Под запретом

      — Ро-о-одж, — протяжно доносится со стороны кухни, а затем слышится приглушённая матерная брань и еле слышное «чёртов кипяток». Через пару мгновений в комнату вваливается лохматый мужчина, отчаянно пытающийся не ругаться, — где моя синяя рубашка?       — В шкафу, я полагаю, — меланхолично отзывается Роджер, продолжая аккуратно разглаживать стрелки на брюках.       — Её там нет, — озадаченно говорит Брайан, разглядывая содержимое шкафа, — можешь дать мне другую?       Роджер закатывает глаза к небу, вопрошая, как его муж, будучи абсолютным ребёнком в бытовых вопросах, мог быть комиссаром местного отдела полиции. Каким образом этот двухметровый младенец мог командовать целым отделом полиции, но при этом не мог разобраться с собственным шкафом.       — Подойди и возьми, — говорит Роджер, проходясь носиком утюга по поясу брюк, которые потеряет его муж сразу после того, как найдёт рубашку, — у меня не десять рук, я не могу делать несколько дел одновременно.       — А где она? — Лохматая голова высовывается из спальни.       — У меня! Просто подойди и возьми.       Брайан слушается и забирает из стопочки аккуратно сложенных вещей первую попавшуюся рубашку.       — Ненавижу понедельники, — бурчит он, оглядывая комнату в поисках брюк, — а где…       — Здесь, — обрывает его Роджер и отдаёт идеально выглаженные брюки, хотя он и порывался пару раз смять их в бесформенную кучу чисто из вредности, — ты такой беспомощный, давно бы уже умер без меня, ей Богу.       — Я просто опаздываю, — пытается оправдаться Брайан.       — И кто в этом виноват? — Спрашивает Роджер чисто из вредности, просто потому что хочет.       — О, не прикидывайся дурачком, — тёплые губы мажут по скуле и пропадают, как и их хозяин, что сейчас топчется в коридоре, пытаясь вспомнить, не забыл ли он ещё что-нибудь.       — Ночью ты не возражал, — парирует Роджер, подпирая бедром дверной косяк.       — Я и сейчас не возражаю, просто такие марафоны имеют один существенный минус. — Копаясь с замком на ботинках, пыхтит Брайан.       — Да? И какой?       — После них я постоянно опаздываю!       — Может нам устроить месяц воздержания? — Предлагает Роджер и не без удовольствия наблюдает за тем, как вытягивается лицо его мужа. — Расслабься, я пошутил.       — Так, всё, — Брайан в последний раз пытается привести гнездо на голове в приличный вид, — я побежал. Увидимся вечером. — Он тянется, чтобы поцеловать Роджера в щёку, а затем открывает входную дверь.       — Бра-а-ай, — он оборачивается на зов и видит Роджера, спокойно размахивающего его кобурой.       — Спасибо, милый. Люблю. — Он снова целует мужа в щёку и выскакивает за дверь. Слава Богу, в этот раз без происшествий.       Роджер лишь качает головой и думает, что с Брайана бы сталось забыть дома и голову, если бы она не была прикручена к его шее.       Не имея никаких важных дел на этот день, Роджер планирует поваляться в кровати ещё несколько часов, ведь Брайан, чёрт возьми, был прав — подобные марафоны выматывают. Но не успевает его голова коснуться подушки, как на тумбочке начинает жужжать телефон.       «Не влипай в неприятности, я не хочу тебя арестовывать!»       Роджер думает, что в его сегодняшние планы неприятности не входили, поэтому печатает в ответ «Так уж и быть, сегодня без этого. Люблю тебя!» и накрывается одеялом с головой.

***

      Кто бы мог подумать, что Родж впутается в неприятности тремя часами позже, когда его разбудит настойчивый Джон — его заместитель и правая рука. Обычно такие неожиданные звонки не предвещают ничего хорошего.       — Слушаю, — сонно бубнит он в трубку, но уже в следующую секунду распахивает глаза. — Что?! Вы не можете обойтись без меня? Господи, я буду там через час, но если, не дай Бог, всё пойдёт наперекосяк, я каждую прентерскую шавку сотру в порошок.       Он подавляет желание швырнуть мобильник через всю комнату и поднимается с кровати, понимая, что в неприятности он всё-таки ввязался, теперь оставалось лишь надеяться, что в это дело не сунутся стражи правопорядка, в чём он очень сомневался.       — Прости, сладкий, — обращается он к мужу, который в данный момент никак не может его услышать, и застёгивает свой лучший пиджак.

***

      — Босс, у нас наводка!       Слишком громкая Дэбби появляется в его кабинете, стуча шпильками по плиточному полу. Брайан сжимает пальцами переносицу, считая до десяти.       На стол опускается увесистая папка с делом №11139876. Ему очень хочется надеяться, что он забыл номер того дела, которое не даёт спокойно жить его отделу больше десяти лет, но эти цифры, кажется, были выжжены на внутренней стороне его век. Замечательно.       — Опять? — Он даже не хочет знать подробностей, ведь в этот раз всё снова пойдёт по привычному сценарию.       — Ага, — кивает Дэб, — удачного дня, босс. Хорошего понедельника! — Девушка удаляется, громко стуча каблуками.       Брайан кое-как сдерживается, чтобы не начать её передразнивать. Да, он опоздал почти на полчаса. Да, на прошлой неделе он отчитал её за опоздание. Но, чёрт дери, кто из них босс?!       — Собери всех ребят, — кричит Брайан девушке вслед, зная, что она его услышит, — и введи их в курс дела!       Сам же он раскрывает папку, прекрасно зная, чьё лицо будет изображено на первой странице.       — Твою мать, Родж, — смотря на фото любимого, спрашивает пустоту Брайан, — во что ты опять ввязался?

***

      — Как дела у Роберта?       — Роджера, — поправляет девушку Брайан и вдавливает педаль газа в пол сильнее, — сейчас не самое подходящее время говорить о моём муже. Тебе так не кажется? — Он не звучит угрожающе, но помощница опасливо смотрит на него, а потом кивает.       — Я просто хотела разрядить обстановку, извини. — Она виновато пожимает плечами и отворачивается к окну. — Как думаешь, сегодня мы, наконец, возьмём их?       Брайан искренне надеется, что нет. Он просто не переживёт, если ему придётся заковать в наручники собственного мужа на глазах у нескольких десятков полицейских и ещё сотни людей Роджера. Нет, дома, когда никто не видит, пожалуйста, хоть десять наручников, но… Блядь… Он думает не о том, но он просто надеется, что люди Роджера окажутся благоразумнее и покинут место действия до приезда первой патрульной машины.       Никто из них уже и не помнил, как они впервые оказались по разные стороны баррикад. К тому времени, как Брайан прознал, кто такой Роджер на самом деле, они встречались почти полгода. И в тот момент они честно старались прекратить свои странные отношения, прекрасно понимая, что всегда будут по разные стороны друг от друга, ведь не могут офицер полиции (на тот момент) административного района Истборна и глава мафии, терроризирующей весь Сассекс не первый год, действительно состоять в отношениях, и, более того, быть в них счастливы. Конечно, уже через две недели они вновь нежились в объятиях друг друга, ещё не подозревая к каким проблемам это приведёт.       С тех самых пор прошло порядка девяти лет, шесть из которых они были женаты (Брайан так и не осознал, как оказался на одном колене и с кольцом в руках). Конечно, никто из коллег Брайана и не подозревал, что таинственный Роджер, которым так дорожит их начальник, это тот самый Роджер, банду которого они не могут поймать почти десять лет. Брайан всякий раз посмеивался, когда кто-то из его подчинённых сокрушался из-за того, что они вновь упустили опасную группировку.       В этой ситуации Роджеру было намного проще: его личная жизнь всегда была личной. А для того, чтобы уберечь Брайана в очередной перестрелке, в какую они в любом случае ввяжутся, он устроил своим людям разнос полётов, где очень доходчиво объяснил, что он сделает с тем, кто посмеет навредить его мужу.       «И если хоть один волос упадёт с этой кудрявой головы, я лично превращу вашу жизнь в ад. Я не просто в порошок вас сотру, я вас уничтожу. А когда я говорю, что я вас уничтожу, я имею в виду уничтожу».       Брайан вздрагивает, когда вспоминает пламенную роджерову речь, какой он разразился в тот самый день, когда запретил своим людям стрелять в него. Мэй тепло улыбается, когда вспоминает, какой яростью горели его глаза, когда он угрожал расправой, если с Брайаном что-то случится. Он не знал наверняка, на что способен Роджер в бешенстве, но проверять отчего-то не хотел.       — Хей, босс, — Крисси кивает в сторону заброшенного завода, около которого было припарковано порядка двух десятков различных машин. Брайан вымученно стонет. — Похоже, сегодня удача на нашей стороне. — Девушка вытаскивает оружие из кобуры и выбирается из машины, Мэй следует её примеру и молится, чтобы среди этой кучи людей не было Роджера. Его Роджера. Его грёбаного Роджера.       — Мистер Мэй, — кажется, сегодня удача всё-таки повернулась к нему совсем не тем местом, — давно не виделись. — Роджер расплывается в нахальной улыбке и обводит взглядом всю труппу патрульных машин, оккупировавших территорию завода. — Я уже успел заскучать, — он строит разочарованное лицо, и Брайан улыбается про себя — его мужу, определённо, стоило стать актёром, вместо того, чтобы размахивать сейчас пушкой перед его носом, — Вы так давно не тыкали мне в лицо своим пистолетом. Поверьте, это просто незабываемое чувство, когда я ощущаю Ваш ствол, упирающийся в мой лоб.       Роджер разражается тирадой, с таким профессионализмом отыгрывая неприязнь, но Брайан видит, как самые уголки его губ приподнимается в лёгкой улыбке. Мэй понимает, что его мужа невероятно веселит ситуация, в какой они опять оказались, и он сдерживается из последних сил, чтобы не засмеяться в голос. Но при этом он видит в голубых роджеровых глазах похоть, ох уж, эти его аналогии. Он лишь слегка качает головой, намекая, что сейчас не место и не время, чтобы играть в дурацкие (только здесь и сейчас) грязные игры.       — Боюсь, тебе придётся пойти со мной, — Брайан машет оружием в сторону своей патрульной машины, его голос холоден, как сталь, но они оба понимают, что это лишь прикрытие.       — Не сегодня, мистер Мэй. — Роджер вновь расплывается в своей сексуальной ты-ничего-от-меня-не-получишь улыбке, которая появляется на его губах лишь в такие моменты. Честно, Брайан продал бы душу, чтобы Роджер сейчас улыбался своей привычной я-твой-любящий-муж улыбкой, но всё всегда и как всегда против них.       Брайан даже не понял, с кого началась перестрелка. Просто кто-то из его людей нажал на курок, и… понеслось. Конечно, люди Роджера не остались в долгу, а затем появилась ещё одна группа людей, которую Брайан видел впервые. Он бросает пару тревожных взглядов в сторону Тейлора, но то отмахивается от них, как бы говоря, что от них можно спокойно избавляться.       В конечном счёте они оказываются нос к носу, а Брайан из последних сил пытается прикрыть эту дурную блондинстую голову от летающих в воздухе пуль: в конце концов, его люди не получали наказа не стрелять в Роджера. Со всех сторон доносятся крики тех, кого подстрелили, но Брайан отчаянно старается не думать о том, что кто-то из его людей мог быть уже мёртв, потому что девять чёртовых лет назад он не смог выбросить из головы небесного цвета глаза, заменившие ему солнце пшеничные волосы, топорщащиеся во все стороны от малейшего дуновения ветра, и заразительную улыбку, прекраснее которой Мэй не видел в своей жизни.       Каждый из них ненавидит эту часть их жизни. И не только потому, что им приходится изображать злейших врагов, хотя сердца рвутся навстречу друг другу, а ещё и потому, что всегда остаётся вероятность того, что кто-то из них не вернётся домой — вот что было самым страшным в таких делах. Ну, почему они просто не могут перебрасываться шуточками и двусмысленными фразочками, не пуская в ход оружие, почему всё всегда заканчивалось стрельбищем? Всякий раз находился тот придурок (и чаще всего какой-нибудь новичок, желающий добиться расположения Мэя), который открывал огонь. В такие моменты хотелось волком выть, а никак не отбиваться от человека, которого любишь больше всего на свете.       Брайан валит Роджера на землю, убеждаясь, что правильно рассчитал силу, а его муж не ударился во время падения, по крайней мере, не очень сильно.       — Что хочет на ужин мой доблестный офицер? — Блокируя руки Брайана над головой, парирует Роджер, улыбаясь любимой улыбкой Мэя.       — Чего-нибудь в остром соусе и побольше, — пожимает плечами Мэй, высвобождаясь из Роджерова захвата, чтобы в следующую секунду перекатиться и оказаться лежащим на спине под победно усмехающимся Тейлором. Да уж, Роджер был тем ещё хитрым засранцем.       — Значит, закажем китайской еды. Во сколько ты заканчиваешь? — Перехватывая кулак, летящий прямо в его челюсть, интересуется Роджер.       — После семи. — Одним ловким движением сбрасывая со своих ног Тейлора, хрипит Брайан. — Пора с этим на сегодня заканчивать. — Глава мафии согласно кивает.       Перестрелка за их спинами понемногу начинает стихать, из-за чего оба мужчины радостно выдыхают. Оказывается, что ряды Роджеровых людей изрядно обеднели, хотя, Мэй не уверен в том, что речь шла не о «тех ублюдках, из-за которых я здесь». Некоторые офицеры бросаются Брайану на помощь, а он не имеет ни малейшего понятия, как выбираться из той задницы, в которой они все дружно оказались. Ему ничего другого не остаётся, как вытащить пистолет и направить его в сторону Роджера.       — Оу, мистер Мэй, — Роджер вальяжно отходит назад, приподнимая руки, — так сразу, даже не пригласите на свидание?       Брайан видит, как его муж старательно пытается сохранить лицо, но при этом в его глазах плещется едва заметный страх. Брайан никогда не наводил на него пушку напрямую. Они частенько оказывались в таких щепетильных ситуациях, но ещё никогда они не стояли настолько близко, что подслеповатый Роджер мог рассмотреть дуло пистолета, направленного прямо на него.       Офицеры окружают Брайана, кто-то мечтает посмотреть, как их босс свяжет, наконец, этого парня, который снится им в кошмарах; кто-то хочет влиться в самую гущу событий, чтобы потом было о чём болтать в участке; а кто-то просто хочет оказать Мэю поддержку. И надо сказать, все они облажались, потому что поддержа нужна была ему в последнюю очередь. Всё, чего он желает, относится к дому, тёплой постели с Роджером под боком и марафоном его любимого сериала. Блядь, он просто хочет запереться в спальне со своим мужем на месяц, чтобы просто забыть о том, кто они есть на самом деле. И, конечно, всё это находится на грани фантастики.       — Просто пристрелите его, босс. — Говорит ему Крисси из-за плеча, она с ненавистью смотрит на растерянного Тейлора.       Боже, он просто глядит своими огромными глазищами, в которых неоновой вывеской горит вопрос «ты же не выстрелишь в меня, Брайан?» Мэй надеется, что у Роджера есть козырь в рукаве, потому что иначе ему придётся надеть на него браслеты наручников и посадить на пожизненное. Или послать всё к чертям и оказаться за спиной Тейлора, наконец, примкнув к нему. Для Брайана выбор всегда был очевиден.       Неожиданно в руках Роджера появляется пистолет, который он в ответ наставляет на Мэя. Ситуация обостряется, потому что никто из них не уверен в том, что среди доблестной полиции не найдётся идиота, который решит пристрелить Роджера. Сердце Брайана колотится как сумасшедшее, он растерянно смотрит на Тейлора, на лице которого тоже нет ни капли уверенности. Так они и замирают на несколько секунд, разглядывая любимые черты лица, пока их люди грозятся перегрызть друг другу глотки.       — Чего ты ждёшь, стреляй! — Голос Крисси возвращает Мэя в реальность, он несколько раз моргает и пропускает тот момент, когда девушка наставляет своё оружие на Тейлора. — Я сама.       — О, заткнись, Бога ради, — ворчит Роджер, недовольный тем, что их прервали, а в следующую секунду он нажимает на курок, простреливая Маллен коленную чашечку.       Девушка сдавленно кричит, заваливаясь на бок. Брайан понимает, что вот он — край, дальше будет только хуже. Сердце бьётся под рёбрами раненной птицей, когда он понимает, что у него не остаётся выбора. Это сделает либо он, либо кто-то из его полудурков, с которых станется причинить Роджеру больший вред, если они, конечно, оставят его в живых. Одними губами он шепчет Роджеру «прости», на что тот отвечает ничего не понимающим взглядом, а затем стреляет.       Тейлор сдавленно шипит, его глаза распахиваются в гневе, когда он понимает, что только что сделал Брайан. Плечо невыносимо жжёт, и он не знает, как вообще умудряется стоять, когда единственное желание кричит о том, как сильно он хочет упасть на землю, чтобы это, наконец, прекратилось.       Брайан паникует. Он знает, что у Роджера всегда под рукой медики, но он всё равно переживает, когда на периферии видит Джона, спешащего к своему боссу. Он видит, как его подхватывают за руки и уводят в сторону машин. Он знает, что с Роджером всё будет в порядке, но не может перестать винить себя в том, что сделал.

***

      Домой возвращаться не хочется.       Брайан просто не хочет думать о том, что его там ждёт, потому как Роджер, определённо, в ярости. Когда он подъезжает к дому, то видит роджерову машину, что говорит лишь о том, что его муж всё-таки добрался до дома, где сейчас сидит злой и нервный. И Мэй не знает, чем может оправдать свой идиотский поступок.       — Хэй, Родж, я дома! — Кричит он в пустоту тёмного коридора. Он думает, что вести себя так, будто ничего не произошло, наиболее правильный вариант. Чёрт, им просто надо успокоиться.       Роджер отвечает тишиной.       Брайан снимает кобуру и убирает табельное оружие от греха подальше. Снимает куртку и проходит в гостиную, где перед телевизором с выключенным звуком сидит яростно поджимающий губы Тейлор.       — Привет, сладкий. — Он видит перебинтованное плечо, и его сердце болезненно сжимается. Всё-таки сделать вид, что ничего не было, не получается.       Роджер продолжает упорно делать вид, что не замечает топчущегося на пороге комнаты Брайана. Он подходит к нему и опускается на ковёр, пытаясь заглянуть в глаза.       — Милый, всё в порядке? — Он касается кончиками пальцем роджерова колена и получает в ответ разъярённый взгляд.       — Всё просто замечательно, — чеканя каждую букву, говорит мужчина, — за исключением того, что МОЙ МУЖ В МЕНЯ СТРЕЛЯЛ!       Брайан невольно отшатывается. За восемь лет совместной жизни он привык к тому, что Тейлор периодически очень громко и очень нецензурно кричит на своих подчинённых, но на самого Брайана голос он поднимал крайне редко, что ж Мэй был к этому готов.       — Прости, солнце, — Брайан пытается звучать максимально убедительно, — но у меня не было выбора.       — Ты, блядь, выстрелил в меня! Выстрелил, твою мать!       Брайан хочет сказать ещё что-то, но не успевает и слово вставить, потому как Роджер указывает на него пальцем здоровой руки, призывая замолчать.       — Нет! — Его глаза темнеют от гнева. — Чёрт возьми, нет! Я провёл три часа с Фредди, пока он, блядь, вынимал из меня пулю и зашивал плечо, а ты хочешь сказать мне, что у тебя не было выбора?!       Брайан снова открывает рот, но не оказывается достаточно быстрым, чтобы опередить мини-ураган по имени Роджер Тейлор.       — Полюбуйся, — он кидает Мэю на колени вакуумный пакет с окровавленной пулей, и Брайану не нужно быть гением, чтобы понять, откуда она взялась. Его снова начинает мутить. — У него не было выбора!       Он тяжело дышит, пытаясь успокоиться, а затем смотрит на Брайана, ожидая от него хоть каких-то слов.       — Я не хотел стрелять в тебя, Родж, — он тяжело вздыхает, — но ты подстрелил мою правую руку, что мне оставалось делать?       — Она наставила на меня ствол, она собиралась выстрелить!       — Они все собирались это сделать, Родж, — Брайан возвращает ладонь но колено мужа, тот не шевелится, — и они бы сделали это, если бы я не… — он запинается, — ну, ты понимаешь.       — Но ты ведь мог выстрелить в кого-то из моих людей. — В тоне Роджера не остаётся былого запала, когда он осознаёт, что могло произойти.       — И сказать, что промахнулся? Никто бы в это не поверил, — он прижимается щекой к роджерову плечу, — прости меня, я не хотел, чтобы всё так случилось.       Роджер не отвечает, лишь глядит пустым взглядом куда-то в стену. Телом он здесь, но мысли его витают слишком далеко отсюда.       — Я очень извиняюсь, правда, — предпринимает ещё одну попытку Брайан, — милый.       Его муж тихо вздыхает и кивает, всё ещё не глядя на него.       — Ради всего святого, — Мэй почти умоляет его, — прости меня. Сладкий, скажи уже что-нибудь?       — Может, — Тейлор запускает ладонь в брайанову шевелюру, — тебе пора присоединиться ко мне?       Брайан знает, что это значит. И он прекрасно знает, что рано или поздно это произойдёт. Он оставит свою службу в полиции и станет правой рукой Роджера. Он не против, просто пока он не готов. За девять лет, что они были вместе, этот разговор был начат не одну сотню раз, но всякий раз Брайан отвечал отказом. Он знает, что наступит момент, когда он не сможет сказать «нет», но не сейчас. Когда-нибудь, когда придёт время, когда они окажутся в большем дерьме, чем сейчас.       — Родж, нет…       — Я не буду заставлять тебя, ты же знаешь, — Роджер впервые за вечер улыбается, — но мы не сможем убежать от этого.       — Я знаю, мне просто нужно чуть больше времени.       Он поднимается с пола и садится на диван рядом с Роджером, приобнимая его за плечо и целуя в щёку.       — Я заказал еды, может, пора уже поужинать? — Роджер поворачивает голову и почти сталкивается с губами Брайана своими.       — Конечно. Идём?       — О, нет, дорогой, — ухмылка расцветает на лице Тейлора, — тебе придётся хорошо отработать содеянное. Это будут незабываемые месяцы.       — Месяцы? Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?       — Ещё чего, — вздёргивает нос вверх Роджер, — я получил серьёзное ранение, так что давай, шевелись!       — Королева драмы, — закатывает глаза Брайан, потираясь носом о щёку Тейлора. — Минуточку, — озарение приходит слишком поздно, — а если ты ранен, то кто будет гладить мои рубашки?       — О, наконец-то, познакомишься с мистером утюгом. Надо же, от этого ранения одни только плюсы.       Его губы растягиваются в тёплой улыбке, а после оказываются в плену брайановых губ. Роджер продолжает улыбаться сквозь поцелуй.