник хмыкнул. Пояснять было страшно. Но взгляд невольно зацепился за то, как Чайльд повалил Чжун Ли в траву и навис сверху, озорно смеясь. Сяо тоже заметил, и жажда убийства в его взгляде могла бы растворить слайма. — Я тебе позже объясню. Ты действительно очень давно не ошивался со смертными, — Итэр придержал его за руку, — пойдем, я обещал тебе тофу.